Что меня раздражало сразу после переезда в Италию, так это категорическая неспособность местных жителей понять и принять чужое неумение изъясняться на итальянском.

"Non parlo italiano" вызывало у людей сочувственную улыбку (вот это не повезло тебе в жизни, конечно!), но никто и не пытался после этого моего заявления перейти на другой язык, объясниться иначе, хотя бы просто притормозить и упростить свой бурливый поток сонорных согласных и хорошо артикулированных гласных. Списала тогда этот феномен на тотальное незнание английского, плюнула и выучила итальянский.

Прошло десять лет, и вот я поймала себя на том, что чуть не отправила китайско- и англоговорящим коллегам пачку текстовых скринов на итальянском без всяких пояснений. С удивлением обнаружила, что где-то в глубине души я теперь тоже уверена, что ну конечно все люди знают итальянский, просто, может быть, почему-то об этом немножко забыли? Да и зачем его знать, итальянский и так красотой своей омоет каждую душу, музыкой своей отпоет печали, пленит совершенством, принесет радость и покой.

А уж что конкретно там на скринах написано, кому вообще какая разница.

— Да блин, — говорю я, наблюдая на скалодроме за тем, как остальные участницы моей группы играючи перелетают от болдера к болдеру на трассах четвертого уровня сложности, пока я только-только осторожно заползаю на второй. — Мне кажется, этот спорт не для меня.

— Мне так не кажется, — флегматично отвечает тренер.

— Но я на этом скалодроме самая старая, самая высокая, самая тяжелая, наименее тренированная и самая трусливая. Такие люди, как я, сюда даже и не приходят.

— О, приходят, конечно.

— И где же они?! Где мои ролевые модели?!!

— Бросили после пары занятий, когда увидели, что ничего не выходит. Люди сейчас, знаешь ли, плохо переносят провалы.

— Так что остались только те, у кого сразу получалось.

— И ты. И смотри-ка, ты продержалась три месяца, не бросила, не травмировалась и перешла с трасс первого уровня на второй. Ты и есть ролевая модель.

Есть ли у вас план, мистер Фикс? Да у меня целых два плана!
Латинский за семь уроков vs. Сельское хозяйство для отчаявшихся работниц офиса, выбери своего бойца.

Когда наша прекрасная наставница сказала, что из всех древнегреческих учебников люди выбирают Athenaze, потому что им нравится главный герой Дикеополис, я была настроена скептически.

Но после первого же занятия я тоже прониклась к нему симпатией.

Мы прочитали про него несколько текстов. Сначала он жил-был в полях, где много работал. Потом ему было тяжело, потому что у него мало земли и много работы, но это ничего, бывает хуже. Потом он ныл Зевсу, что надел его маленький, а работы много. Потом он работал на поле — выкапывал камни, таскал камни, складывал камни в кучи, и ему было тяжело. Потом он так задолбался работать, что ненадолго сел под дерево и отдохнул. А когда солнце наконец закатилось, потрюхал в свой маленький домик и обрадовался — наконец-то можно не работать.

Давно я не видела таких актуальных учебных текстов. Встаёшь утром, идёшь копать камни, ноешь, копаешь дальше, устаешь, возвращаешься в свой маленький домишко и радуешься, что больше работать сегодня не надо.
Это вам не отели с ресторанами.

Наш выпускающий редактор графических материалов с сомнением показывает очередное «поиграли со шрифтами» от дизайнеров:
— Пойдёт же, да?

Я, знающая, как сложно объяснять портянками на китайском про хвостики у щ и наклоны у л:
— Совершенно нормальная надпись. Меня всё устраивает.

Ещё один коллега:
— Да всё читаемо же. Не надо тут ничего править, всё хорошо.

Коллега, отвечающая в команде за здравый смысл:
— Я даже готова согласиться, что всё хорошо, но можете мне хотя бы сказать, что тут написано?!

— Ну, конечно, молодость полна соблазнов, все эти пьянки, концерты, промискуитет...
— Мм, промискуитет...
— Судя по мечтательному выражению лица, ты же не про секс думаешь, а про этимологию?
— Ну... Да?

Обсуждаем с коллегами, что у русской локализации давние ханжеские традиции, так что даже «задница» наших игроков слегка шокирует, хотя вполне добропорядочное слово.

Соглашаемся, что в какой-то мере это стимулирует фантазию и эксперименты с морфологией, вспоминаем любимые варианты завернуть что-нибудь трехэтажное без непечатных корней.

— Я очень люблю «ослиной елдой деланный» из русского перевода Мо Яня, — объявляю.
— Ты читала Мо Яня в русском переводе?
— Нет, это я себе с мастерской литературного перевода выписала!
— Сразу видно, не зря ходила!
— Кто за чем, да...
— Ну слушайте, ослиная елда достойна! Это же поэзия. Вслушайтесь в эту аллитерацию, такого и Бунин не постеснялся бы.

Бунин не постеснялся бы, и мы не будем.

Уж не мне, конечно, говорить о практичности, но реконструкция древнекитайского произношения, если отложить в сторону чисто исследовательскую ценность этого мероприятия, всегда казалась мне какой-то на редкость бесполезной фигнёй.

Иероглифы они ж на то и иероглифы, что для понимания смысла знать их чтения вообще не очень-то и обязательно (умеем, практикуем).

Но я послушала подкаст со Старостиным, в котором он в числе прочего читает первые строки Шицзин в реконструированном произношении. И знаете что, утки, которые по нынешней норме там крякают "гуань-гуань", по-древнекитайски кричали что-то куда более адекватное вроде "крун-крун".

И теперь я думаю, что ну а что, а почему бы и нет, вполне осмысленное это занятие — древнюю фонетику восстанавливать.

В последнее время перевод ощущается для меня мучительным процессом: ничего-то мне в своей голове не нравится, все кажется косноязычным, грузным, неуклюжим, неестественным, тоскливо впечатываю в строки хоть что-то, лишь бы было, и самой тошно от того, насколько это всё дурно и неправильно.

Но когда начинаю перечитывать, что получилось, то частенько испытываю и некоторые другие чувства.

Конечно, как всякое сбывшееся, перевод мой — всего лишь жалкая двумерная тень великолепного потенциально возможного по ту сторону пещеры.

Но, но, но — вот он текст, которого только что на моем языке не существовало, а теперь есть, и в нем выдуманные люди разговаривают моими словами, обретают крошечные подобия выдуманных жизней и выдуманных характеров.

А значит, плохо ли, хорошо ли, но разъять глыбу безвидную на смыслы и формы, а потом собрать ее заново в согласии мирном опять удалось, и в этом крошечном кусочке выдуманного мироздания я микродемиург, имеющий право подытожить творение удивленным возгласом «И это хорошо». Или хотя бы «Ну ладно, приемлемо».

— Ах, — восхищаюсь я начатой книжкой на китайском писательницы из Малайзии. — Какие яркие описания! Какая интересная фактура! Наконец-то не про культурную революцию! Интересные персонажи! Прикольная композиция! Легкий вайб галлюцинаций! Очаровательные метафоры!

Вот, думаю, это можно и переводить, и в издательства советовать, и нормальным людям рассказывать о прочитанном, а не как обычно у меня с китайцами выходит: «книга классная, там племя эвенков вымерло».

А тут вот нормальная, не трешовая, интересная, при этом хорошо написанная книга.

Дохожу до подробного красочного описания того, как отчаявшаяся мать семейства топит новорожденных котят.

Да япона мать.

Вот не люблю всё-таки, когда где-то посреди ничего в тексте раздаётся очередное неприкаянное междометие без внятного контекста. То ли кто-то кряхтит, то ли мурлычет, то ли комар летит, то ли чёрт его знает, что там ещё происходит.

Младшая детка где-то подцепила слово "аллилуйя" в качестве выражения радости и триумфа. Только говорит она его с четким итальянским акцентом — али-луйо, ali-luglio, крылья-июль.

И слово от этого звенит и подпрыгивает.

Возносит на крыльях радости в безбрежную сине-золотую свободу и безвременье, и где-то море плещет, и тает клубничная гранита, и весело орут загорелые дети, и пыхтят крошечные чинквеченто. И желтым стеклышком застыло время в руке какого-то юного бога, как будто нет в мире новостей, а детство будет длится вечно.

Ленив и безмятежен мир под крыльями июля — ali-luglio, али-луйо.

Когда тянет в переводе написать «смекалистый», я понимаю — точка отчаяния близка.
Когда привлекательным вариантом кажется «трапеза», дно достигнуто и пора делать перерыв.

— Смотри, в нашей деревне мероприятие — четырёхчасовая прогулка по лесу со сбором ягод! ИДЁМТЕ ЖЕ ВСЕ СРОЧНО!
— Четыре часа? Собирать ягоды? Нам точно туда надо?
— Я не поняла, это что за пассивность такая? Ты что, не хочешь познакомиться с новыми людьми? Попробовать в жизни что-то новое? Какое-то стариковское поведение!
— То есть ходить в лес собирать грибы и ягоды — это у нас теперь молодёжное поведение, да?

Так люблю слово «животрепещущий», но вот это «щущ» вечно смущает — как будто щупальцем круг на земле очертила «шепелявым не входить».
Дрогнувшей рукой исправляю на унылое, но вроде как благозвучное «актуальный».
Ах, русский язык, за что ты так не любишь причастия, что дал им суффиксы -ущ/-ющ и -вш?

— Ты, мама, лучше рассказываешь истории, чем папа, — уверенно говорит дочь.

«Ха-ха, — думаю я. — Так-то! Пусть у меня нет докторской по филологии, я не читала "Неистового Роланда" и у меня нет академических публикаций, но истинную страсть и несомненный талант к плетению дискурсов и нарративов, знаете ли, не скроешь. Даже ребенку очевидно, насколько изящно я конструирую сюжеты и подбираю слова».

— Папа, когда говорит за солнечного зайчика, очень тупым голосом это делает. Ты гораздо лучше.

...Тоже своего рода талант.

Если вы почему-то все ещё сомневаетесь, какой язык самый лучший, то учтите, что в учебнике древнегреческого уже на втором уроке в списке лексики появляются слова «окаянный» и «бить палкой».

— Китаисты, скажите, пожалуйста, как конкретно эти иероглифы в шибко поэтическом названии увязываются?
— (Добросовестно перевожу дословно.)
— О, спасибо, теперь гораздо непонятнее.

Едем с мужем ночью в машине по незнакомой горной дороге, сбоку пропасть. Завидую:

— Ты совсем не боишься водить в темноте на высоте.

— Неа, не боюсь. Но ты видела там темную фигуру? Мне на секунду показалось, что это зомби подкарауливает.

— Серьезно? Зомби?

— Что ты хочешь, я же сицилиец, суеверия у меня в культурном коде вшиты. Но смотри, как удобно, что мы боимся разных вещей. Ты вот опасаешься водить в темноте по горам, так что всю ночную езду по серпантинам я могу взять на себя.

— А если на нас нападут зомби, тут наступит мой звездный час. Справедливо.

— Христа ради, на тестировании найдите долбаных кошек и загляните им под хвосты на предмет гендерных причиндалов, пока мы какого очередного Барсика как Муську не выпустили.

Когда у тебя серьезная работа руководителем в игровой локализации и ты даешь очень важные профессиональные указания.

В малайско-китайской книжке тем временем появился лечебный отвар из овечьего дерьма, таким образом стандартный китайский минимум из мучений и испражнений собран.

В связи с чем я подумала, что в не-китайской литературе дерьмо может появиться в очень небольшом количестве контекстов, преимущественно юмористических. А в китайских дерьмо универсально, на его фоне может быть трагедия, триллер, ностальгическая зарисовка, абсолютно все, что угодно. Прямо как в жизни — ликуешь ты, горюешь или пребываешь во вселенской гармонии, если уж тебе приспичило, то приспичило.