Мы живем в потоке новостей и хотим, чтобы вслед за событием быстро происходило другое событие, как эффект домино, как цепь, которая поджигается и бежит по ней огонек, пока не взорвется динамитная шашка. Мы развращены нашим опытом быстрого информационного потребления новостей ("быстрый сахар информации"), он приучает мозг к определенной скорости. При этом надо понимать, что общественное сознание – ужасно инерционная материя, безумно долго она меняется. В ней застревают куски десятилетней давности, которые, казалось бы, давно прошли, все умерли, но это не просто помнится, а еще влияет на то, как люди оценивают последующие события, как они принимают решения, как они себя идентифицируют политически. Наше сознание, которое нам кажется гибкой, самой быстрой частью нашего бытия, на самом деле очень инерционно. Уже бытие изменилось, а сознание за ним не поспевает. Хотя, казалось бы, должно быть наоборот.

Поэтому, когда мы говорим, что "все давно забыли про Навального", или "хабаровский протест подавлен", или вообще весь протест подавлен навеки, мы просто не понимаем, как функционируют большие человеческие массы, как функционирует огромный бассейн, который мы называем информационным полем. Мы барахтаемся на его поверхности и смотрим на вздувающиеся пузыри. В его глубине бродят совсем другие гольфстримы. И Навальный, и его агитация, пропаганда, тот опыт, который он дал людям, как работавшим в его структурах, так и просто наблюдавшим за этим – это меняет страну. Хабаровский протест меняет Хабаровск. Восприятие людьми того, что происходит в Беларуси, меняет их представление о том, что вообще возможно, как бывает, как у нас тоже может быть или быть не может. Это долгие, длинные процессы".

А также учимся публичной полемике у почтальона Печкина: вопрос ваш хороший, но ответа на него я вам не дам, потому что у нас данных нету.

https://www.severreal.org/a/shulman-o-natsbezopasnosti-rossii/31349882.html

(издалека) Современным аналогом "Ларина тащилась, боясь прогонов дорогих, не на почтовых, на своих" будет "ехала, избегая платных дорог". Но и таким манером семь суток до Москвы - это надо из Владивостока ехать. Степные селения, откуда происходят Ларины - это, как считается, условная Опочка/Тригорское, Псковская губерния (теплица юных дней). Въезжают они в Москву с севера, по Ленинградке и дальше по Тверской. Степь здесь следует понимать не климатически, но метафорически: глушь, дичь, даль. "Степная барышня" Панаевой (интересная история) тоже не из Оренбурга, а вполне из средней полосы. А вот "Степной король Лир" - уже с привязкой к некоей остепененности тургеневской Орловской губернии. Тургенев начинал отходить от условных галлицизмов (veld, plaine) к охотоведческому реализму.

Наталья Васильевна Зубаревич (на которую я тоже надеюсь стать похожей, когда вырасту), как известно, придерживается следующей медиа-стратегии: федеральным СМИ отказывать можно, а региональные надо поддерживать, потому что у них мало доступа к грамотным спикерам. Вооружась этим благородным принципом, а также подозрением, что моя публика заканчивается южнее Воронежа (впрочем, давеча возле кафе на трассе ко мне подошла женщина, которая оказалась не просто моей подписчицей и регулярным комментатором, а редактором независимой газеты (!) в станице, длинное название которой я от изумления не смогла запомнить), поговорила с изданием Юга.ру и автором его Денисом Куреновым. Про краснодарскую специфику и даже про казачество (простигосподи), довольно подробно про КПРФ, про молодежную левизну и вообще левых и правых, про традиционные политические ценности, магическую формулу 24+6, публичную сферу, Ахиллеса и черепаху.

"Нашу политическую систему назвать правой или левой не получится. Она про другое. Традиционные ценности, о которых вы говорите, сводятся к борьбе с ротацией власти: неизменное начальственное положение начальства. Да, эта ценность является вполне традиционной. Сказать, что в ней есть что-то новаторское и привнесенное какими-нибудь последними веяниями, никак нельзя. Начальство всегда хочет оставаться начальством, пока не помрет. Это естественное положение вещей в том смысле, в каком Гоббс называл естественным состоянием человека «войну всех против всех».

Вот это и есть наши традиционные ценности. Ничего левого, правого и в целом идеологического тут нет. Естественным состоянием любой политической системы является стремление к неизменности привилегированного положения тех, кто сумел его достичь. Любое другое положение вещей — смена власти, система сдержек и противовесов, верховенство закона — требует постоянных усилий. Оно естественным не является и само собой не образуется, как не образуются сами собой водопровод, библиотека и прививочный пункт".

А давненько не было у меня съемок в глянце. Как минимум месяц не предлагал мне нарядиться в странное во имя просвещения, и после долгой борьбы не соглашался с тем, что я останусь в своем, а сверху пальто. На этот раз жара была такая, что сниматься решили ночью, а пальто, по понятным причинам, не предлагалось. Зато ради просвещения пришлось надеть такие туфли, которые ужаснули бы и испанскую инквизицию. К счастью, сидя это не так заметно. Разговаривали с Vogue Russia о трансформации семьи, гендерном договоре, поколенческих различиях и иных социологических материях с политическими подкладками.

Таймкоды:
00:00 - Интро
00:30 Новая героиня Vogue Talks - Екатерина Шульман
01:00 - Семья: single households - новое социальное явление
02:54 Воспитание детей в одиночку: новый этап?
04:30 "Нужна целая деревня, чтобы вырастить ребенка": возвращение ненуклеарной семьи
07:00 Женское образование и осознанное родительство
09:36 Линии семейных трансформаций: индустриализация и революция в контрацепции
12:04 Накопление и передача социального капитала в семье
14:16 Отношения: ожидания vs реальность
16:31 Стоит ли усложнять процедуру бракоразводного процесса?
19:00 Новое отношение к роли родительства
21:15 Почему государство заинтересовано в стабильном институте семьи и распространении идей семейных ценностей
25:55 Зачем в Конституции РФ внесли поправку, закрепляющую понятие о том, что брак является союзом мужчины и женщины?
26:30 "Однополые браки — это консервативная мера"
27:25 Влияние законов, регулирующих правовые нормы семьи. Запрет «пропаганды гомосексуализма»
29:50 Может ли общественное мнение и повестка СМИ менять нормы или законодательный механизм имеет решающую силу?
31:50 Как на отношения влияют идеологические расхождения?
33:10 "Голосуйте за разнообразие": как голосовать, если на выборы допущены не все кандидаты
37:13 Эпоха трансформации этических норм
40:27 Почему не принимается закон о домашнем насилии
42:37 Конфликт поколений размывается?
45:10 Об отношениях с детьми и воспитании
48:36 Позднее родительство, суррогатное материнство, ЭКО
50:51 Про закон о суррогатном материнстве
52:57 Как сделать видимой силу женщин 40+?
55:15 О культе молодости
01:00:40 Как ковид повлиял на семейную жизнь
01:02:35 "Мы становимся более требовательными": новые представления о счастье
01:05:40 Поиск идеальных отношений и самоидентификация
01:07:01 "Лучшая черта современности - возможность выбора.

https://youtu.be/dOLcKC65pmM

А вот анонс меня в Воге красивый и драматический.

Меж тем глянец - это не только видео, но и, собственно, глянец, то есть бумага. Экземпляр августовского номера журнала Vogue Russia ждет меня где-то в цивилизованных местах, от которых я так далека, а пока прислали пдф. Колонка довольно длинная вышла, на иллюстрирующей фотографии хорошо заметно, что съемка была ночью, и хлопковая (оказывается) рубашка держится куда бодрее модели (лицо коей выражает укор, неизвестно к кому относящейся) . Весь номер с моей статьей внутри можно скачать по ссылке:

https://digital.condenast.ru/app/store/vogue

Стоило рассказать Вогу немного о социологии семьи, и теперь меня спрашивают, почему это люди разводятся, от ковида ли или от женского коварства и корыстности. Чувствую себя немного как Шерлок Холмс в рассказе Медные буки: вот, Ватсон, ко мне уже молодые девушки обращаются за советом, принять ли им место гувернантки. Тем не менее, последнюю так называемую шокирующую статистику разводов для Новых Известий немного объяснила:

«Действительно, в тех странах, где был введен локдаун, по его окончании или ослаблении наблюдался рост разводов. В общем, понятно, что, когда вся семья длительное время принудительно находится вместе, это многих раздражает. В связи с пандемией многие перешли на удаленную работу и вынужденно проводили большую часть времени дома, с семьей. Забота о детях, которую частично брали на себя учреждения образования, полностью легла на родителей. Хозяйственные обязанности, которые в нормальное время тоже частью выполняются самой городской инфраструктурой (где можно поесть, а посуду за собой не мыть), надо было нести самостоятельно. Теснота типичного городского жилища, незаметная в обычное время, когда в нем только спят, придвинулась всей своей удушающей тяжестью. Разумеется, эта ситуация длящегося дискомфорта для кого-то обернулась невыносимым стрессом, захотелось избавиться от партнера, от семьи и налагаемых ею обязанностей.

Но дополнительно надо учитывать эффект так называемых «отложенных разводов»: в течение 2020-го года суды откладывали или вовсе не принимали иски о разводах, особенно с имущественными спорами или участием детей. Схожим образом, осенью 2020-го в России был рост числа заключаемых браков: это были "отложенные свадьбы", люди могли планировать пожениться, например,  весной, но не смогли этого сделать, пока ограничения не ослабли.

Если смотреть статистику разводов в динамике, то после выраженного подъема в конце 80х-начале 90-х ситуация в России в целом стабилизировалась, но с тенденцией к плавному росту. Рост касается в основном Средней России, регионов с низкой рождаемостью. Бедные регионы также дают больший процент разводов. Разводятся чаще там, где не на что жить и где меньше рождается детей, а также где меньше молодых женщин. 

По количеству браков на 100 тысяч населения Россия по-прежнему в лидерах среди развитых стран, и может соперничать с такими любителями браков, как Турция и Китай. Но мы значительно обгоняем их по числу разводов. 

Суммируя, можно сказать, что в России разводятся, как в Европе, а женятся, как в Азии. Общее снижение числа браков также может быть связано с сокращением доли молодежи в составе населения: меньше молодых - меньше свадеб".

Зайчик и спойлер. Прислали добрые люди из глубин тиктока: оказывается, когда я этой весной в Сыктывкаре давала интервью 7х7, журналисты со свойственным им коварством записали проверку звука. Кажется, это в наше время называется бекстейдж.

https://vm.tiktok.com/ZSJsDAQjQ/

Если я ничего не путаю (что с одичавшим путешественником может приключиться), то в 14.00 я должна объявиться в прямом эфире широковещательного радио Комсомольская правда. Интересуются, говорят, демографией, а поскольку все демографы в отпуске, то нынче я дежурный по вопросам браков, разводов, способов увеличения рождаемости (подробности читайте в нашей новой книге "Нетути"), приворотов и снятия запоев по фотографии и смс.

Моя глава о демографии и культе безопасности, которую сегодня обсуждали в эфире Комсомольской правды (а вы говорите, неинтеллектуальная радиостанция) есть часть гигантского фолианта под названием "Россия 2050", собранного трудами Михаила Ратгауза, который занимался этим с 2019 года (как минимум). Что нужно сделать, чтобы собрать воедино два десятка занятых, капризных, необязательных авторов (по себе сужу), жутко даже вообразить. Однако коллективное это камлание состоялось, и явлено в виде тома, который ждет меня где-то в цивилизованных местах, до коих я ещё не добралась, так что не могу разглядеть, пощадили ли редакторы мой немного самоочевидный эпиграф "Да через тридцать лет/Мне стукнет пятьдесят". Кажется, книжку можно заказать в Фаланстере и других добрых онлайн-магазинах. Внутри политологи возлежат рядом с философами, поэты с географами, агнцы с ястребами, как на некоем пиру им. Платона. От меня там указанная глава о вымирании (на самом деле нет), сверхконцентрации, китайской экспансии и политических запросах будущего, а также небольшое послесловие: работа над книгой продолжалась так долго, что составители сочли необходимым слегка подновить нашу футурологию.

Видео моей беседы с двумя ведущими радио Комсомольская правда о моей главе в сборнике научно-популярных пророчеств "Россия 2050". Обсудили демографические тенденции, величие и падение городов, Неназываемого Вице-премьера, китайское перенаселение и переселение, зло от мигрантов, хорошо ли в Париже и каковы черты русского электрального поведения. В конце ведущие спохватились напомнить мне, что в 2050-ом никакой России, чье грядущее можно предвидеть, уже не будет, потому что мы все умрем в третьей мировой, но эти опасения экспертом были мягко отвергнуты как (порождения больной фантазии) избыточные.

Тайм-коды:

0:00 Начало эфира
1:00 На что Россия похожа сейчас и куда придет через 30 лет?
5:36 Сегодняшняя Россия политически не соответствует её обществу?
8:11 что такое “Русское голосование”?
12:00 Второй демографический переход, насколько он ужасен?
16:31 Возможен ли в России отток людей из городов, какой происходит в США?
18:50 Будут развиваться только большие города, а всё остальное нет?
21:16 Угрожают ли мигранты этим городам?
23:40 Появятся ли мигрантские гетто и подскочит ли преступность?
26:48 Не является ли проблемой большое количество детей мигрантов в школах?
30:26 Миф о высокой рождаемости кавказких республик.
32:32 Китай поглотит Дальний Восток?
35:46 Как пандемия изменила мир и прогнозы?
38:25 Насколько нынешняя политическая система жизнеспособна?
41:06 Скоро случится война и мы все умрем?

Трудолюбивая радиостанция Комсомольская правда не только эфир мой сняла и опубликовала, но ещё и текстовую расшифровку изготовила - насколько я успела разглядеть, вполне грамотную и без видимых пропусков и цензурных изъятий. Теперь имею удовольствие наблюдать в поисковой выдаче, как я чего-то развеяла, развенчала и объяснила. Следующее деление на этой стилистической линейке - жестко высмеяла и опровергла. Но дотуда, надеюсь, не доберёмся.

"20-й год еще как-то проскочили, в 21-м произошло для меня как для политолога довольно значимое событие, а именно, столкновение машины власти со своей базой. Не с либералами, не с какими-то европейски ориентированными горожанами, не с хипстерами, а, что называется, с ядерным электоратом, с людьми, которые всегда были лояльны либо пассивны, и которые стали довольно активно себя проявлять, причем протестно проявлять себя, когда их начали призывать вакцинироваться.

Это интересная история. Предыдущий такой случай был, пожалуй, в 18-м году, когда произошло очень непопулярное повышение пенсионного возраста. До этого предыдущий случай был в 2004 году – монетизация льгот. Вот такие наши реперные точки, именно столкновение не с теми, кто обычно протестует, а с теми, кто обычно бывает лоялен. Какие это будет иметь политические последствия, мы посмотрим. Ближайшее десятилетие, 20-е годы, это годы смены поколений. То есть неизбежно эта большая страта, о которой я говорю, и это не только люди, которые выходят на пенсию, это люди, которые занимают начальственные посты и на пенсию не выходят, но тоже будут, так или иначе, скажем так, снижать свою социальную активность. Им на смену будут приходить новые поколения. Это основной процесс 20-х годов, он повлечет за собой политические изменения. Дело власти, как я бы это видела, сделать так, чтобы эти изменения были по возможности плавными, чтобы неизбежное происходило на их условиях. Если просто делать вид, что ничего не происходит и время остановилось, эти изменения могут произойти, что называется, в иных формах, но произойти они должны, это неизбежно, часы остановить никто не может, время на них не остановишь и невозможно его повернуть назад, как в известной песне.

Е. Афонина:

- Тем не менее, все-таки вопрос остается. Его в том числе задают наши радиослушатели. «Вот вы тут рассуждаете о том, какой будет Россия через 30 лет, а может быть, через 30 лет и не будет ничего?» Готов ли мир к большой войне? – вот о чем спрашивают.

Е. Шульман:

- Что же вы напугали-то публику свою, все ждут третью мировую. Давайте так скажем. В информационную эпоху все происходит в информационном пространстве, в том числе конфликты и столкновения. Кстати, то, что сейчас происходит, это не мною было названо Второй мировой для миллениалов. Чрезвычайная ситуация, общий враг, всеобщая беда, изменение образа жизни, при этом (аккуратно выразимся) трупов не так много, а впечатлений масса. По европейской традиции, любая такая чрезвычайная ситуация продолжается 4 года – что Первая мировая, что Вторая мировая. Вот посмотрим, как будет с пандемией.

Что касается непосредственных военных столкновений, это не моя область, я тут не буду заниматься ни запугиванием, ни, наоборот, успокаиванием нашей с вами публики. Но современный военный конфликт локален, быстротечен и в значительной степени происходит действительно в информационном пространстве. Каждый одерживает победу в своем телевизоре. При этом нормальных, традиционных боестолкновений это не отменяет, как мы видим на примере армяно-азербайджанского конфликта. Кстати, тот же конфликт показал нам, чем, собственно, отличается эта старорежимная война. Она отличается большими людскими потерями. Острая фаза конфликта продолжалась несколько дней, и я помню, как наш президент назвал цифру 5 тысяч погибших с двух сторон. Пять тысяч за неделю – это много. Поэтому, может быть, человечество предпочитает эти самые гибридные формы, эту промежуточную войну, которая происходит в компьютере, в телевизоре и в смартфоне, потому что убивать людей в такой массе мы как человечество не можем себе позволить".

"Кстати, помните эти замечательные страхи о том, что Земля будет перенаселена? Теперь нам эксперты ООН говорят, что нам надо беспокоиться о депопуляции, а не о перенаселении, что человечество в целом не перейдет порога в 11 миллиардов, что, может быть, и до него дело не дойдет. В общем, не того мы боялись, чего надо опасаться".

https://radiokp.ru/obschestvo/depopulyaciya-ne-grozit-shulman-razveyala-mif-o-vymiranii-rossiyan_nid448499_au43627au

Отрывок из эпохального сборника предсказаний "Россия 2050" публикует одно там СМИ, исполняющее (надо признать, неплохо) функции Иа-иа. Это дескриптивная часть моей главы, а собственно пророческую часть издатели сокрыли, видимо, в интересах продаж. Однако своею авторской властью публикую последние два абзаца, содержащие осуждение социальной группы "рептилоиды". Напоминаю также, что в конце книге имеется ещё моё послесловие, текст которого не могу найти, так что содержание его для меня такая же загадка, как и для будущего читателя.

"Видимо, тридцать лет спустя одной из главных проблем в России будет качество среды обитания. Мы варварски обращаемся с нашей окружающей средой, мы играем в какие-то новые формы вооружений, которые имеют дурные последствия, мы не очень понимаем, что такое качество жизни. Мы разделяем проклятие Второго мира, в котором есть все, что можно купить за деньги, но нет так называемых благ общего доступа - того, что называется public good. Чем ближе ты приезжаешь в Первый мир, тем скромнее сервис и чище воздух. А когда ты едешь в страны Второго мира, там труд человеческий мало чего стоит, но при этом нельзя умыться водой из-под крана и дышать тоже особенно нечем. В этом смысле города наши будут становится все более похожими на китайские города, до тех пор, пока система народовластия и общественного влияния на принятие решений не начнет эффективно этому препятствовать. Политические битвы 20-ых и 30-ых будут вестись вокруг застройки, качества воды, переработки мусора. Начнут происходить цепные несчастные случаи, станет понятно, что нет системы безопасности, системы страхования, что строили многомиллионные кварталы на берегах реки, в поймах, что не работают системы сбора мусора и его вывоза, что канализация начинает лопаться - вот тогда-то станет понятно, для чего именно гражданам нужно брать власть в свои руки.

Вот это те вопросы - очень прикладные вопросы - которые российскому обществу предстоит решать в ближайшие десятилетия, и которые будут определять политическую повестку ближайших десятилетий. Существующая административная машина сопротивляется и приспосабливается, ибо тоже состоит из людей, живущих в том же обществе, а не из каких-то специальных рептилоидов. Впрочем, некоторое количество рептилоидов там, очевидно, есть, но они постепенно будут сходить с исторической арены".

Julian Colling, the brave correspondent of Le Figaro, went to Vologda (where the black-eyed maiden dwells, according to a song) to find out why Russians, men, maidens and elders, don't want to get vaccinated. There's a lot of reportage and pictures of provincial life (mostly under the paywall, as is the deplorable European custom), with some generalisations from me in the middle:

"La renommée politologue et spécialiste des tendances Ekaterina Schulmann va dans le même sens : «Au-delà du fait que le vaccin fait peur car il est nouveau, la propagande d’État instille depuis longtemps une méfiance envers tout, les institutions, la médecine, la science… Nous vivons dans un monde sans vérité, voilà ce qu’on nous dit. L’ironie, c’est que cette stratégie, utilisée contre l’opposition par exemple, se retourne contre le pouvoir en temps de pandémie, où il s’agit de mobiliser les gens par la confiance, le positif, et non pas des moyens autoritaires. D’où une certaine passivité, une léthargie face au virus.»"

Статья из Le Figaro про Вологду и прививки с моим комментарием перевели ИноСМИ, традиционный переводчик всего иноязычного, но так плохо, как будто все гуманоиды в отпуске, а перевод порожден сном искусственного интеллекта. Куда более внятный, хоть и не полный перевод обнаружился на Inopressa.ru:

"Известный политолог и специалист по тенденциям Екатерина Шульман рассуждает в том же направлении. Помимо того, что вакцина пугает уже тем, что она новая, государственная пропаганда давно постепенно внушает недоверие ко всему: к учреждениям, медицине, науке. Мы живем в мире, где нет правды, так нам говорят. Ирония заключается в том, что подобная стратегия, используемая, например, против оппозиции, оборачивается против власти во время пандемии, когда необходимо мобилизовать людей с помощью доверия, позитива, а не авторитарными средствами. Отсюда некая пассивность, состояние оцепенения перед вирусом", - пишет Le Figaro".