Доктор: У меня здесь самая острая память – назовите хоть один раз, когда я что-то забыл!
Охотник: Ты оставил Змея, Барона и меня на стоянке Асды в 2 часа ночи 3 дня назад.
Доктор: Я сделал это специально, — надеясь на вашу кончину, —  попробуй еще раз.

Змей был воплощением своего прозвища во всех своих проявлениях, но, предпочитая позицию, в которой вряд ли кто-то подумает на него при случае, вместо пристанища змей сделал иной выбор. Он сделал всё, чтобы стать наблюдателем. Кобра в стане птиц. Капкан или прикрытие?

С другой стороны был Доктор. На его счет свои же шутили, что птица по случайности свила гнездо в ущелье змей. Однако, много ли кто знал, что зачастую целители выходят именно оттуда? У наследника чумы были свои причины оказаться в ущелье Древнего Змея. Но мало кому спешил он их раскрывать. И горе тому, кто решит им перекусить.

Тебе есть ради кого жить, кроме меня?

Так сильно хочется спросить и в то же время так страшно получить ответ. Всё станет слишком прозрачным, узнай Фигура ответ.

Она не хочет уходить. Она хочет остаться рядом с ним до тех пор, пока не иссякнут все эмоции до единой. Она хочет быть с ним, пока не поймает его последний вдох.

Это было бы хорошо и разумно, если бы кто-то ещё был. Кто-то, кроме нее. Но она не хотела... Не хотела знать, что...

Она не хотел знать ответ. Потому что ответ, вероятно, убил бы ее независимо от его вариативности.

Какое бы решение Фигура не приняла в конце, она знала, она будет жалеть о нём до конца своих дней. И это... была ее личная трагедия.

Кошмары. Они начали мучать меня. Скрестись в моем черепе, не давая просто ОТДОХНУТЬ. Спать больно. Любое лишнее движение заставляет раны ныть, а меня скулить в одиночестве от боли. Один я могу позволить себе эту слабость.

Я должен защищать тех кто считает меня "семьей". Сначала я сопротивлялся этому слову у Охотника. Но теперь оно мне даже нравится. Семья... Не та, что взрастила, а та, что протянула руку.

Я защищу их.

Моя кровь у кровати еще свежая. Липкая. Я впервые испытал такой страх. Не за себя. Когда увидел, что Охотник и Фигура ранены, грудь сдавило. Паника началась ещё когда я оказался в этой чертовой комнатке в качестве мишени. Стены давили на меня. Искра проклятия, звук с которым острие возникшего снаряда вошло в чью-то плоть. Я думал что сблюю прямо там. Мордредова клаустрофобия. Впервые молился не нашему богу, а тому, кого почитают многие.

Долго еще не смогу выносить этот стерильный запах. И иглы с нитками. Наверное будет чертовски больно зашивать раны без зелий.

Смог поспать лишь немного благодаря Охотнику. Уже плевать, что он мельком увидел мое лицо. Слава магии, я никого не потерял. Арахнесса осталась цела.

Чёртов Д-

Страница далее сожжена.