Вдогонку к тексту выше, кстати, забыл добавить единственно нормальное понимание экофилософских интенций, которое в книге "Темная экология" изложил философ Тимоти Мортон. Пока суетливые хуезащитники пинают Левиафана, искренне надеясь, что от этого он перестанет двигаться вперед, Мортон справедливо замечает, что природу, как целостный органический механизм, рассматривать не имеет смысла. Строго говоря, природа никогда и не была тонкой и рациональной системой, которая разлаживается от одного чиха двуокисью углерода. Природа - мощная хтоническая мразь, заживляющая страшные раны уродливой бугристой плотью, пробивающая асфальт сорняками, заставляющая животных и людей творить дикие, дикие вещи. Она состоит из множества анклавов - тысяча таковых будет уничтожена, но парочка уцелеет. Природа децентрализована, свободна от ограничений детерминизма, витальна и способна жертвовать частью ради целого.
Кроме всего прочего, сама природа в ее сегодняшнем виде является результатом катастрофы, погубившей динозавров и изменившей все. Мы живем в самом настоящем постапокалиптическом мире, и, по сути, являемся натуральными паразитами, пришедшими на пепелище и выжившими в нем. Так что за природу беспокоиться не стоит - даже в месиве из токсичных отходов, грязи и ядовитых облаков она организует новые пищевые цепи, создаст новые системы выживания и соберет себя в уродливого, но все еще жизнеспособного гомункула. Людям в таком новом мире, может, и не будет места - но когда экозащитников такие мелочи вообще волновали?
Так что расслабьтесь. Лучше уж темная экология, чем повальное безумие и паника с плясками вокруг нового идола. Тем более, учитывая, что этот идол, в лице Природы, сам прекрасно способен за себя постоять и без аутичных нытиков. Фюсис запросто может настать всем - в том числе и пресловутым активистам.
Кроме всего прочего, сама природа в ее сегодняшнем виде является результатом катастрофы, погубившей динозавров и изменившей все. Мы живем в самом настоящем постапокалиптическом мире, и, по сути, являемся натуральными паразитами, пришедшими на пепелище и выжившими в нем. Так что за природу беспокоиться не стоит - даже в месиве из токсичных отходов, грязи и ядовитых облаков она организует новые пищевые цепи, создаст новые системы выживания и соберет себя в уродливого, но все еще жизнеспособного гомункула. Людям в таком новом мире, может, и не будет места - но когда экозащитников такие мелочи вообще волновали?
Так что расслабьтесь. Лучше уж темная экология, чем повальное безумие и паника с плясками вокруг нового идола. Тем более, учитывая, что этот идол, в лице Природы, сам прекрасно способен за себя постоять и без аутичных нытиков. Фюсис запросто может настать всем - в том числе и пресловутым активистам.
Вся эта тема с коливингами (это которые про "миллениалы изобрели коммуналки", хотя там все несколько сложнее) и прочей подобной ересью показывает на самом деле, насколько современная молодежь переоценивает свои силы. Коливинг - это ведь пространство, в котором, по сути, ты живешь и работаешь с другими такими же фанатиками. Без выходных, без личного пространства, без возможности уйти куда-то от обрыдших сто раз разговоров. Уже до этого придумали сквоты со схожей концепцией, но там все выглядит как-то более творчески и разъебайски. Даже восьмичасовой рабочий день гуманнее, чем вечный ад стартапа на твоей кухне и в твоем туалете.
Когда-нибудь этот отросток общества потребления станет огромной черной пастью, которая пожрет очень и очень многих.
Когда-нибудь этот отросток общества потребления станет огромной черной пастью, которая пожрет очень и очень многих.
Forwarded from Якеменко
Проблема одиночества сегодня, в век массовых и молниеносных коммуникаций, становится все более насущной для миллионов людей. Христианство принесло равенство между одиночеством и уникальностью. Уникальность всегда одинока – этот постулат был утвержден в Христе и распространялся на всех, кто хочет ему следовать. Не случайно апостол Павел считал брак уделом слабых, ибо сильные могут оставаться одни. Отказываясь от мира, человек становится одиноким для мира, но не одиноким по сути – рядом с ним всегда был Бог.
Одиночество перестало пугать (в античность одиночества боялись), одиночки (аскеты, анахореты, затворники, странники) стали примером отношения к жизни. Создатели исихазма сумели сформировать тип человека, «одинокого в толпе», остающегося один на один с собой и Богом даже в многолюдном сборище.
С упадком христианства одиночества опять начинают бояться, в XIXвеке в европейской философии возникает немыслимый ранее вопрос «зачем быть одиноким?» (ответ на этот вопрос в прошлом столетии давали многие – от Соловьева и Штирнера до Сартра, Камю и Мамардашвили), вся советская идеология строится на отталкивании от одиночества с помощью преувеличенного значения коллектива в жизни человека.
Одиночество уходит из жизни в литературу - Гамлет, Тристан, Фауст, Зигфрид, Парцеваль, бегущий из Москвы Чацкий, «чужой для всех» Онегин, Печорин, Обломов, Ромашов… Особенно остро это ощущалось сто лет назад. Мандельштам («Нет, никогда ничей я не был современник»), Маяковский («какой я к черту попутчик? Ни души не шагает рядом»), Хлебников, герои Чаплина.
После почти 80 лет вынужденного коллективизма, когда в одиночество только лишь ссылали и выбрасывали (Пастернак, Шостакович, Зощенко, Ахматова) опять наступает эпоха одиночек и одиночества. Сегодня, в условиях сетевого коллективизма (а это похуже, чем партийный коллективизм) одиночество становится разновидностью протеста. Особенно, когда вместо форм остались одни оболочки, знаки - художник не рисует, писатель не пишет, читатель не читает, музыкант не играет, певец не поет, политик не занимается политикой. Мазня на полотне – знак. Мат – знак. Дорогой драндулет, телефон, сумка – знак. То есть молчание. То есть немые неучи и невежды находятся в основе мейнстрима и все держится только тотальной порукой посредственностей, поскольку никто не умеет ничего и именно это и объединяет.
Одинокий человек в такой ситуации сродни обратной перспективе. Не знак, а образ. Не молчит, а говорит, соединяя визуальность с языковой образностью. Методы СМИ и власти на него не действуют, система настолько огромна, что не может раздавить одного (мышь копной не придавишь), поэтому людей нужно объединять любой ценой. Посредственности (то есть единицы толпы) говорят только о том, что интересно им. Одиночка может сказать то, что интересно другим, он лучше видит, ему не заслоняют поле видимости чужие спины. Поэтому если слышишь какое-то яркое, нетривиальное высказывание, можешь быть уверен – это говорит одиночество.
Не случайно сегодня государством (ами) утверждается античное отношение к одиночеству (вообще античность сегодня проглядывает во многом), как к противостоянию всякой социальности и оттого оно наделяется чаще всего негативными характеристиками. С точки зрения античности, Homo solus aut Deus, aut daemon – человек или бог или демон, или гордец, или изгой и достоин порицания и жалости. Сегодня на Западе уже всерьез считают (цитируем заключение по делу Брейвика) «По мнению психиатров, в ситуации, когда подавляющее большинство молодых людей активно пользуются блогами и социальными сетями, принципиальное отсутствие аккаунтов и какой-либо информации о себе в сети может свидетельствовать об опасных отклонениях».
Будьте одиноки.
Одиночество перестало пугать (в античность одиночества боялись), одиночки (аскеты, анахореты, затворники, странники) стали примером отношения к жизни. Создатели исихазма сумели сформировать тип человека, «одинокого в толпе», остающегося один на один с собой и Богом даже в многолюдном сборище.
С упадком христианства одиночества опять начинают бояться, в XIXвеке в европейской философии возникает немыслимый ранее вопрос «зачем быть одиноким?» (ответ на этот вопрос в прошлом столетии давали многие – от Соловьева и Штирнера до Сартра, Камю и Мамардашвили), вся советская идеология строится на отталкивании от одиночества с помощью преувеличенного значения коллектива в жизни человека.
Одиночество уходит из жизни в литературу - Гамлет, Тристан, Фауст, Зигфрид, Парцеваль, бегущий из Москвы Чацкий, «чужой для всех» Онегин, Печорин, Обломов, Ромашов… Особенно остро это ощущалось сто лет назад. Мандельштам («Нет, никогда ничей я не был современник»), Маяковский («какой я к черту попутчик? Ни души не шагает рядом»), Хлебников, герои Чаплина.
После почти 80 лет вынужденного коллективизма, когда в одиночество только лишь ссылали и выбрасывали (Пастернак, Шостакович, Зощенко, Ахматова) опять наступает эпоха одиночек и одиночества. Сегодня, в условиях сетевого коллективизма (а это похуже, чем партийный коллективизм) одиночество становится разновидностью протеста. Особенно, когда вместо форм остались одни оболочки, знаки - художник не рисует, писатель не пишет, читатель не читает, музыкант не играет, певец не поет, политик не занимается политикой. Мазня на полотне – знак. Мат – знак. Дорогой драндулет, телефон, сумка – знак. То есть молчание. То есть немые неучи и невежды находятся в основе мейнстрима и все держится только тотальной порукой посредственностей, поскольку никто не умеет ничего и именно это и объединяет.
Одинокий человек в такой ситуации сродни обратной перспективе. Не знак, а образ. Не молчит, а говорит, соединяя визуальность с языковой образностью. Методы СМИ и власти на него не действуют, система настолько огромна, что не может раздавить одного (мышь копной не придавишь), поэтому людей нужно объединять любой ценой. Посредственности (то есть единицы толпы) говорят только о том, что интересно им. Одиночка может сказать то, что интересно другим, он лучше видит, ему не заслоняют поле видимости чужие спины. Поэтому если слышишь какое-то яркое, нетривиальное высказывание, можешь быть уверен – это говорит одиночество.
Не случайно сегодня государством (ами) утверждается античное отношение к одиночеству (вообще античность сегодня проглядывает во многом), как к противостоянию всякой социальности и оттого оно наделяется чаще всего негативными характеристиками. С точки зрения античности, Homo solus aut Deus, aut daemon – человек или бог или демон, или гордец, или изгой и достоин порицания и жалости. Сегодня на Западе уже всерьез считают (цитируем заключение по делу Брейвика) «По мнению психиатров, в ситуации, когда подавляющее большинство молодых людей активно пользуются блогами и социальными сетями, принципиальное отсутствие аккаунтов и какой-либо информации о себе в сети может свидетельствовать об опасных отклонениях».
Будьте одиноки.
Так кто капитулировал-то, Россия или Украина? Вас, продавшихся лохмогорбых и прочих пидарасов и не поймешь.
Сформулировал в беседах свою позицию касаемо русского болота любых вообще отношений. Их проблема и драматичность все еще заключаются в том, что Россию раздирают на части выморочный консерватизм, неуемное блядство и непреложная рациональность. Чисто в духе Дугина - только у того Россию разметало между Западом, Востоком и Гипербореей. Эти три брата Карамазова все еще доедают труп своего отца, который то последний гниющий помещик, то заспиртованный русский тиран - а то и сама Россия. Вся бытовая жизнь наша натянута, как канат, между тремя крайностями церковности, страсти и умозрительной рассудочности. Убей первое, и мы получим Запад. Убей второе, и у нас останется Китай. Убей третье, и мы получим Ближний Восток.
Надо ли говорить, что при таком натяжении этого метафизического каната не видать нам долго в России гармонии, покоя и безмятежности?
Надо ли говорить, что при таком натяжении этого метафизического каната не видать нам долго в России гармонии, покоя и безмятежности?
Вот то, о чем я примерно всегда и говорю. Нет никаких объективных данных об окружающей нас реальности - только мнения, которые, дай Бог, не станут наебкой.
https://t.me/e_nutria/551
https://t.me/e_nutria/551
Telegram
Е-нутрия
Я вот пишу все время про Луну, или вот можно про глобальное потепление, девушку Грету. А на самом деле конспирологическое мышление и инструменты, позволяющие разобраться быстро в далеких социальных пространствах - это вопрос иногда может быть - жизни и смерти.…
Я вообще терпеть не могу так называемые "стишки-пирожки", вот буквально ненавижу эту выморочную форму поэзии, но сегодня автогенератор "пирожков" в телеге выдал прям что-то свежее.
"свергать царей в начале мая
не доедал в тюрьме паёк
ты не могла бы мне от сердца
и сбёг"
Здесь и революция, и заключение, и несчастная любовь с последующим бегством. Похоже, нейросети становятся романтиками - так они и мировой Интернационал, чего доброго, организуют.
"свергать царей в начале мая
не доедал в тюрьме паёк
ты не могла бы мне от сердца
и сбёг"
Здесь и революция, и заключение, и несчастная любовь с последующим бегством. Похоже, нейросети становятся романтиками - так они и мировой Интернационал, чего доброго, организуют.
Минутка поэтической неги от одного замечательного автора. Очень серьезные и торжественные стихи, всем бы так.
"И говорили: "О, железнай Гыгымон,
Вези жа нас туда, где наша Ниневия,
Где наш Израель, Китеж и Давос,
Где наша Школа, Церковь и Козарма,
Когда Ты Силами сюда зафинделён,
Ты увези нас прочь от Иобанного Змия…
О, ты не смейся, мы всырьоз!"
Они все были мёртвыя, но стали вдруг жывыя,
И Он на небо их повёз".
* * *
"Пьян я горнею тоской,
Выщнею печалью то бишь.
Я насрал на род люцкой,
Состоящий из уёбищ".
* * *
"О, этот дикий, грозный сад,
Где преисполненные силы
Порфироносные Мудилы
Меж клёнов блядских верещат!
Здесь пестовал меня пророк
Дремучей пропиздью лучистой,
Когда Хуйне тысячелистой
Давал я руку чрез порог".
"И говорили: "О, железнай Гыгымон,
Вези жа нас туда, где наша Ниневия,
Где наш Израель, Китеж и Давос,
Где наша Школа, Церковь и Козарма,
Когда Ты Силами сюда зафинделён,
Ты увези нас прочь от Иобанного Змия…
О, ты не смейся, мы всырьоз!"
Они все были мёртвыя, но стали вдруг жывыя,
И Он на небо их повёз".
* * *
"Пьян я горнею тоской,
Выщнею печалью то бишь.
Я насрал на род люцкой,
Состоящий из уёбищ".
* * *
"О, этот дикий, грозный сад,
Где преисполненные силы
Порфироносные Мудилы
Меж клёнов блядских верещат!
Здесь пестовал меня пророк
Дремучей пропиздью лучистой,
Когда Хуйне тысячелистой
Давал я руку чрез порог".
Кодзима не гений, его проекты типа того же MGS - переоцененное консольное говно со слизанными из боевиков твистами, а Death Stranding выйдет очередным графонистым недоразумением, в котором все будут заниматься хуйней.
Пардон, заебали просто сраные форсеры всяких мемов многолетней уже давности.
Пардон, заебали просто сраные форсеры всяких мемов многолетней уже давности.
Настоящий спаситель русского национального движения должен будет последовательно пройти через три испытания - женитьбу на дочерях Дугина, Малофеева и Холмогорова (кто помнит, какая там у Холмогорова "дочь" - тот поймет). Только после этого он станет легитимным мессией и будущей надеждой всея русского мира.
(Пожалуйста, пожалуйста, пусть хотя бы Погром или странная личинка Роберт Райт, хоть поржу тогда)
(Пожалуйста, пожалуйста, пусть хотя бы Погром или странная личинка Роберт Райт, хоть поржу тогда)
Я думаю, что настоящий публицист вообще не может позволить себе такую роскошь, как парадигмальное мышление. То есть занимать какую-то позицию по тому или иному вопросу, даже одинаковую по комплексу тем - это пожалуйста. Но встретить однозначно правого, левого, центриста, правозащитника, гуманиста, милитариста - среди хороших публицистов невозможно. Только среди посредственностей от пера.
Потому всякий вольный колумнист первым же делом погружается в проблему со всех позиций, и его задача предельно ясна - найти что-то, о чем еще никто не думал, набрести на золотую жилу максимально нового и свежего взгляда на проблему. Какой смысл писать то, что уже было изжевано другими? Нет, максимально хлесткий и небанальный взгляд выделяет публициста из легиона его условных коллег по ремеслу.
В этой связи хорошим примером служит философ Розанов, который писал о деле Бейлиса с позиции условного либерала и с позиции махрового антисемита - без всякого внутреннего конфликта, переламывания себя и прочего. И это же является причиной, по которой бесполезно причислять хороших публицистов к апологетам тех или иных взглядов.
Потому всякий вольный колумнист первым же делом погружается в проблему со всех позиций, и его задача предельно ясна - найти что-то, о чем еще никто не думал, набрести на золотую жилу максимально нового и свежего взгляда на проблему. Какой смысл писать то, что уже было изжевано другими? Нет, максимально хлесткий и небанальный взгляд выделяет публициста из легиона его условных коллег по ремеслу.
В этой связи хорошим примером служит философ Розанов, который писал о деле Бейлиса с позиции условного либерала и с позиции махрового антисемита - без всякого внутреннего конфликта, переламывания себя и прочего. И это же является причиной, по которой бесполезно причислять хороших публицистов к апологетам тех или иных взглядов.
Forwarded from PRNRP
Марк Фишер — депрессивный философ-аутсайдер под маской музыкального критика [1]
Когда маргинальные авторы получают посмертное признание, их биографии становятся свидетельством того, что истина всегда скрыта. Так произошло с таким разными фигурами, как Ницше, Лавкрафт, Платонов, Кафка, Филипп Дик, Ерофеев. Поставить в этот ряд героя этого текста рука не поднимется, но кто знает, как все обернется в итоге. Как написал Довлатов: «Всем ясно, что у гениев должны быть знакомые. Но кто поверит, что его знакомый — гений?!».
Марка Фишера не сложно принять за своего знакомого. С 2003 по 2016 год он вел андеграундный музыкальный блог k-punk, а когда ты следишь за известным в узких кругах человеком какое-то время, начинаешь воспринимать его как приятеля. В 2017 Марк покончил с собой после продолжительной борьбы с депрессией. К 48 годам он был известен как автор k-punk и пары книг-сборников статей о музыке, поп-культуре, социальной антропологии и философии, перепечатанных из его блога.
Марк Фишер не принадлежал к пулу признанных авторов в своей области — он не был ни прославленных критиком, ни академическим философом или культурологом. Издаваясь под собственным именем, он был для родной Англии дефолтным Сашей Ивановым, теряясь среди множества тезок. Если забить его имя в гугл, среди россыпи фото лицо Марка всплывет не сразу. Большую часть жизни он провел в провинциальном городке Лафборо, был выходцем из рабочей среды, как потребитель культуры формировался на британском телевидении и пост-панке, в зрелом возрасте преподавал философию в одном из колледжей Лондона, а в последние 10 лет жизни основал издательство Zer0 books, через которое выпустил несколько книг. Анализируя биографию Марка, приходишь к выводу, что жил он неспешно, не гонясь или не имея возможности гнаться за статусом, фиксируя важные для себя вещи на обочине интеллектуального дискурса.
Поп-культурный анализ Фишера выделяет социологический и философский подход. Он называет Дрейка и Канье Уэста «исследователями пустоты в ядре сверхизобильного гедонизма» и анализирует автотюн, замечая в нем уникальные черты XXI века, в которых проявляется чувство улучшенной цифровыми средствами нормальности — «извращенной версии тривиальной нормальности, из которой стерты все недостатки». Развивая термин Дерриды «призракология» (hauntology) Фишер применяет его к культуре, определяя призракологию как бесконечное воспроизводство ностальгических артефактов в современной культурной парадигме. Группы «переизобретающие» старые жанры вроде пост-панка или «возвращающие» 90-е пытаются придать своей музыке настроение, которое массовый слушатель приписывает соответствующей эпохе, будь то сумерки детских воспоминаний или же потемки десятилетий, в которых конечный потребитель этой музыки никогда и не жил. Призракология напоминает ретроманию Саймона Рейнолдса, которой он посвятил одноименную книгу — одержимость прошлым, доминирующую в культуре XXI века. Фишер описал этот феномен более сложным и точным философским языком, обосновав тупиковость призракологии — культура, которая поглощена этим явлением, вместо того чтобы рефлексировать новую жизнь и выстраивать образ будущего, занимается воспроизводством грез, основанных на никогда не существовавшем в реальности прошлом.
Социокультурный тупик, к которому пришло современное общество, Фишер попытался выразить в «Капиталистическом реализме» (2009). Эта книга стала продолжением его изысканий в блоге и посвящена проблеме невозможности преодоления позднего капитализма. Она представляет собой феерическую и вгоняющую в депрессию критику общества, в котором мы все живем.
Когда маргинальные авторы получают посмертное признание, их биографии становятся свидетельством того, что истина всегда скрыта. Так произошло с таким разными фигурами, как Ницше, Лавкрафт, Платонов, Кафка, Филипп Дик, Ерофеев. Поставить в этот ряд героя этого текста рука не поднимется, но кто знает, как все обернется в итоге. Как написал Довлатов: «Всем ясно, что у гениев должны быть знакомые. Но кто поверит, что его знакомый — гений?!».
Марка Фишера не сложно принять за своего знакомого. С 2003 по 2016 год он вел андеграундный музыкальный блог k-punk, а когда ты следишь за известным в узких кругах человеком какое-то время, начинаешь воспринимать его как приятеля. В 2017 Марк покончил с собой после продолжительной борьбы с депрессией. К 48 годам он был известен как автор k-punk и пары книг-сборников статей о музыке, поп-культуре, социальной антропологии и философии, перепечатанных из его блога.
Марк Фишер не принадлежал к пулу признанных авторов в своей области — он не был ни прославленных критиком, ни академическим философом или культурологом. Издаваясь под собственным именем, он был для родной Англии дефолтным Сашей Ивановым, теряясь среди множества тезок. Если забить его имя в гугл, среди россыпи фото лицо Марка всплывет не сразу. Большую часть жизни он провел в провинциальном городке Лафборо, был выходцем из рабочей среды, как потребитель культуры формировался на британском телевидении и пост-панке, в зрелом возрасте преподавал философию в одном из колледжей Лондона, а в последние 10 лет жизни основал издательство Zer0 books, через которое выпустил несколько книг. Анализируя биографию Марка, приходишь к выводу, что жил он неспешно, не гонясь или не имея возможности гнаться за статусом, фиксируя важные для себя вещи на обочине интеллектуального дискурса.
Поп-культурный анализ Фишера выделяет социологический и философский подход. Он называет Дрейка и Канье Уэста «исследователями пустоты в ядре сверхизобильного гедонизма» и анализирует автотюн, замечая в нем уникальные черты XXI века, в которых проявляется чувство улучшенной цифровыми средствами нормальности — «извращенной версии тривиальной нормальности, из которой стерты все недостатки». Развивая термин Дерриды «призракология» (hauntology) Фишер применяет его к культуре, определяя призракологию как бесконечное воспроизводство ностальгических артефактов в современной культурной парадигме. Группы «переизобретающие» старые жанры вроде пост-панка или «возвращающие» 90-е пытаются придать своей музыке настроение, которое массовый слушатель приписывает соответствующей эпохе, будь то сумерки детских воспоминаний или же потемки десятилетий, в которых конечный потребитель этой музыки никогда и не жил. Призракология напоминает ретроманию Саймона Рейнолдса, которой он посвятил одноименную книгу — одержимость прошлым, доминирующую в культуре XXI века. Фишер описал этот феномен более сложным и точным философским языком, обосновав тупиковость призракологии — культура, которая поглощена этим явлением, вместо того чтобы рефлексировать новую жизнь и выстраивать образ будущего, занимается воспроизводством грез, основанных на никогда не существовавшем в реальности прошлом.
Социокультурный тупик, к которому пришло современное общество, Фишер попытался выразить в «Капиталистическом реализме» (2009). Эта книга стала продолжением его изысканий в блоге и посвящена проблеме невозможности преодоления позднего капитализма. Она представляет собой феерическую и вгоняющую в депрессию критику общества, в котором мы все живем.
Forwarded from PRNRP
Марк Фишер — депрессивный философ-аутсайдер под маской музыкального критика [2] (продолжение)
Изобличая капиталистическую иллюзию, Фишер сравнивает современный строй с тоталитарными режимами вроде сталинизма и маоизма. Используя свой опыт преподавателя колледжа, автор описывает современное государство, осуществляющее контроль посредством тотального проникновения в жизнь граждан: «Тюремный режим дисциплины размывается технологиями контроля с их системами постоянного потребления и непрерывного развития». Вместо принуждения поздний капитализм использует гиперстимуляцию цифровых технологий, внедренных повсеместно и превращающих жизнь в «бесконечную волокиту»: «Образование стало пожизненном процессом, тренинг продолжается, пока не завершена ваша рабочая жизнь. Домой вы берете с собой работу… работаете дома, а на работе устраиваете дом». Человек в обществе позднего капитализма характеризуется «неспособностью выполнять что-либо помимо поиска удовольствия». «Скучать — значит просто быть отделенным от коммуникативной матрицы SMS-сообщений, YouTube и фастфуда, действующих в качестве стимула и реакции. То есть быть отлученным на какой-то момент от постоянного потока сладковатого вознаграждения, выдаваемого по запросу».
Разбирая фатальные «недостатки» позднего капитализма, страдающий от депрессии Фишер задается вопросом о повсеместном распространении психических заболеваний в западных странах: «Как стало приемлемым то, что так много людей болеют, особенно среди молодежи?». Внедрение психологов, психиатров и антидепрессантов он называет «приватизацией стресса» и считает, что корень проблемы не в отдельных людях, а в устройстве общества: «Эпидемия психических расстройств» в капиталистических обществах может указать на то, что капитализм, не являясь единственной работающей социальной системой, на самом деле дисфункционален по самой своей природе».
Пространные и сложные рассуждения Фишер перебивает интересными примерами из поп-культуры, разбирая знаки позднего капитализма в кино. Ситуацию фильма «Дитя человеческое» (2006), в которой планета оказалась на грани вымирания из-за репродуктивной катастрофы, Фишер сравнивает с положением в современной культуре, отсылая к призракологии: «Как долго может существовать культура, если нет ничего нового? Что случится, если молодежь уже не способна преподносить сюрпризы?». В самом начале книги Фишер ставит вопрос максимально жестко: «"Слабая мессианская" надежда на то, что нечто новое должно произойти, переходит в мрачную убежденность в том, что новому не бывать. Фокус смещается от Следующей Великой Вещи к последней великой вещи — как давно было что-то великое и насколько велико оно было?».
Итогом интеллектуальной борьбы Фишера с поздним капитализмом стало самоубийство. Все, как завещал отец Бодрийяр, указавший аварийный выход из кабины постмодерна в книге «Символический обмен и смерть». Боровшийся со спетаклем Ги Дебор выстрелил себе в рот, апостол постмодерна Делез выпрыгнул из окна. Фишер писал: «Стратегия, направленная против капиталистического реализма, могла бы обратиться к Реальному, находящимся под реальностью, предлагаемой нам капитализмом». Пока что единственный убедительный ответ на вопрос, что это за «реальность под реальностью», философы дают при помощи пистолета или фатальной дозы транков. Те, кто остался в живых, читают «Капиталистический реализм» и надеются, что их ответ будет иным.
Изобличая капиталистическую иллюзию, Фишер сравнивает современный строй с тоталитарными режимами вроде сталинизма и маоизма. Используя свой опыт преподавателя колледжа, автор описывает современное государство, осуществляющее контроль посредством тотального проникновения в жизнь граждан: «Тюремный режим дисциплины размывается технологиями контроля с их системами постоянного потребления и непрерывного развития». Вместо принуждения поздний капитализм использует гиперстимуляцию цифровых технологий, внедренных повсеместно и превращающих жизнь в «бесконечную волокиту»: «Образование стало пожизненном процессом, тренинг продолжается, пока не завершена ваша рабочая жизнь. Домой вы берете с собой работу… работаете дома, а на работе устраиваете дом». Человек в обществе позднего капитализма характеризуется «неспособностью выполнять что-либо помимо поиска удовольствия». «Скучать — значит просто быть отделенным от коммуникативной матрицы SMS-сообщений, YouTube и фастфуда, действующих в качестве стимула и реакции. То есть быть отлученным на какой-то момент от постоянного потока сладковатого вознаграждения, выдаваемого по запросу».
Разбирая фатальные «недостатки» позднего капитализма, страдающий от депрессии Фишер задается вопросом о повсеместном распространении психических заболеваний в западных странах: «Как стало приемлемым то, что так много людей болеют, особенно среди молодежи?». Внедрение психологов, психиатров и антидепрессантов он называет «приватизацией стресса» и считает, что корень проблемы не в отдельных людях, а в устройстве общества: «Эпидемия психических расстройств» в капиталистических обществах может указать на то, что капитализм, не являясь единственной работающей социальной системой, на самом деле дисфункционален по самой своей природе».
Пространные и сложные рассуждения Фишер перебивает интересными примерами из поп-культуры, разбирая знаки позднего капитализма в кино. Ситуацию фильма «Дитя человеческое» (2006), в которой планета оказалась на грани вымирания из-за репродуктивной катастрофы, Фишер сравнивает с положением в современной культуре, отсылая к призракологии: «Как долго может существовать культура, если нет ничего нового? Что случится, если молодежь уже не способна преподносить сюрпризы?». В самом начале книги Фишер ставит вопрос максимально жестко: «"Слабая мессианская" надежда на то, что нечто новое должно произойти, переходит в мрачную убежденность в том, что новому не бывать. Фокус смещается от Следующей Великой Вещи к последней великой вещи — как давно было что-то великое и насколько велико оно было?».
Итогом интеллектуальной борьбы Фишера с поздним капитализмом стало самоубийство. Все, как завещал отец Бодрийяр, указавший аварийный выход из кабины постмодерна в книге «Символический обмен и смерть». Боровшийся со спетаклем Ги Дебор выстрелил себе в рот, апостол постмодерна Делез выпрыгнул из окна. Фишер писал: «Стратегия, направленная против капиталистического реализма, могла бы обратиться к Реальному, находящимся под реальностью, предлагаемой нам капитализмом». Пока что единственный убедительный ответ на вопрос, что это за «реальность под реальностью», философы дают при помощи пистолета или фатальной дозы транков. Те, кто остался в живых, читают «Капиталистический реализм» и надеются, что их ответ будет иным.
Бля, военный корреспондент "русский" "тарантас", а подкрепи свой пиздеж материально? Одели молодежь деньгами со своего барского плеча - глядишь, сразу у всех и квартиры появятся, и машины, и сразу на Родину захочется. Гражданское самосознание будет, ощущение долга будет, позаботиться о родителях можно будет длинным рублем, а не красным словом. Дай денег, русский тарантас, у тебя же от твоего охранительского трепа стопудово зеленые в карманах пачками заводятся. Пока ты оправдываешь существующий порядок с отсутствием социальных лифтов, выживальщическим менталитетом и полным отсутствием пенсий (и вообще, возможно, реального будущего), молодежи так и будет не во что обуться.
Но тебе ж правда поебать, так, русский тарантас? Ты ж эту хуйню написал так, чисто для того, чтобы фразу про "миллионы в топку" вставить. Ничего не хочется, кроме как в очередной раз выебнуться на современного "нового" человека.
Новый человек тебя тоже презирает, русский тарантас.
https://t.me/DmitriySteshin/224
Но тебе ж правда поебать, так, русский тарантас? Ты ж эту хуйню написал так, чисто для того, чтобы фразу про "миллионы в топку" вставить. Ничего не хочется, кроме как в очередной раз выебнуться на современного "нового" человека.
Новый человек тебя тоже презирает, русский тарантас.
https://t.me/DmitriySteshin/224
Telegram
Русский тарантасъ
Уже понятны контуры "нового человека 21-го века". Почти вырастили, "под чистовую отделку".
1.Родины у него нет, потому что и особых границ в мире нет.
2. Истории и прошлого у него нет - оно ужасно, не о чем жалеть.
3. Веры в Бога, а значит, обладания морально…
1.Родины у него нет, потому что и особых границ в мире нет.
2. Истории и прошлого у него нет - оно ужасно, не о чем жалеть.
3. Веры в Бога, а значит, обладания морально…
Forwarded from Секир завидует
Писатель Лавкрафт ненавидел
Повседневность, плохую литературу
И мигрантов,
Особенно мигрантов.
Он создал цикл рассказов
Об отвратительных существах
Так не похожих на белых
Христиан-американцев.
Типа страшного бога-рыбы Дагона,
Которым поклоняются какие-то упыри
По странному стечению обстоятельств
Исключительно темнокожие.
А режиссер Гильермо дель Торо
Обожает мигрантов,
Равноправие и сатану,
Неслучайно его бабушка
Неоднократно прибегала
К помощи экзорциста,
Но очевидно из этих попыток
Ничего не получилось,
И вот Гильермо дель Торо
Снял фильм
Про хорошего бога Дагона,
Которого как раба из Африки
Силком притащили в Америку,
Чтобы белый христианин с Юга
Бил его палкой по голове
Для своего удовольствия,
Но мигранту помогают бежать
Инвалид, негритянская уборщица
И пожилой гей.
И это, конечно, ужасно гуманистично,
Но стоило ли тратить
Столько долларов США
Чтобы выразить такую
Очевидную мысль
Такими плоскими средствами?
Но главное, что ни Лавкрафту,
Ни дель Торо
Не удалось создать
Правдоподобный образ
Бога-рыбы Дагона.
Могу сказать это
Со всей определенностью,
Потому что видел его вчера
Во время приема ванной.
Он появился из засоренного стока
С клоком чужих мокрых волос
На гребне,
Ни злой и не добрый,
А просто
Невыспавшийся
И спросил простуженным голосом:
У тебя подключен сбербанк онлайн?
Повседневность, плохую литературу
И мигрантов,
Особенно мигрантов.
Он создал цикл рассказов
Об отвратительных существах
Так не похожих на белых
Христиан-американцев.
Типа страшного бога-рыбы Дагона,
Которым поклоняются какие-то упыри
По странному стечению обстоятельств
Исключительно темнокожие.
А режиссер Гильермо дель Торо
Обожает мигрантов,
Равноправие и сатану,
Неслучайно его бабушка
Неоднократно прибегала
К помощи экзорциста,
Но очевидно из этих попыток
Ничего не получилось,
И вот Гильермо дель Торо
Снял фильм
Про хорошего бога Дагона,
Которого как раба из Африки
Силком притащили в Америку,
Чтобы белый христианин с Юга
Бил его палкой по голове
Для своего удовольствия,
Но мигранту помогают бежать
Инвалид, негритянская уборщица
И пожилой гей.
И это, конечно, ужасно гуманистично,
Но стоило ли тратить
Столько долларов США
Чтобы выразить такую
Очевидную мысль
Такими плоскими средствами?
Но главное, что ни Лавкрафту,
Ни дель Торо
Не удалось создать
Правдоподобный образ
Бога-рыбы Дагона.
Могу сказать это
Со всей определенностью,
Потому что видел его вчера
Во время приема ванной.
Он появился из засоренного стока
С клоком чужих мокрых волос
На гребне,
Ни злой и не добрый,
А просто
Невыспавшийся
И спросил простуженным голосом:
У тебя подключен сбербанк онлайн?
Почитал очередной "семейный" пост Галковского в его жж. Дивно, что у невероятного советского хиккана, едва ли не большую часть сознательной жизни существовавшего без жены и детей (а это, между прочим, годы "Бесконечного тупика" и топа ЖЖ - то есть явно не слитая молодость в тихом уголке), сегодня все хорошо. Трое детей, чуть ли не боготворящая его женщина, домик где-то (в Исландии что ли). С такой любовью человек пишет о своих детях, что сложно поверить, что это он же придумал тему про "новиопов", назвал Россию английской криптоколонией и заявил, что вся история сознательного человечества насчитывает от силы лет 300-400 - и те под эгидой "хозяев".
Все-таки, видимо, карма правда дальновиднее всех нас. В итоге всю дорогу жаловавшемуся на жизнь Галковскому выпал его настоящий куш - а вот всяким Быковым, Лейбиным, Ольшанским, Холмогоровым и прочим обижавшим мэтра не выпал. Значит, можно еще надеяться на какую-то жизненную справедливость в этом насквозь несправедливом мире.
Ну и этот пост не про зависть и ненависть, конечно. Круто, что у мужика получилось - ДЕГ, конечно, дядька с большими странностями, но какое-то адекватное продолжение своего эпистолярного триумфа заслужил более чем.
Все-таки, видимо, карма правда дальновиднее всех нас. В итоге всю дорогу жаловавшемуся на жизнь Галковскому выпал его настоящий куш - а вот всяким Быковым, Лейбиным, Ольшанским, Холмогоровым и прочим обижавшим мэтра не выпал. Значит, можно еще надеяться на какую-то жизненную справедливость в этом насквозь несправедливом мире.
Ну и этот пост не про зависть и ненависть, конечно. Круто, что у мужика получилось - ДЕГ, конечно, дядька с большими странностями, но какое-то адекватное продолжение своего эпистолярного триумфа заслужил более чем.
Видел с утра срач между двумя бесценными фриказоидами националистической мысли, в связи с чем имею сказать несколько коротких вещей.
1. Первый Егор заебал выписывать из националистического движа всех, кто не соответствует его взглядам и не удовлетворяет его одышливой манере двигать бренд рнг под соусом истинно верного национализма для молодежи. Проще говоря, анус свой из движа выпиши, пес.
2. Второй Егор заебал транслировать взгляды своего сто раз облизанного Малофеева, как единственно верные в националистической парадигме. Нет, русскому необязательно топить за классический извод православия, охранительствовать и целовать трепетных вождей во все места. Проще говоря, анус свой охранительствуй, пес.
3. Нахуя вас столько Егоров в одном правом движении? Идите в либертарианство, там егоров теперь не хватает, последнего под домашний арест вот посадили.
1. Первый Егор заебал выписывать из националистического движа всех, кто не соответствует его взглядам и не удовлетворяет его одышливой манере двигать бренд рнг под соусом истинно верного национализма для молодежи. Проще говоря, анус свой из движа выпиши, пес.
2. Второй Егор заебал транслировать взгляды своего сто раз облизанного Малофеева, как единственно верные в националистической парадигме. Нет, русскому необязательно топить за классический извод православия, охранительствовать и целовать трепетных вождей во все места. Проще говоря, анус свой охранительствуй, пес.
3. Нахуя вас столько Егоров в одном правом движении? Идите в либертарианство, там егоров теперь не хватает, последнего под домашний арест вот посадили.
И да, этот пост не является серьезной и гневной критикой, поелику меня уже утомили эти бесконечные схватки двух йокодзун, каждый из которых мнит себя светочем русского логоса. Политологи, ебсти вас некому.
Господин ценитель метафизических залуп, поведайте уже нам наконец, сливают Донбасс или все-таки нет? Темный русский люд заждался аналитики по этому весьма острому и важному вопросу!
https://t.me/holmogortalks/10792
https://t.me/holmogortalks/10792
Telegram
Холмогоров
Главная ложь и ерничание этого ублюдка в том, что я почти никогда не пишу про то что Донбасс сливают. То есть он банально лжет.
Но принятие Киевом формулы Штайнмайера это радикальное ухудшение обстановки, так как исчезает размытость статуса Донбасса. В…
Но принятие Киевом формулы Штайнмайера это радикальное ухудшение обстановки, так как исчезает размытость статуса Донбасса. В…