я хочу разделить каналы на лайф и чисто стихотворный, поэтому кому интересна моя жизнь, прошу — https://t.me/epertuarlife

мое прошлое скуривается будущим,
ставя все на зеро.
интересно, у меня ведь получится?
верить слепо в добро.

память кружится старыми мыслями,
уходя навсегда,
и летят обреченными искрами
все былые года.

дым рассеется, станет прохладнее,
затихая кругом,
в этой темной игре беспощаднее
мы однажды споем о другом.

да никто ваших деточек пальцем не трогал
они сами ушли через щель в сундуке
их дедушка вел очень долго и строго
с сушеным сухариком в правой руке

а тягач ваш упал прямо в манную кашу
его уволок безымянный барсук
татьяна не плачет, татьяна не ваша
она выбивает ковер из разлук

вы ищете винных в траве и под лавкой
а волк в кобуре уже купил билет
он едет в купе с деревянной булавкой
на самый обычный холодный обед

там будут кисель, пирожки с чечевицей
и снег на окне, что совсем не растаял
надежды тут нет, да и что ей пылиться
когда на дворе воробьиная стая

зачем вы кричите в пустые колодцы
когда в уголке догорает свеча
у наших день длинный, у ваших сдается
всего лишь полчаса от луча до луча

вяткин, у меня получилось?

если
выпадет
знать,
что земля под ногами
горит,
если
будет
кричать
тишина у рассветной зари…
ты иди.

не сгибайся.
не смей
отступать ни на шаг.
в этом мире,
где ветры
стучат в деревянный косяк,
надо жить.

надо
верить
в простое тепло человеческих рук.
разорвать
бесконечный
и темный отчаянный круг.

выбрать путь.
и пройти его весь.
до конца.
без боязни,
что завтра
забудут
твои имена.

потому что
пока
в твоей груди
бьется прибой,
ты не просто
дышишь.
ты держишь
весь мир
над собой.

11 Nov

я долго думал,
как вообще доказать человеку,
что он тебе дорог.

цветами — слишком просто.
словами — слова давно обесценились,
их можно заказать с доставкой
и подписать чужим почерком.

поэтому я оставлю тебе
что-то гораздо менее приличное:

свою способность
замечать тебя.

например,
я теперь знаю,
как звучит квартира,
когда ты в ней молчишь.

знаю,
что у тишины есть твой профиль
и что у вечера
иногда появляются твои привычки,
будто ночь забирает их себе,
чтобы утром вернуть.

я заметил:
после тебя
у предметов начались биографии.

эта кружка —
та, из которой ты пила.

эта толстовка —
та, которая однажды пахла тобой
сильнее,
чем должна пахнуть одежда.

а этот город
вообще оказался
каким-то подозрительно твоим.

я прохожу мимо улицы
и думаю:
ты бы здесь остановилась.

вижу окно
и думаю:
ты бы сказала, что свет красивый.

слышу чей-то смех
и на секунду
проверяю глазами толпу,
как будто город
иногда ошибается людьми.

ты каким-то образом
научила мой мозг
искать тебя там,
где тебя быть не может.

и я нахожу.

в чужом рукаве,
в отражении,
в голосе из соседней комнаты,
в том, как кто-то смеётся,
запрокинув голову.

это почти смешно:
тебя нет,
а мысли
в моей голове
всё ещё начинается с твоего имени.

потому что любовь,
если убрать из неё
все открытки и свечи,
оказывается очень странной вещью:

ты просто однажды
становишься человеком,
после которого
мир перестаёт быть
одиночным предметом.

я смотрю на дождь
и думаю о тебе.

смотрю на себя
и тоже думаю о тебе.

потому что часть меня,
которую я раньше
считал собственной,
теперь почему-то
говорит твоим голосом.

и я не хочу её возвращать.

пусть будет так.

пусть ты останешься
моей самой красивой
ошибкой в системе координат,
той, из-за которой
я впервые не хочу
искать правильный ответ.

пусть из-за тебя
я путаю расстояние,
время,
сон
и границы.

мне нравится
не знать,
где заканчиваюсь я
и начинается
это огромное,
необъяснимое
«мы».

только одну вещь
я знаю совершенно точно:

я не хочу,
чтобы ты стала
воспоминанием.

потому что воспоминания
слишком удобны:
их можно поставить
на полку,
протереть от времени,
иногда достать
и снова аккуратно убрать.

а я хочу иначе.

хочу,
чтобы однажды
ты нашла эту кружку
в каком-нибудь старом шкафу,
надела ту самую толстовку,
вышла на ту самую улицу

и на секунду подумала:

«чёрт

это ведь всё ещё
про нас»

свидетели

сначала показалось — показалось, наверное,
обычная ссора, обычная нервная
ночь, за стеной чьё-то имя сорвалось,
я сделал погромче телевизор. мне показалось.

на кухне соседка поставила чайник,
услышала крик и подумала: «разбираются».
потом стало тихо — она улыбнулась:
раз тихо, значит, всё между ними сомкнулось.

на третьем мужчина проснулся от грохота,
лежал и смотрел в потолок очень долго.
он знал этот голос, он слышал такое,
но утром вставать, на работу, и двое
детей, ипотека, бессонные среды.
выдохнул: «разберутся, не дети»,
и снова закрылся глазами в подушку,
как будто молчание — тоже заслуга.

а после привыкли.

сначала считали удары,
потом перестали считать.
сначала ловили глазами
подъездную дверь по ночам,
потом научились не слышать
ни голос, ни плач, ни мольбу.
так быстро становится бытом
любая беда не на своем берегу.

однажды не слышали вовсе.

ни крика.
ни хлопнувшей двери.
ни быстрых шагов в коридор из постели.
только под утро — сирена
и несколько серьезных лиц у подъезда.

кто-то сказал: «я не знал».
кто-то: «я ничего не слышал».
кто-то отвёл глаза к стене
и долго молчал, словно стены
могли за него отвечать.

и только ребёнок из дальней квартиры
спросил у отца, почему все сегодня
стоят так тихо и смотрят на двери.

отец ему ничего не ответил.

миллиарды ошибок, смертей и мутаций,
ни малейшего замысла,только вода.
череда машинальных, слепых комбинаций,
где никто никого не ведет никуда.

из случайных слияний, вслепую, без цели,
формируется разум, способный судить.
осознав, что кружится в пустой карусели,
он взбешен, что ничем это не объяснить.

он глядит на ладони, на точность сплетений,
понимая слепую игру вещества.
и его раздражает абсурдность явлений,
и пустая бесцельность его естества.

наконец, написали совместный стих с Виверном Сизым.

прочитать можно только в новоиспеченном нами самиздате «оттиск»

мой хороший друг запустил впн, дал скидку моим подписчикам 20% (хотя там и так дешево)

jayconnect