Слишком часто мудрые люди вызывают у неё отвращение. Эмили предпочитает им компанию бабочек, кузнечиков и книг – они тоже мудрецы, только тихие и спокойные. Они не угнетают вас своей мудростью, а ждут, когда вы сами будете готовы её принять. Когда созреете.

Чего она ожидает, эта Эмили, в свои тридцать, сорок, пятьдесят лет? Любви? Бога? Синюю сойку? Читателя, который наконец прочтёт её стихи так, как она желала бы, чтобы они звучали? Или просто смерти, которую она отодвигает каждый день, написав ещё несколько слов – хрупкие заклинания, вспыхивающие в темноте слабыми проблесками, словно светлячки.

"Моё дело окружность", – пишет Эмили. Она и в самом деле всё время пытается удержать равновесие на краю – колодца или пропасти, между одним миром и другим, на кромке между стихотворением и чем-то невысказанным: яблоко в руке, нога в могиле.

Вот уже несколько дней Эмили, стоит лишь ей положить голову на подушку, слышит колокол. Всю жизнь она сомневалась в существовании Бога, а теперь собор у неё в душе.

Написав вначале вполне ожидаемое, понятное слово, она его зачеркивает и постепенно начинает отдаляться от него, так что конечное выбранное ею слово имеет с первым лишь опосредованную связь, как эхо мысли, которой она хочет дать жизнь не на странице, а в голове читателя. Если ей приходится выбирать: именовать вещь или вызывать в представлении ее тень, разумеется, она выберет второе.