A very long and thorough interview of me in Süddeutschen Zeitung, in the iron language of Recht und Ordnung. There's a second part, if you press the button at the bottom of the page. Protests, repressions and the public mood.

"Ein paar Dinge sind anders als damals. Der unterdrückerische Apparat ist stärker, größer, reicher, effektiver geworden. Es gab seit 2012 keine Liberalisierung. Auf der anderen Seite hat sich die Wirtschaft verschlechtert. Damals lagen zehn wirtschaftlich gute Jahre hinter uns, in denen die realen Einkommen gewachsen sind. Jetzt schrumpfen sie bereits seit sechs Jahren.

Wie wichtig ist das für den Protest?

Die Menschen gehen nicht auf die Straße, weil sie unglücklich mit ihrem Einkommen sind. Aber ihre generelle Unzufriedenheit macht jeden neuen Anlass für Proteste noch toxischer. Die öffentliche Unzufriedenheit wird gefüttert durch wirtschaftliche Stagnation und Hoffnungslosigkeit. Gleichzeitig ist die Zivilgesellschaft stärker geworden, trotz des Drucks der Regierung. Die Menschen haben gelernt, wie sie sich vernetzten können, Informationen und Ressourcen teilen, wie sie einander helfen.

Kann man eine Verbindung ziehen zwischen den Protesten in den großen Städten und denen in der Region? Denn dort geht es oft nicht um politische, sondern um lokale Sorgen, Müllkippen, Bauprojekte, Schulen.

Es gibt keine unpolitischen Proteste. Denn dahinter steht immer die Forderung, an Entscheidungen beteiligt zu werden. Die Leute haben früher gesagt, wir sind nicht politisch - Politik war ein giftiges Wort. Jetzt nicht mehr. Wir haben nicht die Daten, um zu sagen, dass Protestler in Archangelsk anders sind als in Moskau. Aber die Zahl der Teilnehmer wächst. Die Bereitschaft der Menschen, auf die Straße zu gehen, wird sich in absehbarer Zukunft nicht ändern".

https://www.sueddeutsche.de/politik/russland-kreml-proteste-putin-1.4582398

Но если по какой-то причине вы по-прежнему предпочитаете русский язык, то специально для таких читателей Inopressa.ru сделала краткий пересказ моего интервью Süddeutsche Zeitung. Неполно, но вроде без особенных искажений, хотя из-за краткости выходит чуть более однозначно и решительно, чем в оригинале.

"Политическая система потеряла равновесие в пользу вооруженного блока. (...) Но и они не представляют собой единую группу, а борются друг с другом. Силовики подавляют активистов, журналистов, всех тех, кто высказывает свое мнение. Однако намного более жестоким является зачастую то, как они обходятся друг с другом. То, что спецслужбы и министерство внутренних дел ненавидят друг друга, а одна часть ФСБ пытается устранить другую часть, не облегчает жизнь гражданских активистов. С другой стороны, благодаря этим внутренним конфликтам появляются истории наподобие истории журналиста Ивана Голунова, которого быстро освободили после ложных обвинений", - указала собеседница издания.

"Мы не должны недооценивать силу террора. Что я могу сказать, так это то, что эти терроризирующие меры не вернут любовь к президенту и истеблишменту. Они не вернут доверие, не создадут лояльность. Но они могут привести к новой пассивности".

https://www.inopressa.ru/pwa/article/02Sep2019/sueddeutsche/elections.html

Пока на аукционе на первом месте лоты от Любови Соболь и Олега Навального (по 25 тыс), на втором - мы с Парфеновым по 16 тыс.

https://t.me/znakcom/17552

More German for a warm summer-like evening: my interview in russland.RU. "Sprungfeder des Protests" inevitably brings to mind Springtime for Hitler aka The Producers, that brilliant musical. Don't be stupid, be a smartie, come and join the Nazi party.

"Ekaterina Schulmann: Mein Gott, warum hält es jeder für seine Pflicht, den Taxifahrer, den Babysitter oder den Friseur als Sprecher der gesuchten Volkswahrheit zu zitieren. Soweit ich weiß, behaupten die Demonstranten nichts dergleichen, sondern wollen im politischen Raum präsent sind. Einer von meinen Kollegen Politikwissenschaftlern verglich die aktuellen Moskauer Proteste mit der Kampagne für die Rechte der Afroamerikaner in den USA der 60er Jahre. Ich mag keine historischen Parallelen, aber es gibt Elemente der Ähnlichkeit. Wir zahlen Steuern, halten Gesetze ein und sie verweigern uns unsere Rechte, sagen die Menschen. Ein friedlicher Protest beginnt. Zuallererst möchten die Menschen, dass die Behörden ihre Existenz anerkennen. Das ist die Sprungfeder dieses Protests".

http://www.russland.news/sprungfeder-des-protests/

Из всего, что осталось от "московского дела", это - худшее. Оно противоречит решению Конституционного суда и создает опасный прецедент. В нашей судебной системе приговор суда первой инстанции - это как первое чтение в Думе: не конец истории, а приглашение к разговору. Е2-Е4, так сказать. Вячеслава Егорова отбили (ну почти), и тут поработаем. Ст. УК 212.1 мертва и должна оставаться мертвой. Точим кол, святим воду, серебрим пули. Мария Эйсмонт, время на стороне живых.

https://zona.media/online/2019/09/05/kotov-prigovor

Вот так непритязательно выглядит помещение для досрочного голосования, открытое до 20.00. Сперва мы с ещё одной граждански сознательной девушкой долго кричали "Отзовись, хозяин невидимый!", как купец из Аленького цветочка, но потом в соседней комнате обнаружились двое членов территориальной избирательной комиссии, которые приняли наши заявления и выдали бюллетени. Заполненный бюллетень избиратель кладет в конверт, заклеивает, расписывается, на нём же расписываются члены комиссии, ставят печать и кладут в папочку, а в конце дня в сейф.

Округ наш #45 злосчастный, кровью политый, дотла выжженный. Как догадывается проницательный читатель, я не тот тип голосующего, который образует с кандидатом какой-то эмоциональный бондинг и видит в нем жениха небесного, призванного заполнить все его душевные пустоты. Мои запросы скромны, но я против рептилоидов из сериала V for Visitors. Поэтому голосовать собиралась, как и большинство моих сограждан, по принципу, сформулированному коллегой Кыневым: за черта лысого. Однако по удачному стечению обстоятельств наш лысый оказался даже и приличным человеком. Пишет, по крайней мере, как теплокровный, а не как беспозвоночное.

У кого какая радость, а у меня - не ехать завтра в ОВД Мещанский. Там и так меня уже видеть не могут, подозреваю. Но вообще какой-то странный налет: ничего не взяли, никого не задержали, пришли, намусорили и ушли. Или это ради того, чтоб отобрать у людей телефоны? Вернули вещи-то доставленным?

https://t.me/apologia/1507

Гуманистическое издание Правмир написало о нашем круглом столе о профилактике и лечении травли в рамках проекта ТравлиNet, который на днях прошел на ВДНХ. Гуманистическое издание даже сделало некоторый рекап моего выступления, которое не попало на запись из-за общего технического упадка, на который столько жаловалась Ольга Журавская. Речь там о сходстве двух социальных болезней, которыми приходится заниматься последнее время: школьной травли и домашнего насилия.

"В травле участвуют не злодеи и монстры, а обычные люди

Екатерина Шульман, политолог, член Совета по правам человека при Президенте РФ, участник проекта ТравлиNET

Вот уже два года я участвую в проекте ТравлиNET. Травля – очень популярный сейчас термин. За ним скрываются закономерности, которые работают как на школьном уровне, так и на уровне социаума в целом.

Для того, чтобы конфликт стал травлей, необходимы два условия. Первое – это замкнутое пространство, откуда жертва не может уйти. По крайней мере, ей не вырваться оттуда без поддержки. Это, к примеру, общежитие, тюрьма, школа, детский дом. И второе: наличие у травящих силового ресурса либо апелляция к нему.

Я вижу довольно большое сходство между школьной травлей и домашним насилием. И то, и другое развивается в закрытых системах, и сама их приватность представляет собой почву, на которой может развиваться насилие. И то, и другое – это системные процессы со своей динамикой, а не разовые эпизоды. И самое печальное – эти процессы могут стремительно нарастать: казалось бы, какие-то «мелочи» (не так посмотрел, не то сказал) быстро приводят к убийству и суициду.

Это делает работу по профилактике травли и насилия чрезвычайно сложной. И там, и там участвуют не злодеи и монстры, не люди, поврежденные умом, а те, кто в другой обстановке ведут себя совершенно адекватно.

Мы все знаем, что те, кто был когда-то участником травли, вырастают и становятся нормальными людьми. А родители этих детей даже в момент самой травли искренне убеждены, что их ребенок не способен обидеть и муху. В общем, это предотвратимые и излечимые вещи. Но, еще раз подчеркну, что путь от ерундового повода до тяжких преступлений может быть довольно коротким.

Да, мы имеем дело со сложным социально-психологическим феноменом. Мы постоянно проходим между Сциллой и Харибдой: “оставьте все в покое, это дело семьи, дети просто так играют” – это наша Сцилла. А Харибда – “давайте все регламентируем, установим круглосуточные камеры видеонаблюдения и наведем в школе жесткий порядок”.

Еще никто не изобрел универсального средства против травли. Нет ни одного общества, которое избавилось бы от этой проблемы полностью. Нет рецепта, который можно скопировать и полностью излечиться от этой напасти.

Из этого, правда, не следует, что так было и будет всегда. Действительно, буллинг питается некоторыми изначально присущими человеку качествами. Но много и других ужасных и жестоких черт было когда-то присуще человеческому обществу, но постепенно мы все же с ними распрощались. В истреблении этого комплексного явления должны участвовать все – учителя, родители, школьники, социальные педагоги. Никто не должен оставаться в стороне".

https://www.pravmir.ru/u-nas-v-shkole-eto-isklyucheno-no-travlya-ne-zakonchitsya-poka-ne-vmeshayutsya-vzroslye/

Friday night English language studies: Al Jazeera English on the new Russian protest action and protest voting, quoting Sam Greene, Tanya Lokshina and me.

"Public dissatisfaction with Russian power, recently more visible in other regions over local or environmental issues, "came to Moscow, a city that is usually well-fed, a city of state employees," said political scientist Ekaterina Schulmann, a professor at the School of Public Policy of the Russian Presidential Academy.

"Of course, the ban has angered them," she said, describing a sense of disenfranchisement among the voters.

"We've seen this kind of grassroots organisation pop up, locals helping each other about protesting, gathering.

"When people get in a 'protest mood', they usually take part massively."

"Bear in mind that the legislation changed a lot since those big anti-Putin protests, it has become tougher on demonstrations," said Schulmann. "The system is showing its weakness and thin skin, and can only rely on force.

"The electoral system here is based on public support, but the base of voters for the power in place is melting. These voters used to vote for the status quo, but this reality is eroding."

In what HRW's Lokshina called a "new low", renowned activist and journalist Ilya Azar was this week arrested in the middle of the night, forcing him to leave his toddler unattended at home.

But even in this context, Ekaterina Schulmann said there was reason for the opposition to be hopeful.

"What is new, in fact the real takeout from these events, is not the harsh response by police," she said, "but the people's response, this new civic response. Something is emerging again. We look at trends, and the trend is definitely upwards."
https://www.aljazeera.com/indepth/features/russians-protest-risk-wrath-authorities-190904091918746.html

Friday night English language studies: Washington Post quoting Associated Press quoting me on the theater of terror and intimidation tactics.

"The charges appear to be meant as a warning to anyone considering coming out at an impromptu protest, rather than a personal vendetta, analysts said.

Moscow-based political analyst Ekaterina Schulmann said the case against the protesters does not look like part of the Kremlin’s long-term strategy. It’s more of a scare tactic to affect the size of the crowds that have been gathering nearly every weekend for almost two months".

https://www.washingtonpost.com/world/europe/russian-crackdown-on-protesters-seen-as-intimidation-tactic/2019/09/02/046e27c0-cd60-11e9-a620-0a91656d7db6_story.html

Friday night English language studies: Evan Gershkovich in the Moscow Times with quite a longread on United Russia being exceptionally modest and unassuming during this year's' election campaign. Quite a bashful violet, in fact.

"The authorities, in turn, have clamped down hard on the opposition. Many of the movement’s leaders have spent extended periods behind bars this summer, while this week Moscow courts convicted four protesters to between two and three-and-a-half years in penal colonies for their roles in the rallies.

“It was almost a false start,” said political scientist Yekaterina Schulmann, noting that she had not expected the opposition and the authorities to come to such a stand-off until the 2021 elections for the State Duma, Russia’s lower house of parliament, which take place in less than 18 months.

With those national-level elections appearing on the horizon, Sunday’s results will provide an indicator of what to expect going into that vote, political analysts said. Already, the authorities are mulling whether to make structural changes to State Duma voting procedures to allow more United Russia members to run as nominally independent, analysts said, echoing a Bloomberg News report last month".

https://www.themoscowtimes.com/2019/09/05/as-discontent-simmers-russias-ruling-party-dons-camouflage-in-countrywide-elections-a67152

Friday night English language studies (this is the last one, I promise): Matthew Luxmoore in Radio Free Europe/Radio Liberty on how local becomes political. With some inputs by Alexei Makarkin, Maria Zakharova and me.

"This is a manifestation of a major process of transformation in Russian public opinion," says Yekaterina Schulmann, a Moscow-based political scientist. "It's a change in political behavior that demonstrates changes in the public mood."

The current protest wave can be placed within a broader timeline of popular unrest that has unfolded since 2016. Jingoist fervor fueled by Russia's seizure of Crimea from Ukraine in 2014, which temporarily elevated Putin's approval rating and rallied his electorate around the flag, began to fade as a stagnating economy and wariness of foreign escapades took their toll.

Since 2017, a "normalization of protest" has occurred, Schulmann says, with frequent rallies across Russia sparked primarily by anger over wages and labor conditions, local quality-of-life concerns from garbage dumps to construction projects, and a widespread perception that officials no longer listen to voters.

Since Putin's election to a fourth, six-year term in March 2018, approval ratings for him and his government have dropped. A highly unpopular pension reform last fall further fueled the protest mood.

Discontent has manifested not only in street protests. In September 2018, voters in gubernatorial elections across Russia chose politicians not tied to the ruling United Russia party in four regions, dealing a defeat to Moscow-backed candidates who had the administrative resources to stage solid, high-budget election campaigns".

https://www.rferl.org/a/how-a-local-vote-rocked-russia-moscow-election-caps-summer-of-discontent/30150471.html