...Он пробирался по знакомой тропинке, утопая в снегу по колено, закутанный во все тряпки, что нашёл. Пистолет, нелепо большой для его руки, был заткнут за пояс. В ушах гудело от напряжения и тишины.

И тогда Оно случилось. Не шорох, а свист в воздухе, резкий и быстрый. Из-за мёртвого, обгорелого ствола вывернулась тень. Птица. Оборотень? Белое, слегка грязное оперение, сливающееся со снегом, дико блестящие чёрные глаза, клюв, приоткрытый в беззвучном крике. Она была худая, истощённая, с подбитым крылом, но в её движениях была отчаянная, голодная ярость. Она набросилась не как хищник, а как загнанное в угол существо, видящее в нём последнюю добычу.

Паллет не успел испугаться. Сработал инстинкт самосохранения. Он рванулся в сторону, птица промахнулась, зацепив когтем его куртку с громким звуком рвущейся ткани. Мальчишка упал в снег, обернулся. Птица уже разворачивалась для нового броска. Его рука сама потянулась к поясу. Он выхватил пистолет, взвёл курок и, не целясь, выстрелил.

Грохот оглушил его. Птица взвизгнула — пронзительно, по-человечески испуганно. Она не упала, но её прыжок сорвался. Из солнечного сплетения, если оно вообще было у птиц, где белое перо сменилось более тёмной кожей, сочилась алая кровь, яркая и шокирующе живая на фоне белого снега. Оборотень заковылял, хлопая здоровым крылом, пытаясь улететь, но не смог — подбитое крыло и рана сделали своё дело. Рухнув в сугроб в двадцати шагах от человека, птица издала измождённый вздох.
Паллет лежал, давясь собственным сердцем, зажатым в горле. Рука с пистолетом тряслась. Запах пороха смешивался с резким, диким запахом птицы и крови. Он поднялся. Подошёл, держа оружие наготове.

Она лежала на боку. Глаза были прикрыты, дыхание — тяжёлое, прерывистое. Это была не чудовищная гибридная тварь из логова. Это была… просто птица. Очень большая, очень страшная, но в её ране, в её истощении, в её беспомощности было что-то… понятное. Она тоже боролась. Она тоже хотела жить.

И тут мысль ударила его, как обухом по голове. Не мысль. Видение.

Много мяса.

Образ пронзил всё его существо, заглушив отвращение и страх. Не просто мясо. Горы мяса. Тушка в разы больше кролика или вороны. Мяса, которого хватит на недели. На выживание. Его и сестры. Суп. Бульон. Сила.

И перья. Тёплые, густые перья. Можно набить ими одеял, сделать настоящую, тёплую подстилку. Защита от холода.

Он стоял над поверженным врагом, и внутри него бушевала война. Ребёнок, только что чуть не ставший жертвой, испуганный, жалеющий раненое существо. И добытчик, маленький, одичавший хозяин ледяной крепости, видящий в этом лишь ресурс, шанс продлить агонию своей семьи.

Он посмотрел на пистолет. Один патрон. Тот, что был в стволе, он только что потратил. Теперь оружие было бесполезно. Чтобы убить её, нужно было найти что-то ещё. Или… прикончить здесь, камнем.