— Ой-ой-ой, а что это ты так взбесился? Пора бы тебе принять поражение, дорогой. Тебе меня не убить. Ни сейчас, ни когда-либо потом. Что ты передо мной, перед воплощением всей той грязи, с которой ты так упорно борешься? Я не умру, пока в людях не умрёт вся их гниль. А она не умрёт, ведь люди и есть та самая гниль! Ты убиваешь не тех. Конец этому миру положат другие. Те, кого ты так рьяно защищаешь. Те, кого ты любишь своей "душой".

— Бежим, я видел поляну с цветами. С множеством светящихся цветов! Они... они такие красивые и светлые, тебе бы обязательно понравились. Пускай ты и не можешь увидеть их, но разве осознание того, что столько прекрасного скрывается где-то рядом во тьме, не делает разве тебя счастливым? Пускай они скрыты, но их существование греет сердце, не так ли? Побежали! Ты должен их почувствовать! Ты должен вобрать их тепло!

— Жизнь в мире, полном грязи, бесчестия и лжи, не имеет права называться жизнью. Поэтому сдохни и подожди, пока я не сломаю этот мир. Ты же знаешь, к чему бы я ни прикасался — всё ломается. Я сломаю его. И ты сможешь родиться заново в идеальном мире. В таком мире, который будет тебя достоин!

— Я похож на того, кто будет пытаться пойти против Мироздания ради спасения какого-то человека? Нет. Это бессмысленно. Если ему суждено умереть, он всё равно умрёт. Поэтому не спасай, не храни и, самое главное, не люби... Никогда.

— Улыбнись мне. Хотя бы раз. Хотя бы немного. Я что, многого прошу? Почему? почему любая вещь получает твой добрый взгляд за просто так, а мне приходится вымаливать на коленях простое человеческое отношение, будто я недостойна того, что имеют все?! Все! Последняя тварь имеет больше, чем я! Я! Почему? почему вы все так меня ненавидите? Почему вы считаете, что вы лучше меня? Я что, недостаточно хороша для вас?!

— с самого детства из рассказов сестёр и братьев, матерей и отцов, бабушек и дедов все знают, что в земле живёт змей, медленно и неустанно пожирающий их время жизни. змей был там ещё до начала времени. и останется после его конца, пожирая все то, что останется, пока в конце концов не останется у него и себя самого.