Екатерина Шульман

Но если саудиты увеличат добычу, и будут сняты санкции с Ирана и Венесуэлы, то на рынок выйдет три миллиона барреллей нефти в сутки, а мы торгуем 4-4,5 миллиона баррелей. Не то чтобы будет сбит ажиотаж, но цена расти не будет, появится альтернатива.

Будет ли лететь к чертям российский бюджет? Нет, это будет постепенное снижение. Но расходы на военные действия тоже растут. Интересно понять, как будут финансироваться социальные программы — у регионов денег на них особо нет. Надо понять и как будет финансироваться индексация пенсий в зависимости от темпов инфляции: это потребует дополнительных расходов. На выплату пособий по безработице власти заложили 94 миллиарда рублей, для бюджета в 23-24 триллиона рублей это немного.

Наверное, будет включен печатный станок, что еще может увеличить инфляцию. Гиперинфляции не будет, в Центробанке и Минфине работают грамотные люди, они будут делать все аккуратно. Рубль совсем деревянным не станет, однако подусохнет сильно. Но это картинка на сейчас. Если количество беженцев из Украины будет расти, боевые действия затянутся, начнутся городские операции с большим ростом жертв, то будет эмбарго Европы на нефть и газ — и доходы бюджета усохнут довольно резко.

— Какой из российских регионов находится под самым серьезным ударом? Это Москва?

— В Москве самая развитая отрасль — торговля, и Москва намного богаче, чем другие российские регионы. Среднедушевые доходы москвичей в два раза выше средних доходов по стране. Но в Москве немереное количество бюджетников, силовиков, госорганов. У этих людей кроме инфляции никаких рисков нет. Они свою зарплату все равно будут получать.

Потребительский спрос в Москве переструктурируется, снизится потребление общественного питания. Жилищно-коммунальные услуги и транспорт никуда не денутся. По остальному говорить пока рано, структура потребления еще не перестроилась. Но я могу сказать, что в Москве был ее перекос в сторону услуг, здесь риски действительно выше.

Если взять структуру потребления на 2019-й, доковидный, год в среднем по стране, то 33-34% расходов составляли расходы на еду, 27% — расходы на услуги, причем, в основном — на ЖКУ и транспорт. Остальное, примерно треть, шло на непродовольственные товары. И эта доля расходов усохнет. В Москве доля расходов на еду была 24%, люди тратили деньги на непродовольственные товары и услуги.

Сейчас начинается гигантский эксперимент — как будет сдвигаться структура потребления. Продовольственные магазины не пропадут, а вот по всем остальным будут вопросы. Структура потребления по всей стране упрощается, удешевляется и движется в сторону еды. Но, опять же, вы понимаете, что в маленьком райцентре, где либо бюджетники, либо малый бизнес и больше особо никого нет, у бюджетников не меняется ничего кроме инфляции. А малый бизнес теряет часть клиентуры из-за снижения платежеспособного спроса. Но у людей есть огороды, они картошки больше посадят, кто-то выращивает огурцы и помидоры, есть животные — куры, свиньи. Быт в таких городках гораздо больше привязан к выживанию на земле, потери для их жителей будут, в основном, инфляционными.

Для тех, кто живет в больших городах и привык потреблять по-другому, потери будут качественные, их привычная структура потребления сломается. Это особенно болезненно для молодежи. Для пенсионеров основной удар — это лекарства, а так они будут на гречке сидеть.

Но роста протеста в ближайшее время не будет: у молодежи уже начались депрессия и отчаяние. Уже пошел отток айтишников, которые уезжали в панике, не имея представления о том, что будет дальше. У молодых просто сильнейший депрессняк, недаром сейчас самые смотрибельные сюжеты [в соцсетях] — это беседы с психологами. Люди понимают, что они ничего не могут сделать, жизнь ломается на глазах. Ну а многие пожилые бодрятся, хорохорятся: мы и не такое видали. Флаг им в руки" (вздыхает).

372.5K viewsEkaterina Schulmann, edited 11:48