В это утро туман ещё стелется над цветущей дубравой, а солнце скромно протягивает сквозь ветви и листья свои лучи. Белёсая дымка над землёй, чёрный дым в небе и ни одной проживающей в близь души на многие многие многие гектары вдаль.

Только двое среди пепла, треска тлеющей от недавно бушевавшего тут огня древесины. Единственные живые в восходящем утре нового дня.

— Что планируешь делать дальше?

Клекот рядом прекращается. Проходит минута, после которой слева шмыгают носом, чихают и выругиваются так, как обычно ни одна приличная леди в восемнадцатом веке себе позволить не может. Винтер может. Асилия Винтер, кажется, может себе позволить теперь очень много. Она ведь давно не леди. Да и такой себе из неё вышел человек. Но жить дальше ещё вроде бы даже хочется, что удивительно. Но ей эта тяга жить к лицу, как ни крути.

— Не знаю.. Может, найду работу, — Винтер пожимает плечами, срывая тлеющую рядом травинку. Голос звучит грубее на фоне той, что стояла с ней рядом. Но кажется более певучим, несмотря на сиплость, сопровождающую её. — Потрачу кучу денег на какую-то одну большу-ую глупость и заведу пятьдесят кошек. Ну как?

— ... Ты не любишь кошек. Я запомнила, — отзывается тихо существо и с заминкой хмурит брови едва заметно.

— Но! — ухмылка не соответствует виду, но кто бы ей что против сейчас сказал. — это не помешает мне их завести, — поскольку вопрос читался во всей позе её собеседницы Винтер продолжила уже более спокойно: — кому-то же нужно кормить Винни.

— ...

— Не делай такое лицо, ты сама сказала, что это то, как выглядят мои эмоции. Я решила не бояться их, они ведь часть меня. Но и не подавлять. По... — Асиль задумчиво перекусывает травинку. — По той же причине.

— ... Мило.

Какое-то время они молчали, слушая звуки леса.

— Что насчёт тебя? Чем планируешь занять себя? — теперь первой нарушила тишину Асиль.

— ... Не думала об этом, — честно и тихо признаётся существо. С тихим шорохом голова поднимается к хмурому небу, крылья сползают с лица и первые капли с земли стекают по щеке белым шумом снизу вверх. Кожу плавит, она молчит. — Наверное... Посмотрю, из чего сделан твой мир.

Дождь начинает идти с нарастающей силой, убивая остатки жизни, звуков и само понятие пространства вокруг. Асиль думает о том, что после всей этой ночи, этих дней, этой жизни, которую она оставила в этом огне умирать, ей очень хочется простого человеческого... вина.

Девушка рядом с ней склоняет голову вбок — слышит прекрасно все её мысли.

— Угостишь?

Тонет в безмолвии аномалии. Настоящее становится прошлым, будущее настоящим, прошлое поглощает буря. Фигуры исчезают. Где-то в несбывшимся прошлом Винтер показывает той, с кем говорила, что такое вино.

А в недействительном сейчас остаётся только туман и пустота.