Когда выбросить жалко, назови это суперфудом

Ехал мимо одного из этих московских гастрономических храмов урбанистического просветления.

Ну знаете: фудкорт, фермерские продукты, меловые доски, лампочки, кофе за 420 рублей и люди с видом, будто они не едят, а совершают маленькое паломничество к авокадо.

Это такие рынки повышенной духовно-маркетинговой наценки.

Там обычный помидор проходит ребрендинг и становится «локальным фермерским продуктом», булочка получает статус «авторской выпечки», а человек у кассы становится участником психологического эксперимента по проверке самооценки через чек: насколько он готов платить за ощущение, что живёт правильно.

Зашёл.

Посмотрел.

И понял, что я, видимо, бедный человек. Хотя до этого момента у меня были другие данные.

Фудкорт по цене ресторана — это ещё ладно. К этому город нас уже приучил. Сейчас если тебе положили еду не в тарелку, а в крафтовую коробочку, дали деревянную вилку и написали рядом слово «авторский», цена автоматически становится духовной практикой.

Но там же всё такое.

Обычные продукты стоят так, будто они не с рынка, а из параллельной вселенной, где помидоры выращивают на частных сессиях у коуча, сыр созревает в ретритном центре, а хлеб перед выпечкой проходит супервизию.

И вокруг люди ходят с лицами, будто это нормально.

Будто маленькая тарелка еды по цене полноценного ужина — это не тревожный симптом городской экономики, а «новый гастрономический опыт».

Но окончательно меня добил не фудкорт.

Меня добил шоколадный чай.

Звучит красиво: шоколадный чай.

Ты уже представляешь что-то тёплое, бархатное, благородное. Почти как какао, только интеллигентнее.

А потом выясняется, что это напиток из веллы. То есть из скорлупы какао-бобов.

Из оболочки.

Из того, что вообще-то отделяют от самого продукта.

Какао-бобы идут в шоколад. А скорлупа — ну, как бы деликатно сказать — не совсем туда, где у нормального человека начинается гастрономическое вдохновение.

Но современный маркетинг прекрасен.

Раньше это называлось «отходы производства».

Теперь это называется «напиток с глубоким шоколадным профилем».

Раньше ты бы сказал:

— Ребята, а вы зачем мне шелуху заварили?

А теперь тебе объясняют:

— Это суперфуд. Это натурально. Это древняя традиция. Это мягкое пробуждение тела. Это антиэйдж. Это энергия. Это иммунитет. Это возвращение к себе через скорлупу.

И ты стоишь и думаешь: может, я что-то пропустил?

Может, пока нормальные люди ели шоколад, просветлённые уже давно пили мусорную часть боба и входили в контакт со Вселенной?

Ведь наружная оболочка какао-боба — это не волшебная пыль фей. Это то, что контактировало с внешней средой, ферментацией, сушкой, хранением, транспортировкой. Там потенциально могут быть пыль, грязь, микроорганизмы, следы загрязнений, плесневые токсины и прочая радость органического мира, которую обычно не пишут на красивой меловой доске.

Но если написать честно — «настой из какао-шелухи» — человек задумается.

А если написать «шоколадный чай» — человек уже не пьёт шелуху.

Он инвестирует в тонкий гастрономический опыт.

Это, конечно, продукт не для всех.

Это для людей, которые уже просветлели до безумия. Для тех, кому обычный чай слишком прост. Кофе слишком массовый. Какао слишком детский. Им нужно что-то пограничное. Что-то между напитком, отходом производства и духовным ростом.

Ждём продолжение линейки:

чай из скорлупы грецкого ореха — для заземления;

настой из банановой кожуры — для мягкого принятия себя;

латте на картофельных очистках — с нотами деревни и неоплаченной ипотеки;

смузи из виноградных косточек — для тех, кто не боится текстуры;

коллагеновый детокс из волос и ногтей — для совсем продвинутых городских шаманов.

Главное — правильно назвать.

Не мусор, а zero waste.

Не шелуха, а суперфуд.

Не дорого, а премиально.

Не странно, а осознанно.

Вот так и живём.

Рынок уже давно не место, где покупают еду.

Это музей победившего маркетинга, где каждый огурец прошёл ребрендинг, каждая булочка обрела миссию, а отходы производства наконец-то получили духовный рост.