Санитарное дело тоже как-то ниочинь едет. Олега Степанова не вижу пока в списке, он-то где?

⚡️Мосгорсуд отменил домашний арест Любови Соболь, Олегу Навальному, Людмиле Штейн и Константину Янкаускасу. Об этом передает адвокат от ОВД-Инфо Илья Уткин из зала суда. Им назначат запрет определенных действий.

Войну, может, и отменили, а публикация материалов - по расписанию. Программа Статус S04E31: текст. Тюремная медицина как предмет общественного интереса, блаткомитеты как органы локального самоуправления, исключение Marina Litvinovich из ОНК Москвы, избирательная кампания без народной любви и массовых мероприятий, черная выборная касса в Пензе, Коми и на Сахалине, Контрпросвещение подписано президентом, экскурсоводы прошли второе чтение. Термин: штрафы (виры, пени). Отец: отец Фридрих Шпее, иезуит и ранний немецкий гуманист. Хорошо ли пытать ведьм, и если нехорошо, то что тогда с ними делать? Отвечает автор Cautio Criminalis. Четыре вопроса слушателей: получится ли пройти в региональную думу, пока все заняты Государственной, как правильно вести себя на общественных слушаниях, приведет ли политизация к росту профсоюзного движения, становятся ли россияне более религиозными?

"Если мы посмотрим данные «Левада-Центра», то с 2018 года у нас доверие к президенту снизилось почти в 3 раза. Когда смотришь это в динамике, то динамика, в общем, поражающее воображение. Если в целом в 18-м году у нас было 60% доверяющих, а сейчас у нас 32. Это надо, что называется уметь.

М.Курников― В два раза все-таки: 60 и 32.

Е.Шульман― Да, прошу прощения, не в три. В 3 раза среди молодежи. Категория от 18 до 24 лет: было — 58%, стало — 18%. При этом снижение происходит во всех возрастных категориях. Верный статус-кво остается страта 55+, что логично, но при этом их тоже было доверяющих в 18-м году — 65%, а в 21-м году — 43%. И это та тенденция, которая не знает изменений. То есть она замедляется в какие-то момент, убыстряется в какие-то моменты после тех или иных событий, но никакого обратного разворота мы с вами так и не видим.

Более того, по итогам 20-го года, как мы уже с вами говорили, произошел рост доверия к целому ряду политических институтов, политических институтов и даже к таким категориям как российский бизнес и российские банки, но президента эта вся радостная тенденция не затронула.

Действительно, чтобы можно было в одном выступлении объявить что бы то ни было, что переломит ситуацию, но выигрывать выборы все-таки надо. Одними фальсификациями сыт не будешь. Какое-то взбодрение своего ядерного электората необходимо произвести. Если, действительно, для этого будет выбрана тема бедности, то, надо сказать, что это будет выбор достаточно рациональный. Это то, что людей волнует. 20-й год, как вы понимаете, никого кроме поставщиков масок и иных представителей бизнеса, связанного с государством, не сделал богаче и здоровее. Лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным, но в 20-м году этот принцип не соблюдал почти никто.

"По поводу богатых и здоровых и бедных и больных вот еще на что хотелось бы обратить внимание. Это тоже имеет прямое отношение к избирательной кампании. Мы с вами продолжаем жить в ситуации пандемических карантинных ограничений. Режим повышенной готовности, введенный всеми субъектами Федерации уже более года назад — приблизительно от января до середины марта 20-го года субъект за субъектом его вводил. Мы с вами следили в наших эфирах, — он продолжает действовать. При этом ограничения эти смягчаются тоже по-разному в разных регионах.

Но полезно знать вот что. У нас действует принятое в мае постановление главного санитарного врача. Называется оно: «Об установлении санитарно-эпидемиологических правил. Профилактика новой коронавирусной инфекции». Там перечисляются меры гигиенического воспитания населения, разрыва механизма передачи инфекции и иных полезных вещей. Они не то чтобы носят обязательный характер, но они являются рекомендуемыми, и говорится о том, что региональные руководители их вводят по своему усмотрению относительно эпидемиологической ситуации.

Так вот это постановление, которое было принято в мае, в ноябре его действие было продлено до 1 января 22-го года. Среди тех мер, которые там перечислены как мероприятия, направленные на разрыв механизмов передачи инфекции, упомянуты ограничения или отмена проведения массовых мероприятий. В скобках, правда, сказано: развлекательных, культурных, спортивных. Таким образом, мы вами имеем не нулевые шансы, если не будут вдруг внезапно внесены изменения в это постановления, всю избирательную кампанию провести в условиях запрета массовых мероприятий. Напомню, что даже одиночные пикеты у нас пресекаются правоохранительными органами как способствующие разносу вредной коронавирусной инфекции.

Точно так же масочно-перчаточный режим никто не отменял. Можно ли провести избирательную кампанию таким образом? Физически можно. Мы помним, что в таком же режиме мы готовились к голосованию за конституционные поправки летом 2020 год. В общем, физически ничего не мешает иметь избирательную кампанию, в которой не будет митингов, сторонники и противники тех или иных кандидатов не будут собираться, а будут как-то онлайн выражать свое мнение.

В сущности, партия парламентского большинства не так сильно заинтересована в том, чтобы собрать своих сторонников, хотя это духоподъемное мероприятие.

Но есть альтернативные формы. Как показал нам митинг в «Лужниках», посвященный годовщине присоединения Крыма, когда очень хочется, оказывается, можно. В общем, имейте в виду, что очень может быть, что у нас будет крайне своеобразная избирательная кампания, лишенная, в общем, ключевого элемента избирательной кампании".

Материалы к выпуску: увлекательная статья Ольги Романовой о тюремной медицине, блаткомитетах и их отсутствии и общественном внимании к медпомощи в местах лишения свободы на сайте Московского центр Карнеги. Юрий Дмитриев, кстати, в конце марта подал жалобу на своё дело в ЕСПЧ.

"Иван Белоусов вспоминает одного из сотрудников Бутырского СИЗО (сейчас он на пенсии), который по собственной инициативе (и когда был один) тепло относился к «политическим» и сочувственно говорил «болотникам»: «Когда вас миллион на улицы выйдет, мы все тоже с вами выйдем, а сейчас никак».

Этот рассказ относится к периоду 2013–2014 годов. Мария Эйсмонт – адвокат, которую можно назвать политическим адвокатом, она была защитником, например, в деле московского активиста Константина Котова (освободился из ИК-2 в Покрове в декабре 2020 года) и коломенского активиста Вячеслава Егорова (дело не закрыто) – говорит, что к «политическим» тюремное начальство и сотрудники относятся с опаской и вниманием, но все зависит в основном от личных качеств осужденного.

Мария Эйсмонт сказала, что, насколько она знает, к сидящим «за религию» у осужденных и у администрации нормальное отношение. К историку Юрию Дмитриеву тоже «отношение ровное», его «нехорошая» статья, по которой ему вынесен приговор, не воспринимается ни осужденными, ни администрацией как реальное деяние.

Вообще, по словам Эйсмонт, некоторые уголовные статьи – например, оправдание терроризма, по которой могут сидеть «политические», – не относятся к «неуважаемым» статьям. «Неуважаемые» статьи – это, например, изнасилование или педофилия. Конечное решение примет, скорее всего, блаткомитет.

Но ситуация в разных зонах может быть разная. Яркий пример – знаменитая ИК-2 в Покрове, где сидел Константин Котов, а ныне сидит Алексей Навальный. «В этой зоне нет и не может быть блаткомитета. По колонии в Покрове нельзя судить о других колониях, это все же особый случай», – говорит Эйсмонт".

Материалы к выпуску: постановление главного санитарного врача, потенциально запрещающее массовые мероприятия до 1 января 2022 года.

http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_353494/644129ff9cb1b3e8eee2bfed48f1e0af623bac48/

Материалы к выпуску: возражения членов Союза экскурсоводов России против нового закона о регулировании экскурсионной деятельности.

"Наш типичный маршрут: 2-3 субъекта РФ за 3-4 дня, таких маршрутов у нас в год штук десять, все они разные. Значит, мы должны будем иметь 20-30 региональных аккредитаций. Аттестовывать нас должна комиссия, состоящая из представителей именно тех регионов, где мы водим экскурсии. И что, комиссию с нашим набором регионов кто-то станет собирать ради нас персонально? На практике это нереально. Да и какой смысл в такой комиссии?

Наши поездки – исследовательские, в них включены объекты, о которых просто негде прочитать, ибо никем еще не написано. Или написано неправильно, а мы переписываем потом, если доходят руки до научных статей и их публикаций. Не до всего доходят. У аттестационной комиссии вопросы с ответами заготовлены, и они, якобы, правильные. Но на самом деле, правильным это считается ровно до тех пор, пока кто-то из нас не опровергнет. И речь не только о нас двоих, это и о Санчесе, о Печенкине, о Бирюкове. То есть о представителях актуальной науки. Невозможно представить себе кого-то из нас перед какой-либо комиссией Дептура. Кто там у них знает про наследие, например, Земетчинского или Тамалинского районов? И потом, если все делать по этому закону, то вылетишь в трубу. Вбухаешь уйму денег в какие-то совершенно не нужные нам курсы стоимостью 30-40 тысяч, во все эти региональные разрешения, и как это потом окупить? На одни госпошлины сколько уйдет! Допустим, по 1000 р. за оформление права водить экскурсии в каждом регионе, это за 30 регионов выйдет 30 тысяч, и так каждые 5 лет. Исключено!"

Сам законопроект здесь, он сегодня принят в третьем чтении и ушел в Совет федерации.

На ОВД-инфо (которому мы с вами полтора месяца назад больше полутора миллионов насобирали) обзорный материал о "дворцовом деле" - которое не единое дело в том смысле, в каком было дело Болотное, а набор уголовных преследований по итогам протестов прошедшего января. Я там разъясняю разницу между делами индивидуальными и коллективными. По не вполне понятной причине вторые системе не очень удаются, тогда как затравить отдельного человека или многих отдельных человеков она может почти всегда.

"Политолог Екатерина Шульман отмечает, что, по опросам «Левада-центра» в январе и феврале, арест Алексея Навального и последующие протесты стали для респондентов главной темой, сместив пандемию коронавируса на периферию общественного внимания. По ее мнению, это не обязательно говорит о сочувствии протестам и возмущении репрессиями, но очевидно, что сами эти события показались жителям России самым значимым из всего, что происходило в стране.

Большая часть уголовных дел по итогам зимних протестов — дела по части 1 статьи 318 УК: применение неопасного для жизни насилия к сотруднику правоохранительных органов. Арестованных и уже осужденных за участие в протестах января-февраля 2021 года общество, в основном, знает хуже, чем фигурантов «Болотного» и «московского» уголовных дел.

«У каждого такого дела — своя траектория, в зависимости от региона, качества местного следствия и поведения обвиняемого. Кто-то признает вину, кто-то нет, кто-то сотрудничает со следствием, кто-то отказывается. Кто-то получает условно, кто-то уезжает на реальный срок в колонию. [Большое] количество дел скорее говорит о широте географии протеста, чем о масштабе репрессий», — рассказывает Шульман.

После акций протеста в 2012 году возбудили дело по статье о массовых беспорядках. Затем по обвинению в этих якобы беспорядках людей отправляли в СИЗО и колонии. В 2019 году после летних митингов в Москве также возбудили дело о массовых беспорядках. По нему арестовали несколько человек, но дело развалилось, и его закрыли, а обвиняемых выпустили из-под стражи.

«Коллективное дело опасно тем, что оно может разрастаться. Если есть центральный эпизод, идентифицируемый как преступление, то к нему, при желании, можно привязать любое количество участников. По итогам январских протестов есть два коллективных дела. Первое — о „заражении ковидом“, по которому несколько очень известных людей находятся под следствием — к нему внимания много. Второе — о перекрытии дорог в Москве, оно пока не очень развивается», — констатирует Екатерина Шульман".

Ездила сегодня записывать интервью с Максимом Заговоре для канала объединения юристов и правовых журналистов Команда 29. Видео появится позже, а после записи меня попросили ответить на вопросы зрителей их инстаграма: про политические убеждения, про люстрации, про суп и про кампанию гражданского действия.

Компания заманивает сотрудников. Компания хорошая, и я правда там выступала. Более того, они меня приглашали в Минск!

Нельзя просто так взять и перестать обсуждать художественную литературу, особенно когда она соединяет воспоминания детства и социально-политическую актуальность. "Нажить и передать" звучит, по-моему, мегаактуально. Не далее, как в следующую среду, 14 апреля, буду обсуждать тему наследства и наследования у Бальзака с Верой Мильчиной - с самой Верой Аркадьевной! Организовала это мероприятие Майя Кучерская, пройдет оно в библиотеке им. Тургенева. Вера Аркадьевна будет удаленно, мы с Майей очно, шалун Оноре будет витать где-то поблизости. По ссылке можно записаться, пока все места не разобрали: время нынче нехорошее, ковидное, очные посиделки на вес золота, много стульев ставить не дают.

"В наши дни один из главных политических сюжетов – передача капиталов всех типов, от политического до финансового, поколением дедов и отцов поколению детей и внуков. Социальный капитал, его формирование, прирост, убыток и передачу по наследству – метатема автора «Человеческой комедии». Вопросом наследства, наследования озабочены все ключевые бальзаковские персонажи. В советских предисловиях это называлось «темой всевластия денег в буржуазном обществе», но проблема вовсе не сводится к деньгам. Политолог Екатерина Шульман и филолог Вера Мильчина обсудят этот мотив на материале романов и повестей Бальзака. Как в произведениях Бальзака, в том числе в самых известных, «Утраченных иллюзиях» и «Шагреневой коже», описываются различные механизмы социальной мобильности? Каким образом их герои передвигаются по социальной лестнице вверх и вниз, от чего зависит направление их движения? Как складываются и распадаются семьи, что именно родители в силах передать своим детям?"

Оповещать о моем завтрашнем выступлении в родной Туле большого смысла нет, потому что там все места кончились (хихи). Но, говорят, можно будет смотреть онлайн.

Только на стадии вопросов из зала гуманный ведущий сообщил мне, что Вконтакте трансляцию наших рассуждений о трансформации занятости смотрят 16 тысяч человек.

Коммерсант рассказывает об исследовании фонда Нужна помощь: что произошло с благотворительной активностью сограждан за 2020 год. Кратко: "средний чек" снизился, а количество пожертвований возросло на довольно головокружительные проценты - не всякому биткоину такой рост снился. К концу года 2020-го разовые пожертвования по отношению к ноябрю 2019-го выросли на 96%, сборы на медицину — на 43%, экологию — на 220%, права человека — на 58%. В апреле был рост по отношению к предыдущему месяцу на 136%. Я в тексте немножко объясняю, на что люди жертвуют более охотно, на что менее, и как общая беда помогает преодолевать социальную атомизацию. Напомню также, что в 2020-ом по сравнению с 2019-ым выросло доверие абсолютно ко всем социальным и политическим институтам - от армии до банков, включая НКО, правительство и губернаторов, за единственным исключением. Угадайте, дорогие читатели, что это за исключение?

"«Когда людей спрашивают, кому вы готовы жертвовать деньги, на первые места они ставят детей и животных, а на последние — юридическую правозащиту, помощь заключенным и преследуемым по политическим мотивам,— объяснила политолог Екатерина Шульман разницу в динамике пожертвований благотворительным и правозащитным организациям.— Тем не менее, когда возникает значительный информационный повод, люди готовы жертвовать и на такие малопонятные, казалось бы, вещи. Проекты "ОВД-Инфо", "Медиазона" в январе и феврале испытали прилив не только жертвователей, но и волонтеров». Несмотря на «устойчивое снижение реальных доходов с 2014 года», госпожа Шульман наблюдает «такой же устойчивый рост числа людей, вовлеченных на постоянной основе в благотворительную деятельность»: «Она становится если не общераспространенной, то привычной социальной практикой: вполне обычной частью быта среднего горожанина является помощь какой-то благотворительной организации». Екатерина Шульман обратила внимание и на «довольно значительный рост доверия россиян к социальным институтам, в том числе российским НКО, в 2020 году». «Год общей беды, разъединив людей физически, парадоксальным образом сделал их более взаимосвязанными социально»,— считает она".

Завтра (уже, собственно, сегодня) будут мне медаль вручать. Никогда у меня раньше медали не было, разве что серебряная в школе, а теперь вот будет. Ещё в далеком 2019-ом году, в самом конце его, Федеральная палата адвокатов приняла решение наградить разных заслуженных людей медалью "За вклад в развитие правового государства" - в том числе, внезапно, и меня (см. ссылку). Церемония вручения всё переносилась, пока не перенеслась совсем надолго из-за карантина, а вот во вторник 13 апреля, чтоб не сглазить, должна состояться.

Медаль! При ней книжечка. Написано, "За вклад в развитие правового государства". Вручили, кучу приятного наговорили про мою выдающуюся просветительскую деятельность, засмущали начинающего медалиста. Повидалась с несколькими бывшими и нынешними членами СПЧ, что сделало мероприятие несколько похожим на встречу выпускников. В общем, теперь будет, что носить на лацкане, когда отращу себе подходящий лацкан.

S04E32: Закон и Путь.

Программа Статус S04E32: видео. Свежеполученная медаль в кадре! ФПА, адвокатское сообщество и план "Крепость": кампания гражданского противодействия. Очередные ожидания третьей мировой и третьей волны, brinkmanship и закрытие Турции от патриотизма, избыточная смертность, побои и клевета в УК, Конституционном суде и законопроекте Верховного суда, отмена дел частного обвинения и роль ЕСПЧ в гуманизации российского законодательства. Невольная коррупция и неторопливое продвижение закона о полиции. Термин: шариат. Вопросы от слушателей (успели четыре): про ученых-госизменников, про разнообразие российского общества, про закрытость тюрем и (внезапно) про устойчивость британской монархии.

Программа Статус S04E32: текст. Трудные слова в этом выпуске были не латинские, как обычно, а арабские (долой европоцентризм!): расшифровщик справился с ними, а также с правилами капитализации, достойно. События: ФПА и адвокатское сообщество против плана "Крепость", маятниковые коронавирусные смягчения и ужесточения, голодовка в тюрьме и принудительное питание в праве и судебных решениях, побои и клевета в глазах Верховного и Конституционного судов. Термин: Шариат (а также Сунна, фикх и адат). Вопросы слушателей (четыре): хорошо ли сажать ученых за разглашение гостайны, как изучать российский социум, если он так разнообразен, может ли тюрьма перестать быть закрытой, как британская монархия переживет смерть принца Филиппа и жизнь принца Гарри?

"Приходится слышать довольно часто, что российское общество равнодушно к этим большим потерям, что эти цифры не вызывают возмущения и это как-то связывают с традиционно низкой ценной человеческой жизни в России. Я должна сказать тут следующее: традиционно цена человеческой жизни была низка везде. Люди стоили дешево, потому что рождаемость была высокая, смертность тоже была высокая, поэтому ничего специфически российского в этом нет.

Далее должна заметить следующее. Трудно возмущаться или восхищаться статистическими данными. Древнее и безнравственное положение, согласно которому одна смерть — это трагедия, а тысяча смертей — это статистика, к сожалению, отражает некоторую базовую правду человеческой психологии. Мы знаем, что когда происходят какие-то бедствия, технические катастрофы, техногенные или террористические акты, то общество наше реагирует на это очень бурно, долго помнит, не забывает. У этого есть всегда какие-то политические последствия.
В случае с такого рода «размазанным» несчастьем не такого конкретного повода для того, чтобы общественное возмущение нашло себе выход. Отсюда не следует, что такого рода вещи никаких последствий не имеет. Ощущение, что как-то не так хорошо мы справились с пандемией, как нам рассказывали, оно может накапливаться и потом, скажем, через некоторое время себя проявлять.

Еще на одно обстоятельство я должна обратить внимание. Как говорят нам наши коллеги статистики, у нас гораздо более реалистичной стала статистика ковидных смертей. Да. Мы помним с вами разговор о том, что занижают очень сильно эти цифры. Та публикация в The New York Times, на которую я ссылалась, тоже это подтверждает, то есть число смертей, которые приписаны этой причине, гораздо ниже, чем число избыточных смертей в целом.

Тем не менее, надо сказать, что в этом году, по крайней мере, начиная с февраля, даже такие регионы, как Башкирия и Татарстан, которые отличались некоторой удивительностью в своих статистических отчетах, стали показывать больше совпадений между числом признанных ими смертей от ковида и избыточных смертей. С чем это связано, трудно понять. Пока мы можем высказывать какие-то теории, версии, но причин, на самом деле мы не знаем. Просто отмечаем такую штуку, почему-то статистика у нас несколько разморозилась".

"Буквально сегодня граждане России были поражены известие о фактически отмене, запрещении рейсов в Турцию, что тоже было объяснено ростом… Там, действительно, огромный рост числа ковидных заболеваний в этой стране. Я была несколько поражена цифрой в 500 тысяч, которые на майские праздники, в этом временном отрезке купили билеты в Турцию, это показывает, до какой степени гражданам Российской Федерации осточертело сидеть в Российской Федерации за последний год, как они стремятся на какое-то теплое море.

Эти люди остались в грустном положении. Опять же предоставим работающим в туристической области объяснять, что из этих расходов, уже понесенных людьми, можно компенсировать, что просто представить из себя сгоревшие деньги.

На месте официальных лиц я бы придерживалась как можно плотнее все-таки инфекционной версии, не пытаясь перевести ее в политическую плоскость. Поэтому это людей очень сильно раздражает. Можно сказать, что вон что творится с ковидом, поэтому не летайте туда, и мы вас бережем, не даем вам самим помереть и еще принести эту живую смерть обратно в Россию.
Но говорить о том, что патриотично было бы отказаться от поездок в ту страну, которая что-то не то сказала по тем вопросам, которые для нас являются политически значимыми, — это такое политически двойное сообщение, которое в этом случае не усиливает эффект предыдущего сообщения, а нуллифицирует его. То есть лучше все-таки придерживаться одной версии, и версия с ковидом, она более гуманистическая.

Проповедовать нашим гражданам страдания, самоотречение и аскезу во имя патриотизма, как показывает опыт, некоторое время это работает, но недолго и не на тех категориях, которые вообще куда-то ездят. Поэтому если бы каким-то официальным лицом или каким-нибудь сенатором — не будем показывать пальцем — были мы, то мы бы не высказывались в этом духе".