Материалы к выпуску: петиция против застройки биосферного заповедника Лаго-Наки. Там красивый сюжет (см материалы по ссылке) с появляющимися и исчезающими проектами на сайте правительства Адыгеи, участием Гринпис и даже президентским пресс-секретарем, который, хоть и отвечает всегда как француз в Войне и мире в пересказе Тихона Щербатого: "плохо знАком", но тоже как-то вынужден комментировать происходящее. Жадность застройщиков - большое зло нашего времени, от него страдают и города, и безлюдные пространства. Собственно, для ограничения количества преступлений, на которые, по Марксу, готов пойти капитал за 300% прибыли, и нужно государство и устанавливаемые им правила, но у нас этого добра где надо - там нету. Хотя понятно, это не просветителей регулировать: здесь бенефициар сам себе законодатель, сам и правоприменитель, и правоохранитель.

Через 10 минут начинаем отвечать на вопросы граждан:

https://youtu.be/OFwsVaMiGKU

Поговорила с дорогим бывшим соведущим Майклом Наки о законе Контрпросвещения: откуда взялся, что внутри, какая польза от петиций и зачем протестовать против закона, который всё равно будет принят. В середине разговора предаюсь воспоминаниям, как я ходила в Совет федерации убеждать сенатора Клишаса отклонить его собственный закон. Fais ce que dois, advienne que pourra!

S04E30: камера смотрит в мир.

Программа Статус S04E30: видео. Два ньюсмейкера на всю Россию и два волнующих публику вопроса: сколько сидеть и как здоровье. Приключения ФСИН: публичность, бунт и отставки. ОНК здорового человека и ОНК курильщика на примере Владимира и Москвы. ЦИК с прежним председателем и новым секретарем. Лишение Юлии Галяминой депутатского мандата. Новости внешнего мира: военная автократия в Мьянме и первая женщина-президент в Танзании (не было бы счастья, да пандемия помогла). Термин: шовинизм (и немного джингоизм, в эфире звучит веселая песня). Отцы: Аджемоглу и Робинсон, экономист и политолог, соавторы. Четыре (благодаря соведущему) вопроса от слушателей: про роботизацию правоохранителей, про знаменитых людей за решеткой, про гласность и Чечню, про перспективу гражданской войны в Мьянме.

Таймкоды работы добрых волонтеров:

"00:00​ - Здоровье Алексея Навального
03:15​ - Ситуация с ОНК в России
06:35​ - Петиция против исключения Марины Литвинович
07:00​ - Кадровая ротация во ФСИН
11:44​ - Единая Россия в выборном сезоне 2021
13:55​ - ЦИК: новый секретарь, прежний состав
18:05​ - Мьянма. Последствия переворота
20:34​ - Особенности военных автократий
22:07​ - Танзания. Первая глава государства — женщина
23:35​ - Новости на Эхо Москвы
28:20​ - АЗБУКА ДЕМОКРАТИИ. Шовинизм
37:00​ - ОТЦЫ. Джеймс Робинсон и Дарон Аджемоглу
47:00​ - ВОПРОС 1. Имеет ли смысл полностью роботизировать судопроизводственную и правоохранительную систему?
48:46​ - ВОПРОС 2. Известные люди в местах лишения свободы меняют общую ситуацию к лучшему?
50:36​ - ВОПРОС 3. Сможет ли гласность и публичность повлиять на ситуацию в Чечне?
51:43​ - ВОПРОС 4. Будет ли Гражданская война в Мьянме?"

Программа Статус S04E30: текст. Здоровье сидящих и сроки отсидок: главные политические темы сезона. ОНК и его социальная ценность, Марина Литвинович и Общественная палата. ЦИК и его секретари в свете начавшейся избирательной кампании. Мьянма при военной автократии, Танзания с женщиной-президентом. Термин: шовинизм. Отцы: Аджемоглу и Робинсон, авторы Why Nations Fail и The Narrow Corridor. Вопросы от слушателей (аж четыре): заменить ли правоохранительную систему роботами, улучшают ли знаменитые узники положение остальных заключенных, можно ли повлиять на чеченскую власть публичностью, будет ли в Мьянме гражданская война.

"Когда я готовилась к программе, мне пришло в голову, что два наших основных ньюсмейкера в публичном политическом пространстве — президент и главный политзаключенный — производят новости похожего характера или, точнее говоря, вызывают общественную дискуссию в более-менее вокруг одних и тех же вопросов: Сидит и насколько хорошо сидит, сколько еще просидит? Кто-то говорит: «Ну, еще года три». Кто-то говорите: «Не, ну, лет 10». Кто-то говорит: «Нет, до самой смерти. Будет сидеть, пока не помрет, это уж совершенно точно».

И второй тип рассуждений — это по поводу здоровья: насколько хорошо себя чувствует; насколько новости о плохом состоянии здоровья являются ложным, слухами. И там и там специальные государственные люди нам рассказывают, с одной стороны, что жалобы на здоровье — это симуляция, а, с другой стороны, что «вот смотрите, ручку поймал — состояние здоровья прекрасное!» Это не может не печалить, потому что это несколько примитивная биополитика, когда размышления людей о политическом вращаются вокруг на самом деле не столько вокруг политики, сколько вокруг биологии — вокруг долгожительства, вокруг сроков дожития, вокруг состояния здоровья и вообще вокруг таких, во-первых, медицинских тем, во-вторых, вокруг того, что ограничено, в чем отсутствует элемент свободы и в чем отсутствует элемент выбора. Выбор трудно иметь, если ты заключенный и выборы трудно иметь, если ты автократия".

А вот и материалы к выпуску подоспели: старые советские пленки снова в эфире. Впрочем, в политических голодовках нет ничего специфически советского: практиковали их и суфражистки, и ирландские республиканцы, и Махатма Ганди. У бесправных нет иного ресурса, кроме собственного тела, и иных инструментов, кроме самоповреждения. Опять биополитика, тьфу на неё, опять непролазный хтонический лес им. Проппа (герою перед боем со змеем нельзя заснуть, ему запрещена пища царства мертвых, он лишен волос). "Ну а что делать-то?", как верно замечает голодающий. Хотелось бы, конечно, уже выбраться из этого чортова леса в более цивилизованные места (где, скажем, Гегель бродит, иль рациональная бюрократия по Веберу на ветвях сидит), но лежит путь наш сквозь чрево Рыбы, через огненную реку по Калинову мосту, мимо Большого дома, где живут братья-разбойники, а рядом там избушка нехорошая, кругом неё двенадцать шестов, на одиннадцати шестах по человечьей голове, только один незанятый.

navalny

Почему заключенные объявляют голодовки?

Этот вопрос беспокоит только тех, кто заключенным не был. Это снаружи все выглядит сложным. А изнутри все просто: а нету у тебя других методов борьбы, вот и объявляешь. Ха-ха-ха.

Вернее, парочка еще есть, но их лучше приберечь.

Кто лежит в робе, лысый, в очках на кровати с Библией в руках?

Это я.

С Библией, потому что это единственная книга, которую я смог получить за три недели. А на кровати (суперскандальное нарушение правил), потому что объявил голодовку.

Ну а что делать-то?

Я имею право пригласить врача и получить лекарства. Ни того, ни другого мне тупо не дают. Боль в спине перешла в ногу. Участки правой, а теперь и левой ноги потеряли чувствительность. Шутки шутками, но это уже напрягает.

А вместо медицинской помощи у меня пытка лишением сна (будят 8 раз за ночь), и администрация, подговаривающая зэков-активистов (aka “козлы”) запугивать рядовых зэков, чтобы те не убирались вокруг моей кровати. Те так и говорят: “Леша, извини, но мы тупо боимся. Это же Владимирская область. Жизнь зэка стоит меньше пачки сигарет”.

Ну вот и чего делать? Я объявил голодовку с требованием исполнить закон и пустить ко мне приглашенного врача. Так что лежу голодный, но пока с двумя ногами.

И вы тоже не болейте 😉

Тем не менее (или тем более), завтра бесчеловечно ранним утром буду разговаривать с Романом Бевзенко на юридической конференции "Ведомостей", которая, как мне объяснили, уже отвязалась от одноименной покойной газеты, продолжая оставаться ведущим российским правовым форумом.

Беседа о законотворчестве на фоне Весны Боттичелли: открытие XVII ежегодного Юридического форума, сессия «Повестка дня для юристов в свете последних политических и экономических событий» в исполнении юриста, доцента факультета права НИУ ВШЭ Романа Бевзенко и меня. Обсудили стабильность права и хаотичность законотворческих изменений, легко ли будет потом всё отменить, должен ли депутат быть юристом и как юристам быть заметнее в публичном пространстве. Также вопросы от юридической публики в аудитории! Почти всё на латыни, но с вкраплениями и русского языка тоже.

Отчет Романа Бевзенко в его телеграм-канале.