Придя (сугубо по делу) в Третьяковскую галерею, упросила после рабочих обсуждений показать мне выставку Венецианова: успела перед самым закрытием (по блату, хочется добавить), и с просвещенным сопровождающим, что увеличивает удовольствие. Не знаю насчет бидермайера (упомянутого в недоброжелательной рецензии в Коммерсанте), а вот попытка изобразить на среднерусских далях итальянский свет и перспективу у Венецианова видна очень. Что выяснилось в ходе осмотра: художник был из купеческо-мещанского семейства, откуда взялась красивая фамилия - неведомо. На выставке есть портреты матери и жены (обе малосимпатичные, надо признать), а также двух дочек (прехорошеньких), одну из которых художник умудрился назвать Фелицатой. Вторая, Александра, стала тоже художницей. Дочек Венецианов рисовал часто, получалось очаровательно, иногда почти Серебрякова, особенно там, где ещё не зализано, а эдак эскизно. Подозреваю, что известная Девушка в клетчатом платке - это тоже Александра и есть. На звание академика Императорской академии художеств нарисовал портрет инспектора Академии художеств, окруженного благодарными учениками. Предусмотрительно. Сам имел учеников, чьи работы на выставке тоже показаны: несколько десятков крестьянских мальчиков выучил живописи. Умер при следующих обстоятельствах: карета перевернулась на дороге. Кучера потом подозревали, что он кувыркнул барина нарочно, потому что тот рисовал его жену голой. Было расследование, но доказательств не нашли и кучера отпустили. Народные эти ню висят в отдельном уголке выставки: все эти вытирающиеся Вирсавии и выпивающие вакханки - явно одна и та же женщина, даже судя по, как сказал бы Набоков, выражению груди. Публиковать мы их не будем, Цукерберг заругает, но заметим, что, коли так и было, то кучера понять можно (если он в самом деле это устроил: вообще организованное ДТП - один из самых ненадежных способов убийства, особенно если ты сам сидишь в том же транспортном средстве).
Публикация собственноручных кривых снимков с бликом посередине есть неотъемлемое право каждого посетителя картинной галереи. Представлены: мать, жена, жена в русском костюме, девочки, дочь Александра отдельно, девушка в платке, которая, по глазам и носу судя, небось тоже Александра, инспектор Головачевский с учащейся молодежью.
Третьяковская галерея дана нам также и для смирения: в ходе осмотра осознаешь, что хрестоматийные вещи становятся хрестоматийными и попадают в учебники Родная речь и на конфетные фантики не просто так. Да, венециановская Весна, она же Весна на пашне и в самом деле магическое полотно и лучшее выражение его итальянизированного таланта: одновременно прозрачное и театральное, с тремя по кругу расположенным Грациями, босыми и в оперных "крестьянских" нарядах, прелестным пухлым младенцем и жизнеподобной бороной. Считается, что это была часть серии Весна - Лето - Осень, а может и Зима где-то была, но никто её не видел. Осень, она же Сенокос (см последний снимок), вернулась в родную гавань не так давно с какого-то лондонского аукциона, о чем мне с гордостью рассказывали. Живопись в оффлайне производит иное впечатление: ходите в музеи, пока пускают!
Baby shoes, never worn, мальчик с розгой и крестьяне нелегкой жизни. Хотя, нельзя не заметить, крестьянская девушка с ботиночками задрапирована, как мадонна, а мальчик изображен в традиционном ракурсе младенца Крестителя, можно представить, какое впечатление это производило в 1830-ых, на фоне исторических и аллегорических сцен, парадных портретов, Брюллова и даже Кипренского.
Эту картину под названием Параня со Сливнёва (деревня такая в Тверской губернии), она же Крестьянка с грибами, Николай I подарил отцу своей жены, прусскому королю Вильгельму III. Красиво и патриотично! По-моему, Параня набрала каких-то свинухов, относящихся к категории условно-съедобных, и потому смотрит на них с печалью. Мальчик в малиновом берете, как княгиня N в 8 главе, несет очаровательный кувшин в сине-белый цветочек, а в лыковом бэкпэке у него интересные корешки - может, морковь такая кривая.