Девушки, скажите, пожалуйста, в чем прикол?
Я не в первый раз это вижу. Может быть, я до этого не замечал или пропустил этот тренд — натягивать трусы так, чтобы появлялась «верблюжья ножка» там ?
Лично для меня это странно. Это как-то сильно понижает градус восприятия девушки. Чтобы вы понимали, закрепляю вторую картинку это то, что воспроизводит мой мозг, когда я такое вижу.
Это секси, да?
Я не в первый раз это вижу. Может быть, я до этого не замечал или пропустил этот тренд — натягивать трусы так, чтобы появлялась «верблюжья ножка» там ?
Лично для меня это странно. Это как-то сильно понижает градус восприятия девушки. Чтобы вы понимали, закрепляю вторую картинку это то, что воспроизводит мой мозг, когда я такое вижу.
Это секси, да?
🤣8🖕3😁1
Бля, так захотелось жирных помидоров «бычье сердце» 🍅, чтобы пахли с солью и чёрным бородинским хлебом! 🤌🏼🤌🏼🤌🏼
👍11💔6🐳1
Маленький Охотник: Личный манифест
Мой дедушка был охотником. Он брал меня на охоту. В детстве я часто видел чучела животных на стенах. Меня одновременно пугала и завораживала эта «красота смерти» — когда жизнь отнимается ради того, чтобы стать украшением интерьера. Этот детский дискомфорт от абсурдности убийства ради декора остался со мной навсегда.
В работе «Little Hunter» я переосмыслил этот опыт. Но я не строю из себя жертву и не пытаюсь бороться с корпорациями. Это было бы глупо и лицемерно. Я сам — проект десятилетий маркетинговых исследований. Я вырос на брендах, я ел то, что они производили, я носил их логотипы. Я не борюсь с системой, я — её часть, её продукт.
«Little Hunter» — это не протест. Это констатация факта.
Я взял узнаваемые головы детских качалок Little Tikes и превратил их в охотничьи трофеи. Почему? Потому что сегодня мы «охотимся» на смыслы так же, как когда-то на оленей. Мы упаковываем невинность в пластик, вешаем на неё ценник и выставляем на стену.
Но за этим глянцевым пластиком скрывается нечто более серьезное. Я думаю о детях в Палестине, Африке, Иране, России — во всех точках, где сейчас идет дележка ресурсов и сфер влияния. Эти дети видят смерть в прямом эфире. Они растут травмированными, лишенными опор. И это — самый ценный ресурс для тех, кто управляет миром.
Травмированным поколением легко манипулировать. Пройдет 10–15 лет, эти дети вырастут, и их боль станет инструментом в руках новых «охотников». Те, кто жил в достатке и видел мир через экран смартфона, никогда не поймут тех, кто вырос в руинах. Это бесконечный цикл: добро и зло, выгода и ресурс, насилие и ответная жестокость.
Мой «Маленький Охотник» — об этой цикличной охоте. О том, как мы превращаем чудо (единорога) в товар, пока где-то в реальности сама человечность приносится в жертву ради чьей-то прибыли.
Не хочу давить. Я просто фиксирую время, в котором мы живем. Время, где даже самая чистая детская игрушка может стать символом чьей-то удачной охоты.
Мой дедушка был охотником. Он брал меня на охоту. В детстве я часто видел чучела животных на стенах. Меня одновременно пугала и завораживала эта «красота смерти» — когда жизнь отнимается ради того, чтобы стать украшением интерьера. Этот детский дискомфорт от абсурдности убийства ради декора остался со мной навсегда.
В работе «Little Hunter» я переосмыслил этот опыт. Но я не строю из себя жертву и не пытаюсь бороться с корпорациями. Это было бы глупо и лицемерно. Я сам — проект десятилетий маркетинговых исследований. Я вырос на брендах, я ел то, что они производили, я носил их логотипы. Я не борюсь с системой, я — её часть, её продукт.
«Little Hunter» — это не протест. Это констатация факта.
Я взял узнаваемые головы детских качалок Little Tikes и превратил их в охотничьи трофеи. Почему? Потому что сегодня мы «охотимся» на смыслы так же, как когда-то на оленей. Мы упаковываем невинность в пластик, вешаем на неё ценник и выставляем на стену.
Но за этим глянцевым пластиком скрывается нечто более серьезное. Я думаю о детях в Палестине, Африке, Иране, России — во всех точках, где сейчас идет дележка ресурсов и сфер влияния. Эти дети видят смерть в прямом эфире. Они растут травмированными, лишенными опор. И это — самый ценный ресурс для тех, кто управляет миром.
Травмированным поколением легко манипулировать. Пройдет 10–15 лет, эти дети вырастут, и их боль станет инструментом в руках новых «охотников». Те, кто жил в достатке и видел мир через экран смартфона, никогда не поймут тех, кто вырос в руинах. Это бесконечный цикл: добро и зло, выгода и ресурс, насилие и ответная жестокость.
Мой «Маленький Охотник» — об этой цикличной охоте. О том, как мы превращаем чудо (единорога) в товар, пока где-то в реальности сама человечность приносится в жертву ради чьей-то прибыли.
Не хочу давить. Я просто фиксирую время, в котором мы живем. Время, где даже самая чистая детская игрушка может стать символом чьей-то удачной охоты.
❤🔥11❤6🦄4🕊2💔2