Forwarded from Геоэнергетика ИНФО
Урсула фон дер Лейен: отказ Европы от атомной энергетики был стратегической ошибкой
"Если в 1990 году треть электроэнергии в Европе производилась за счет атомной энергии, то сегодня этот показатель составляет всего около 15%. Снижение доли атомной энергии было сознательным решением. Оглядываясь назад, можно сказать, что отказ Европы от надёжного и доступного источника энергии с низким уровнем выбросов оказался стратегической ошибкой
У Европы есть все необходимое, чтобы занять лидирующие позиции. У нас полмиллиона высококвалифицированных специалистов в ядерной отрасли. Мы стремимся к быстрому и масштабному развитию и ЕС создаёт гарантию в размере 200 млн евро для поддержки инвестиций в инновационные ядерные технологии
Наша цель - сделать Европу глобальным центром ядерной энергетики следующего поколения"
@geonrgru |🇷🇺 MAX | sponsr.ru
"Если в 1990 году треть электроэнергии в Европе производилась за счет атомной энергии, то сегодня этот показатель составляет всего около 15%. Снижение доли атомной энергии было сознательным решением. Оглядываясь назад, можно сказать, что отказ Европы от надёжного и доступного источника энергии с низким уровнем выбросов оказался стратегической ошибкой
У Европы есть все необходимое, чтобы занять лидирующие позиции. У нас полмиллиона высококвалифицированных специалистов в ядерной отрасли. Мы стремимся к быстрому и масштабному развитию и ЕС создаёт гарантию в размере 200 млн евро для поддержки инвестиций в инновационные ядерные технологии
Наша цель - сделать Европу глобальным центром ядерной энергетики следующего поколения"
@geonrgru |
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥4👍3💅2
Увидев вчера новость о «стратегической ошибке», решила посмотреть, что ещё
глава Еврокомиссии сказала на саммите по ядерной энергии в Париже, фактически переписав энергетическую стратегию ЕС. Если раньше Брюссель делал ставку только на «зелёную» энергетику, то теперь атом возвращается в игру.
И вот 5 главных тезисов из ее речи:
Фон дер Ляйен чётко дала понять: спорам «атом против ветряков» конец.
Возобновляемые источники дают самую дешёвую энергию, но они нестабильны. Атом работает 24/7. Самый эффективный подход — это их сочетание.
Глава ЕК сделала то, что редко услышишь от политиков — признала неправоту Европы.
В 1990 году треть электроэнергии Европы давал атом. Сегодня — лишь 15%. Сокращение доли атомной энергии было выбором. И я считаю, что отворачиваться от надёжного и доступного низкоуглеродного источника было стратегической ошибкой.
Европа не хочет упустить новую технологическую гонку. Фон дер Ляйен анонсировала новую стратегию по малым модульным реакторам.
Цель: запустить их в Европе уже к началу 2030-х.
Механизм: создаются «регуляторные песочницы» для тестирования инноваций, а главное — специальный гарантийный фонд на 200 млн евро для привлечения частных инвестиций.
Интересный момент: деньги на поддержку атома возьмут из Системы торговли выбросами (ETS). То есть налоги с углеродных выбросов пойдут на финансирование низкоуглеродной атомной генерации.
Несмотря на упущенные годы, у ЕС есть огромное преимущество.
У нас полмиллиона высококвалифицированных специалистов в ядерной сфере. Это намного больше, чем в США и Китае.
Что это значит на практике?
ЕС наконец признал: промышленность будущего требует огромных объёмов предсказуемой и дешёвой энергии. Без атома эту задачу не решить. Возобновляемая энергия будет развиваться, но именно «атомный ренессанс» становится главным гарантом энергетической независимости Европы.
#атомнаяэнергетика
#ЕС
#SMR
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
European Commission - European Commission
Press corner
Highlights, press releases and speeches
🔥5👍2💯1
Forwarded from Европейский. Просто о сложном
Приглашаем на семинар Влияние событий в Персидском заливе на глобальные энергетические рынки и цели устойчивого развития
📌 24 марта, 15:00 в Европейском и онлайн
Начиная со 2 марта Иран фактически закрыл судоходное движение через Ормузский пролив, что мгновенно превратило военный конфликт Израиля и США с Ираном в глобальный энергетический кризис
➡️ На семинаре научные сотрудники и исследователи ИЦ ЭНЕРПО и Центра исследований Евразии ЕУСПб обсудят, как изменились цены на нефть и природный газ на мировых рынках, а также какое влияние это окажет на бюджет России, и в целом на мировую ситуацию
Программа семинара и участники:
🌀 Как кризис на Ближнем Востоке влияет на рынок нефти? Последствия для России и мира в целом — Михаил Ощепков, исследователь ИЦ ЭНЕРПО
🌀 Влияние ближневосточного кризиса на мировой рынок природного газа — Ирина Миронова, независимый исследователь по рынкам природного газа, соавтор книги «Российский уголь в эпоху изменения климата»
🌀 Последствия кризиса для достижения Целей устойчивого развития — Ольга Теплова, к. э. н., научный сотрудник, руководитель направления по устойчивому развитию ИЦ ЭНЕРПО
🌀 Модель международной энергобезопасности — как учитывать кризис в Персидском заливе? — Никита Ломагин, д. и. н., проректор по связям с госорганами и общественными организациями, директор ИЦ ЭНЕРПО
🌀 Что важно знать про Евразию, чтобы правильно оценивать возможные последствия этого и последующих кризисов? — Дмитрий Худолеев, менеджер международных программ, Центр исследований Евразии
Модератор — Максим Титов, исполнительный директор ИЦ ЭНЕРПО
➡️ Подробности и регистрация
Начиная со 2 марта Иран фактически закрыл судоходное движение через Ормузский пролив, что мгновенно превратило военный конфликт Израиля и США с Ираном в глобальный энергетический кризис
Мы обсудим, какие риски текущий конфликт в Персидском заливе несет для реализации Целей устойчивого развития (ЦУР) в регионе. В этой связи мы рассмотрим кризис не только как энергетическую, но и как продовольственную и институциональную угрозу, требующую комплексных решений
Программа семинара и участники:
Модератор — Максим Титов, исполнительный директор ИЦ ЭНЕРПО
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍3❤2🔥2
Forwarded from IF News
В ответ на вопросы FT Ляйен отметила, что ЕС будет продолжать трансформацию энергетического сектора, переводя его на «зеленую и производимую в Европе энергию».
#Газ
Telegram | Max | Дзен | VK
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Почему мировой рынок урана зависит от Казахстана
Недавно закончила статью про урановую конкуренцию России, Франции и Китая в Казахстане - скоро опубликуют, и я обязательно поделюсь. А пока хочу разобрать ключевые выводы исследования. Начну с базы. Сегодня мировой рынок урана во многом держится на трёх странах (World Nuclear Association):
🟣 Казахстан
🟣 Канада
🟣 Намибия
На них приходится около 75% мировой добычи. Но ключевым источником, на который ориентируются крупнейшие потребители, является Казахстан:
🟣 с конца 2000-х Казахстан удерживает 1-е место в мире по производству и 2-е - по доказанным запасам;
🟣 в 2024 г. в стране добыто около 23,3 тыс. тонн урана - примерно 39% мирового предложения;
🟣 5 казахстанских месторождений входят в топ-10 крупнейших в мире.
Урановая специализация Казахстана формировалась ещё в советский период: геологоразведка началась в 1940-х, активная добыча - с 1970-х. На протяжении десятилетий республика была ключевым поставщиком сырья для атомной программы СССР.
Но страна унаследовала от СССР не только развитую добывающую инфраструктуру, но и серьёзные последствия: закрытые урановые производства 1990-х, экологические проблемы и Семипалатинский полигон, где в 1949–1989 гг. было проведено около 460 ядерных испытаний.
После распада СССР Казахстан отказался от ядерного оружия (передал России более 1400 боезарядов) и перезапустил отрасль уже как гражданскую и экспортную.
И вот здесь начинается самое интересное. В 2000-е Казахстан не просто сохранил добычу - он пересобрал модель отрасли. Сейчас в стране действует 27 месторождений и 14 добывающих предприятий, объединённых вокруг «Казатомпрома» - национального оператора, основанного в 1997 г. и имеющего крупнейшую в отрасли базу запасов урана - 300 тыс. тонн. Кроме того, страна сделала ставку на технологию ПСВ (подземное скважинное выщелачивание), которая позволила резко снизить издержки и быстро наращивать добычу.
В результате Казахстан стал не просто лидером, а ключевым источником урана для всего рынка. Причём речь уже давно не только про добычу. Казахстан использует уран как инструмент для привлечения инвестиций и получения технологий. По сути, уран - это точка входа в формирование долгосрочных производственно-институциональных связей, выходящих за рамки собственно добычи.
И именно поэтому конкуренция вокруг Казахстана - это уже не просто борьба за месторождения. Это история про то, кто и как будет контролировать глобальные цепочки поставок урана.
В следующих постах расскажу, как в эту систему заходят Россия, Франция и Китай - и почему их стратегии принципиально различаются.
Таблицы: World Nuclear Association
#Казахстан
#Kazatomprom
#уран
#атомнаяэнергетика
Недавно закончила статью про урановую конкуренцию России, Франции и Китая в Казахстане - скоро опубликуют, и я обязательно поделюсь. А пока хочу разобрать ключевые выводы исследования. Начну с базы. Сегодня мировой рынок урана во многом держится на трёх странах (World Nuclear Association):
На них приходится около 75% мировой добычи. Но ключевым источником, на который ориентируются крупнейшие потребители, является Казахстан:
Урановая специализация Казахстана формировалась ещё в советский период: геологоразведка началась в 1940-х, активная добыча - с 1970-х. На протяжении десятилетий республика была ключевым поставщиком сырья для атомной программы СССР.
Но страна унаследовала от СССР не только развитую добывающую инфраструктуру, но и серьёзные последствия: закрытые урановые производства 1990-х, экологические проблемы и Семипалатинский полигон, где в 1949–1989 гг. было проведено около 460 ядерных испытаний.
После распада СССР Казахстан отказался от ядерного оружия (передал России более 1400 боезарядов) и перезапустил отрасль уже как гражданскую и экспортную.
И вот здесь начинается самое интересное. В 2000-е Казахстан не просто сохранил добычу - он пересобрал модель отрасли. Сейчас в стране действует 27 месторождений и 14 добывающих предприятий, объединённых вокруг «Казатомпрома» - национального оператора, основанного в 1997 г. и имеющего крупнейшую в отрасли базу запасов урана - 300 тыс. тонн. Кроме того, страна сделала ставку на технологию ПСВ (подземное скважинное выщелачивание), которая позволила резко снизить издержки и быстро наращивать добычу.
В результате Казахстан стал не просто лидером, а ключевым источником урана для всего рынка. Причём речь уже давно не только про добычу. Казахстан использует уран как инструмент для привлечения инвестиций и получения технологий. По сути, уран - это точка входа в формирование долгосрочных производственно-институциональных связей, выходящих за рамки собственно добычи.
И именно поэтому конкуренция вокруг Казахстана - это уже не просто борьба за месторождения. Это история про то, кто и как будет контролировать глобальные цепочки поставок урана.
В следующих постах расскажу, как в эту систему заходят Россия, Франция и Китай - и почему их стратегии принципиально различаются.
Таблицы: World Nuclear Association
#Казахстан
#Kazatomprom
#уран
#атомнаяэнергетика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
2🔥7👍3🏆1💅1
Россия в урановом секторе Казахстана
В предыдущем посте я писала о том, почему Казахстан является ключевым центром мирового рынка урана. Теперь расскажу о роли России в этой системе.
Российская атомная стратегия реализуется через(surprise, surprise) «Росатом» - вертикально интегрированный холдинг, охватывающий практически весь ядерно-топливный цикл: от добычи урана до строительства и эксплуатации АЭС, включая переработку топлива. Такая модель позволила России в 2010-е годы существенно укрепить позиции на международном рынке и сформировать один из крупнейших портфелей зарубежных атомных проектов.
Однако внутри этой системы есть важная особенность. Несмотря на сильные позиции в обогащении урана, производстве топлива и экспорте реакторных технологий, в сегменте добычи Россия остаётся зависимой от внешних источников:
🟣 потребность России - около 5,5 тыс. тонн в год
🟣 собственная добыча - 2,9-3,6 тыс. тонн
Именно поэтому Казахстан является для России критически важным направлением.
Российское присутствие в урановом секторе Казахстана оформлено через дочку «Росатома» Uranium One и сеть совместных предприятий с «Казатомпромом»:
🟣 ТОО «Каратау» (участок 2 месторождения Буденовское)
🟣 ТОО «Акбастау» (участки 1, 3 и 4 месторождения Буденовское)
🟣 ТОО «Буденовское» (участки 6 и 7)
🟣 ТОО «Южная горно-химическая компания» (месторождение Акдала и участок 4 месторождения Инкай)
При этом стратегия России в Казахстане не ограничивается доступом к сырью. Она включает более широкий ядерно-топливный контур:
🟣 Международный центр по обогащению урана в Ангарске
🟣 участие в Банке низкообогащённого урана МАГАТЭ
🟣 проект строительства АЭС, где в 2025 году «Росатом» возглавил консорциум по сооружению двух энергоблоков ВВЭР-1200
В целом российская модель ориентирована не столько на контроль над ресурсной базой, сколько на долгосрочную интеграцию в технологическую и инфраструктурную систему отрасли.
Что изменилось после 2022 года?
Санкционные ограничения усложнили расчёты, логистику и доступ к технологиям, увеличив транзакционные издержки. На этом фоне:
🟣 часть российских долей в казахстанских ТОО перераспределяется, в том числе в пользу Китая
🟣 Казахстан развивает альтернативные маршруты (например, Транскаспийский)
🟣 растёт значение «нероссийских» цепочек поставок
В результате формируется парадоксальная ситуация: Россия остаётся одним из сильнейших игроков в атомной отрасли, но в сегменте добычи урана её позиции в Казахстане ограничены и зависят от внешних условий.
Именно это определяет её стратегию в регионе:
контроль не месторождений, а всей цепочки - от сырья до конечного продукта.
В следующем посте разберу французскую модель и объясню, почему военный переворот в Нигере резко изменил расстановку сил.
#Kazatomprom
#Росатом
#уран
#атомнаяэнергетика
В предыдущем посте я писала о том, почему Казахстан является ключевым центром мирового рынка урана. Теперь расскажу о роли России в этой системе.
Российская атомная стратегия реализуется через
Однако внутри этой системы есть важная особенность. Несмотря на сильные позиции в обогащении урана, производстве топлива и экспорте реакторных технологий, в сегменте добычи Россия остаётся зависимой от внешних источников:
Именно поэтому Казахстан является для России критически важным направлением.
Российское присутствие в урановом секторе Казахстана оформлено через дочку «Росатома» Uranium One и сеть совместных предприятий с «Казатомпромом»:
При этом стратегия России в Казахстане не ограничивается доступом к сырью. Она включает более широкий ядерно-топливный контур:
В целом российская модель ориентирована не столько на контроль над ресурсной базой, сколько на долгосрочную интеграцию в технологическую и инфраструктурную систему отрасли.
Что изменилось после 2022 года?
Санкционные ограничения усложнили расчёты, логистику и доступ к технологиям, увеличив транзакционные издержки. На этом фоне:
В результате формируется парадоксальная ситуация: Россия остаётся одним из сильнейших игроков в атомной отрасли, но в сегменте добычи урана её позиции в Казахстане ограничены и зависят от внешних условий.
Именно это определяет её стратегию в регионе:
контроль не месторождений, а всей цепочки - от сырья до конечного продукта.
В следующем посте разберу французскую модель и объясню, почему военный переворот в Нигере резко изменил расстановку сил.
#Kazatomprom
#Росатом
#уран
#атомнаяэнергетика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
world-nuclear.org
World Uranium Mining Production - World Nuclear Association
About three-quarters of the world's production of uranium from mines is from Kazakhstan, Canada, Australia and Namibia. Another 11 countries contribute the rest.
👍5🔥4
Спешу поделиться небольшим профессиональным достижением: подготовила аналитическую заметку для статьи о возвращении атома в европейскую повестку для Forbes Russia. И даже цитаты есть!
Forbes.ru
Обратно к атому: почему Европе снова нужна ядерная энергетика и при чем здесь Россия
ЕС признал, что отказ от ядерной энергетики в пользу солнечной и ветряной был стратегической ошибкой. Теперь Европа будет инвестировать в производство малых модульных реакторов (ММР), но продолжит использовать и традиционные АЭС. Параллельно придетс
🔥11👏5🏆4👍1💅1
Пропадала некоторое время - готовилась к самому сложному (и последнему) экзамену по специальности. И, вуаля, сегодня я его сдала на отлично! 🥳
Кандидатский минимум в кармане, и больше никаких экзаменов! Впереди - только работа над диссертацией: планирую ускориться летом, чтобы к концу года уже был готовый текст. А потом уже сложные бюрократические процедуры, но об этом подумаю позже.
В ближайшее время выложу завершающий пост про Россию, атом и Казахстан (задолжала) и расскажу о своих академических успехах.
А сейчас немного выдохну и пожелаю всем отличного лета!🪩
Кандидатский минимум в кармане, и больше никаких экзаменов! Впереди - только работа над диссертацией: планирую ускориться летом, чтобы к концу года уже был готовый текст. А потом уже сложные бюрократические процедуры, но об этом подумаю позже.
В ближайшее время выложу завершающий пост про Россию, атом и Казахстан (задолжала) и расскажу о своих академических успехах.
А сейчас немного выдохну и пожелаю всем отличного лета!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥10🏆6
Франция в урановом секторе Казахстана
Наконец дописала давно обещанный пост о французской модели присутствия в урановом секторе Казахстана и о том, почему военный переворот в Нигере резко усилил интерес Парижа к Центральной Азии.
Французская атомная отрасль выстроена вокруг трёх крупных государственных и квазигосударственных компаний:
🟣 EDF эксплуатирует 56 атомных энергоблоков страны
🟣 Orano отвечает за добычу, конверсию, обогащение и переработку урана
🟣 Framatome производит топливные сборки, проектирует реакторы и обслуживает АЭС
Атомная энергетика обеспечивает до 70-75% производства электроэнергии во Франции. Однако у этой модели есть важное структурное ограничение: собственного урана страна практически не добывает. Последний французский рудник в Жуаке был закрыт в 2001 году, а для работы национального атомного парка требуется около 8,2 тыс. тонн природного урана ежегодно.
Вся эта потребность покрывается за счёт импорта. Поэтому надёжность внешних поставщиков для Франции имеет стратегическое значение. Ещё до последних политических кризисов Центральная Азия занимала важное место во французской системе снабжения:
🇰🇿в 2022 году около 29% импорта урана приходилось на Казахстан
🇺🇿ещё около 17% - на Узбекистан
Что изменилось после 2023 года?
Летом 2023 года в Нигере произошёл военный переворот. После смены власти условия работы французской Orano начали пересматриваться: компания утратила операционный контроль над рядом активов, была отозвана лицензия на разработку месторождения Imouraren, а экспорт урана с рудника Somaïr фактически остановился.
Для Франции это стало наглядным напоминанием о том, насколько уязвимой может быть атомная модель, полностью зависящая от импортного сырья.
На этом фоне Казахстан стал восприниматься как более предсказуемый партнёр с уже сложившейся системой сотрудничества.
Осенью 2023 года Эмманюэль Макрон🗣 впервые посетил Астану, где атомная энергетика была обозначена одним из приоритетов двустороннего взаимодействия. Одновременно «Казатомпром» и Framatome заключили соглашения в сфере ядерно-топливного цикла и подготовки кадров.
При этом французское присутствие в Казахстане началось задолго до нигерского кризиса. Его центральным элементом остаётся СП «КАТКО», созданное ещё в 1996 году:
🟣 51% принадлежит Orano
🟣 49% - «Казатомпрому»
🟣 проектная мощность составляет около 4 тыс. тонн урана в год
В июле 2025 года на участке «Южный Торткудук» был запущен новый перерабатывающий завод. Запасы участка оцениваются примерно в 46 тыс. тонн урана, а с 2026 года «КАТКО» рассчитывает вернуться к номинальному уровню добычи.
Французская модель в Казахстане также не ограничивается доступом к сырью. С 2021 года технологии Framatome используются на заводе «Ульба-ТВС» в Усть-Каменогорске, который производит тепловыделяющие сборки преимущественно для китайских АЭС. В результате складывается интересная конфигурация: французские технологии используются на казахстанско-китайском предприятии для производства топлива, ориентированного прежде всего на рынок КНР.
В целом, стратегия Франции в Казахстане строится на сочетании трёх элементов:
🟣 диверсификация источников природного урана
🟣 участие в последующих стадиях ядерно-топливного цикла
🟣 укрепление политических связей с Казахстаном
Военный переворот в Нигере сделал регион значительно более важным для французов. Теперь задача Парижа заключается в формировании более устойчивой и диверсифицированной системы снабжения.
В следующем посте разберу китайскую модель и покажу, как Пекин объединяет добычу урана, производство топлива и собственную логистическую инфраструктуру.
На фото: «Казатомпром» и Framatome подписали соглашения о сотрудничестве, 1 ноября 2023 года (источник: Kazatomprom).
#Kazatomprom
#Orano
#Франция
#уран
#атомнаяэнергетика
Наконец дописала давно обещанный пост о французской модели присутствия в урановом секторе Казахстана и о том, почему военный переворот в Нигере резко усилил интерес Парижа к Центральной Азии.
Французская атомная отрасль выстроена вокруг трёх крупных государственных и квазигосударственных компаний:
Атомная энергетика обеспечивает до 70-75% производства электроэнергии во Франции. Однако у этой модели есть важное структурное ограничение: собственного урана страна практически не добывает. Последний французский рудник в Жуаке был закрыт в 2001 году, а для работы национального атомного парка требуется около 8,2 тыс. тонн природного урана ежегодно.
Вся эта потребность покрывается за счёт импорта. Поэтому надёжность внешних поставщиков для Франции имеет стратегическое значение. Ещё до последних политических кризисов Центральная Азия занимала важное место во французской системе снабжения:
🇰🇿в 2022 году около 29% импорта урана приходилось на Казахстан
🇺🇿ещё около 17% - на Узбекистан
Что изменилось после 2023 года?
Летом 2023 года в Нигере произошёл военный переворот. После смены власти условия работы французской Orano начали пересматриваться: компания утратила операционный контроль над рядом активов, была отозвана лицензия на разработку месторождения Imouraren, а экспорт урана с рудника Somaïr фактически остановился.
Для Франции это стало наглядным напоминанием о том, насколько уязвимой может быть атомная модель, полностью зависящая от импортного сырья.
На этом фоне Казахстан стал восприниматься как более предсказуемый партнёр с уже сложившейся системой сотрудничества.
Осенью 2023 года Эмманюэль Макрон
При этом французское присутствие в Казахстане началось задолго до нигерского кризиса. Его центральным элементом остаётся СП «КАТКО», созданное ещё в 1996 году:
В июле 2025 года на участке «Южный Торткудук» был запущен новый перерабатывающий завод. Запасы участка оцениваются примерно в 46 тыс. тонн урана, а с 2026 года «КАТКО» рассчитывает вернуться к номинальному уровню добычи.
Французская модель в Казахстане также не ограничивается доступом к сырью. С 2021 года технологии Framatome используются на заводе «Ульба-ТВС» в Усть-Каменогорске, который производит тепловыделяющие сборки преимущественно для китайских АЭС. В результате складывается интересная конфигурация: французские технологии используются на казахстанско-китайском предприятии для производства топлива, ориентированного прежде всего на рынок КНР.
В целом, стратегия Франции в Казахстане строится на сочетании трёх элементов:
Военный переворот в Нигере сделал регион значительно более важным для французов. Теперь задача Парижа заключается в формировании более устойчивой и диверсифицированной системы снабжения.
В следующем посте разберу китайскую модель и покажу, как Пекин объединяет добычу урана, производство топлива и собственную логистическую инфраструктуру.
На фото: «Казатомпром» и Framatome подписали соглашения о сотрудничестве, 1 ноября 2023 года (источник: Kazatomprom).
#Kazatomprom
#Orano
#Франция
#уран
#атомнаяэнергетика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1❤6🔥2
Китай в урановом секторе Казахстана
Хотя Китай не является темой моего канала, для полноты картины его точно нужно разобрать. Без этого сравнение российской и французской моделей в Казахстане будет неполным.
За последние два десятилетия Китай превратился в одного из ключевых внешних игроков атомного сектора Центральной Азии. Причина довольно проста: китайская атомная программа растёт гораздо быстрее собственной сырьевой базы.
По оценкам IRIS, к 2030 году потребление урана в КНР может достигнуть 22,6 тыс. тонн в год, тогда как внутренняя добыча в начале 2020-х покрывала лишь около 13% спроса.
Отсюда и особая роль Казахстана: сегодня он обеспечивает порядка двух третей китайского импорта урана. В целом, китайская стратегия строится сразу из нескольких направлений:
🟣 развитие собственных месторождений
🟣 инвестиции в зарубежную добычу
🟣 долгосрочные закупки урана на внешних рынках
🟣 формирование стратегических запасов
В Казахстане эта модель начала складываться ещё во второй половине 2000-х. С 2006 года «Казатомпром» последовательно заключал соглашения с крупнейшими китайскими корпорациями CGN и CNNC - сначала о поставках урана и участии в добыче, а затем и о сотрудничестве на последующих стадиях ядерно-топливного цикла.
Сегодня китайское присутствие включает сразу несколько крупных проектов:
🟣 СП «Семизбай-U», где китайская CGN владеет 49%
🟣 49% в «ДП «Орталык», разрабатывающем Мынкудук и Жалпак
🟣 завод «Ульба-ТВС» в Усть-Каменогорске, производящий тепловыделяющие сборки для китайских АЭС
Особенно заметно позиции Китая усилились с конца 2024 года. Китайские структуры получили доли в СП «Заречное» и проекте «Хорасан-U», которые ранее принадлежали российским компаниям.
Как и в случае с Россией и Францией, китайская стратегия не заканчивается на разработке месторождений. CNNC развивает инфраструктуру хранения урана в районе Алашанькоу на китайско-казахстанской границе. Планируемая ёмкость хранилища - до 23 тыс. тонн, что сопоставимо с годовой добычей Казахстана. Кроме того, китайские компании рассматриваются среди возможных участников строительства следующих казахстанских АЭС после первого проекта с «Росатомом».
В результате китайская модель выглядит наиболее комплексной. Пекин стремится одновременно закрепиться в добыче, обеспечить долгосрочные закупки сырья, развивать производство топлива и создавать собственную логистическую инфраструктуру. Именно поэтому Китай постепенно превращается из крупнейшего покупателя казахстанского урана в одного из ключевых участников всей цепочки.
При этом Россия, Франция и Китай - не единственные внешние игроки. Канада через Cameco обеспечивает около 6% добычи Казахстана, а японские компании Sumitomo, Kansai Electric Power и TEPCO также сохраняют миноритарные доли в ряде проектов.
На фото: «Казатомпром» заключил долгосрочный контракт на поставку урана с компанией China National Uranium Corporation Limited, 9 ноября 2023 года (источник: Kazatomprom).
#Kazatomprom
#Китай
#уран
#атомнаяэнергетика
Хотя Китай не является темой моего канала, для полноты картины его точно нужно разобрать. Без этого сравнение российской и французской моделей в Казахстане будет неполным.
За последние два десятилетия Китай превратился в одного из ключевых внешних игроков атомного сектора Центральной Азии. Причина довольно проста: китайская атомная программа растёт гораздо быстрее собственной сырьевой базы.
По оценкам IRIS, к 2030 году потребление урана в КНР может достигнуть 22,6 тыс. тонн в год, тогда как внутренняя добыча в начале 2020-х покрывала лишь около 13% спроса.
Отсюда и особая роль Казахстана: сегодня он обеспечивает порядка двух третей китайского импорта урана. В целом, китайская стратегия строится сразу из нескольких направлений:
В Казахстане эта модель начала складываться ещё во второй половине 2000-х. С 2006 года «Казатомпром» последовательно заключал соглашения с крупнейшими китайскими корпорациями CGN и CNNC - сначала о поставках урана и участии в добыче, а затем и о сотрудничестве на последующих стадиях ядерно-топливного цикла.
Сегодня китайское присутствие включает сразу несколько крупных проектов:
Особенно заметно позиции Китая усилились с конца 2024 года. Китайские структуры получили доли в СП «Заречное» и проекте «Хорасан-U», которые ранее принадлежали российским компаниям.
Как и в случае с Россией и Францией, китайская стратегия не заканчивается на разработке месторождений. CNNC развивает инфраструктуру хранения урана в районе Алашанькоу на китайско-казахстанской границе. Планируемая ёмкость хранилища - до 23 тыс. тонн, что сопоставимо с годовой добычей Казахстана. Кроме того, китайские компании рассматриваются среди возможных участников строительства следующих казахстанских АЭС после первого проекта с «Росатомом».
В результате китайская модель выглядит наиболее комплексной. Пекин стремится одновременно закрепиться в добыче, обеспечить долгосрочные закупки сырья, развивать производство топлива и создавать собственную логистическую инфраструктуру. Именно поэтому Китай постепенно превращается из крупнейшего покупателя казахстанского урана в одного из ключевых участников всей цепочки.
При этом Россия, Франция и Китай - не единственные внешние игроки. Канада через Cameco обеспечивает около 6% добычи Казахстана, а японские компании Sumitomo, Kansai Electric Power и TEPCO также сохраняют миноритарные доли в ряде проектов.
На фото: «Казатомпром» заключил долгосрочный контракт на поставку урана с компанией China National Uranium Corporation Limited, 9 ноября 2023 года (источник: Kazatomprom).
#Kazatomprom
#Китай
#уран
#атомнаяэнергетика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥9
Энергетический суверенитет Франции зависит не только от реакторов
Забастовка работников французской государственной электроэнергетической компании EDF привела к снижению мощности второго энергоблока АЭС «Фламанвиль». Позднее выяснилось, что масштаб оказался намного больше: в ночь на 14 сентября из энергосистемы временно выпало около 6,5 ГВт мощности, главным образом за счёт снижения выработки семи атомных реакторов.
На следующий день протестные действия затронули уже восемь реакторов и газовую генерацию, а крупнейший французский СПГ-терминал Dunkirk LNG сократил пропускную способность до 4 ГВт·ч в сутки. Причиной конфликта стали планы пересмотреть льготные тарифы на электроэнергию для работников отрасли. При этом безопасность энергоснабжения нарушена не была, а Франция сохранила статус нетто-экспортёра электроэнергии.
На мой взгляд, это хороший пример того, почему энергетический суверенитет нельзя сводить только к наличию собственных электростанций и технологий. Французский атом действительно снижает зависимость страны от импортного газа, но эксплуатация такого парка требует ещё одного дефицитного ресурса - устойчивой системы EDF с квалифицированными кадрами, работающими институтами и приемлемым для сотрудников социальным контрактом. Забастовка буквально за несколько часов превратила трудовой спор в потерю нескольких гигаватт мощности.
При этом ситуация одновременно показала и силу французской модели. Удар пришёлся сразу по атомной генерации и СПГ-инфраструктуре, имеющей значение не только для Франции, но и для соседних рынков, - однако страна продолжила экспортировать электронергию. Поэтому энергетический суверенитет страны здесь проявляется скорее не в отсутствии уязвимостей, а в способности системы выдерживать их без потери своей основной функции.
Забастовка работников французской государственной электроэнергетической компании EDF привела к снижению мощности второго энергоблока АЭС «Фламанвиль». Позднее выяснилось, что масштаб оказался намного больше: в ночь на 14 сентября из энергосистемы временно выпало около 6,5 ГВт мощности, главным образом за счёт снижения выработки семи атомных реакторов.
На следующий день протестные действия затронули уже восемь реакторов и газовую генерацию, а крупнейший французский СПГ-терминал Dunkirk LNG сократил пропускную способность до 4 ГВт·ч в сутки. Причиной конфликта стали планы пересмотреть льготные тарифы на электроэнергию для работников отрасли. При этом безопасность энергоснабжения нарушена не была, а Франция сохранила статус нетто-экспортёра электроэнергии.
На мой взгляд, это хороший пример того, почему энергетический суверенитет нельзя сводить только к наличию собственных электростанций и технологий. Французский атом действительно снижает зависимость страны от импортного газа, но эксплуатация такого парка требует ещё одного дефицитного ресурса - устойчивой системы EDF с квалифицированными кадрами, работающими институтами и приемлемым для сотрудников социальным контрактом. Забастовка буквально за несколько часов превратила трудовой спор в потерю нескольких гигаватт мощности.
При этом ситуация одновременно показала и силу французской модели. Удар пришёлся сразу по атомной генерации и СПГ-инфраструктуре, имеющей значение не только для Франции, но и для соседних рынков, - однако страна продолжила экспортировать электронергию. Поэтому энергетический суверенитет страны здесь проявляется скорее не в отсутствии уязвимостей, а в способности системы выдерживать их без потери своей основной функции.
Telegram
Геоэнергетика ИНФО
Во Франции начались забастовки в крупнейшем операторе АЭС
Накануне в знак протеста против планов правительства сократить так называемый «тариф агента» - льготу на оплату электроэнергии и газа для сотрудников энергетической госкомпании EDF, второй реактор…
Накануне в знак протеста против планов правительства сократить так называемый «тариф агента» - льготу на оплату электроэнергии и газа для сотрудников энергетической госкомпании EDF, второй реактор…
❤5🔥5
Урана в мире достаточно. Но это ещё не значит, что топлива хватит
OECD NEA и МАГАТЭ выпустили новый Uranium 2026: Resources, Production and Demand - традиционную "Красную книгу" мировой урановой отрасли. Выявленные ресурсы урана с себестоимостью извлечения до $260/кгU теперь превышают 8,1 млн тонн: по оценке авторов, этого достаточно даже для сценария высокого роста атомной энергетики до 2050 года.
Добыча тоже реагирует на растущий спрос: как отмечает портал "Атомная энергия 2.0", в 2023–2024 годах она выросла примерно на 20% по сравнению с предыдущими двумя годами. Но есть важная оговорка: от открытия месторождения до полноценной добычи может пройти 15-20 лет. Поэтому главный риск сегодня связан не с физической нехваткой урана, а со способностью вовремя превратить геологические ресурсы в реальные поставки.
И здесь, на мой взгляд, начинается самое интересное. Запасы урана сами по себе довольно мало говорят об энергетической безопасности. Между рудой в земле и топливной сборкой в реакторе есть несколько этапов: добыча, конверсия, обогащение, изготовление топлива и логистика. Возникни проблема на любом из этих этапов - и вся цепочка может оказаться под угрозой.
Для Европы это особенно заметно на фоне курса на снижение зависимости от российского ядерного топливного цикла. По данным Euratom Supply Agency, в 2025 году на Россию всё ещё приходилось около 24% услуг по конверсии и 23% услуг по обогащению, поставленных потребителям ЕС. То есть заменить российский уран как сырьё - только часть задачи, значительно сложнее одновременно создать альтернативные мощности на следующих стадиях ЯТЦ.
Франция как раз пытается расширить это технологическое "бутылочное горлышко": в апреле власти разрешили Orano увеличить мощности завода Georges Besse II по обогащению урана с шести до десяти модулей.
Поэтому новая Red Book хорошо показывает, куда постепенно смещается конкуренция в атомной энергетике (и подтверждает вывод, о котором я писала в своей статье): борьба идёт не за сам уран, а за контроль над всей цепочкой, гарантирующей его превращение в топливо для реактора.
OECD NEA и МАГАТЭ выпустили новый Uranium 2026: Resources, Production and Demand - традиционную "Красную книгу" мировой урановой отрасли. Выявленные ресурсы урана с себестоимостью извлечения до $260/кгU теперь превышают 8,1 млн тонн: по оценке авторов, этого достаточно даже для сценария высокого роста атомной энергетики до 2050 года.
Добыча тоже реагирует на растущий спрос: как отмечает портал "Атомная энергия 2.0", в 2023–2024 годах она выросла примерно на 20% по сравнению с предыдущими двумя годами. Но есть важная оговорка: от открытия месторождения до полноценной добычи может пройти 15-20 лет. Поэтому главный риск сегодня связан не с физической нехваткой урана, а со способностью вовремя превратить геологические ресурсы в реальные поставки.
И здесь, на мой взгляд, начинается самое интересное. Запасы урана сами по себе довольно мало говорят об энергетической безопасности. Между рудой в земле и топливной сборкой в реакторе есть несколько этапов: добыча, конверсия, обогащение, изготовление топлива и логистика. Возникни проблема на любом из этих этапов - и вся цепочка может оказаться под угрозой.
Для Европы это особенно заметно на фоне курса на снижение зависимости от российского ядерного топливного цикла. По данным Euratom Supply Agency, в 2025 году на Россию всё ещё приходилось около 24% услуг по конверсии и 23% услуг по обогащению, поставленных потребителям ЕС. То есть заменить российский уран как сырьё - только часть задачи, значительно сложнее одновременно создать альтернативные мощности на следующих стадиях ЯТЦ.
Франция как раз пытается расширить это технологическое "бутылочное горлышко": в апреле власти разрешили Orano увеличить мощности завода Georges Besse II по обогащению урана с шести до десяти модулей.
Поэтому новая Red Book хорошо показывает, куда постепенно смещается конкуренция в атомной энергетике (и подтверждает вывод, о котором я писала в своей статье): борьба идёт не за сам уран, а за контроль над всей цепочкой, гарантирующей его превращение в топливо для реактора.
Nuclear Energy Agency (NEA)
Uranium 2026: Resources, Production and Demand
Uranium is the primary raw material fuelling all nuclear fission reactors today. Countries around the world use it to reliably generate low-carbon electricity, process heat and hydrogen, as part of their strategies to reduce carbon emissions and to increase…
🔥5❤3👏2🍓1💅1
Channel name was changed to «Анастасия Ощепкова | Энергетика без пересказа»
Немного меняю этот канал - и, кажется, вовремя
Когда я заводила его, идея была довольно простой: писать про аспирантуру, диссертацию, статьи, конференции и всё, что происходит вокруг PhD. Ну и немного про энергетику.
Сейчас я уже на финальном году обучения, диссертация постепенно движется к завершению, а сам канал за это время стал для меня чем-то большим, чем просто «записки аспиранта».
Поэтому дальше здесь будет немного другой фокус. Я хочу больше писать об энергетике и международной энергетической политике - но не превращать канал в ещё одну новостную ленту. Новостей и без того слишком много.
Мне интереснее выбирать несколько действительно важных сюжетов и разбираться, что за ними стоит: читать первоисточники, смотреть документы и цифры, добавлять политический и исторический контекст и пытаться понять, что конкретная новость на самом деле меняет.
Здесь будут атомная энергетика, нефтегаз, энергопереход, стратегии компаний и государств, энергетическая безопасность и международная политика. Россия и Франция останутся моей особой специализацией, но ограничиваться только ими я больше не хочу.
PhD тоже никуда не исчезнет. Просто вместо попыток рассказывать «как правильно быть аспирантом» мне гораздо интереснее показывать исследовательскую кухню: как из десятков источников складывается аргумент, почему первоисточник иногда полностью меняет впечатление от новости, где исследователь ошибается и как вообще рождается экспертный вывод.
Чтобы в канале было проще ориентироваться, постепенно появятся четыре рубрики:
#разбор - важное событие и его последствия
#первоисточник - документы, отчёты и цифры, которые стоит изучить
#контекст - объяснение более широких процессов, стоящих за отдельной новостью
#исследовательскаякухня - работа исследователя изнутри
В общем, этот канал постепенно становится не столько про диссертацию об энергетике, сколько про энергетику глазами исследователя. Мне кажется, именно таким я давно и хотела его видеть.
Если вы здесь давно - спасибо, что остаётесь🩷. А если пришли недавно, надеюсь, теперь будет гораздо понятнее, зачем сюда возвращаться.
Когда я заводила его, идея была довольно простой: писать про аспирантуру, диссертацию, статьи, конференции и всё, что происходит вокруг PhD. Ну и немного про энергетику.
Сейчас я уже на финальном году обучения, диссертация постепенно движется к завершению, а сам канал за это время стал для меня чем-то большим, чем просто «записки аспиранта».
Поэтому дальше здесь будет немного другой фокус. Я хочу больше писать об энергетике и международной энергетической политике - но не превращать канал в ещё одну новостную ленту. Новостей и без того слишком много.
Мне интереснее выбирать несколько действительно важных сюжетов и разбираться, что за ними стоит: читать первоисточники, смотреть документы и цифры, добавлять политический и исторический контекст и пытаться понять, что конкретная новость на самом деле меняет.
Здесь будут атомная энергетика, нефтегаз, энергопереход, стратегии компаний и государств, энергетическая безопасность и международная политика. Россия и Франция останутся моей особой специализацией, но ограничиваться только ими я больше не хочу.
PhD тоже никуда не исчезнет. Просто вместо попыток рассказывать «как правильно быть аспирантом» мне гораздо интереснее показывать исследовательскую кухню: как из десятков источников складывается аргумент, почему первоисточник иногда полностью меняет впечатление от новости, где исследователь ошибается и как вообще рождается экспертный вывод.
Чтобы в канале было проще ориентироваться, постепенно появятся четыре рубрики:
#разбор - важное событие и его последствия
#первоисточник - документы, отчёты и цифры, которые стоит изучить
#контекст - объяснение более широких процессов, стоящих за отдельной новостью
#исследовательскаякухня - работа исследователя изнутри
В общем, этот канал постепенно становится не столько про диссертацию об энергетике, сколько про энергетику глазами исследователя. Мне кажется, именно таким я давно и хотела его видеть.
Если вы здесь давно - спасибо, что остаётесь🩷. А если пришли недавно, надеюсь, теперь будет гораздо понятнее, зачем сюда возвращаться.
🔥11❤4👏3🍓1💅1
Анастасия Ощепкова | Энергетика без пересказа pinned «Немного меняю этот канал - и, кажется, вовремя Когда я заводила его, идея была довольно простой: писать про аспирантуру, диссертацию, статьи, конференции и всё, что происходит вокруг PhD. Ну и немного про энергетику. Сейчас я уже на финальном году обучения…»
Россия и Франция начинают импортозамещать друг друга в атомной отрасли
Почти одновременно появились две новости, которые по отдельности выглядят довольно техническими. Вместе они показывают, как меняется российско-французская взаимозависимость в атомной энергетике.
Во Франции вновь обсуждают одно из уязвимых мест национального ядерного топливного цикла. Как следует из письменного вопроса, опубликованного Сенатом Франции 24 сентября, конверсия французского переработанного урана в UF₆ (гексафторид урана) сейчас осуществляется в России компанией Tenex, входящей в "Росатом". Контракт с французской компанией EDF действует до 2032 года. После этого EDF рассчитывает перейти к собственной французской или европейской цепочке работы с переработанным ураном - то есть ураном, который извлекают из уже отработавшего ядерного топлива и затем снова возвращают в топливный цикл. Но инвестиционного решения о создании необходимых мощностей пока нет.
Практически зеркальная история происходит в России. На Электрохимическом заводе в Зеленогорске запущена вторая установка по переработке обеднённого гексафторида урана (ОГФУ), увеличившая мощности площадки с 10 до 20 тыс. тонн в год. Нынешняя W2-ЭХЗ создавалась с использованием французских технологий и оборудования Orano Projets - поставки импортного оборудования были завершены ещё в 2022 году.
Но следующие три установки "Росатом" рассчитывает строить уже на российской технологии. Президент "ТВЭЛ" Наталья Никипелова заявила, что отечественный аналог разрабатывался параллельно с созданием нынешней французской по происхождению установки и теперь именно его предполагается тиражировать.
Получается любопытная ситуация. Франция пытается убрать российское технологическое звено из работы с переработанным ураном, Россия - французское звено из переработки ОГФУ. Речь идёт о разных стадиях топливного цикла, поэтому буквально зеркальными эти проекты назвать нельзя, но логика у них одна: компетенции, которые раньше было рациональнее получать у партнёра, постепенно локализуются внутри страны.
Именно поэтому про российско-французские атомные отношения после 2022 года нельзя сказать однозначно - "сохранились" они или "прекратились". Скорее, они входят в фазу постепенной пересборки технологической взаимозависимости.
Причём этот процесс хорошо показывает, почему политический разрыв и промышленный разрыв живут в разных временных масштабах. Торговый поток иногда можно перенаправить за месяцы, но для замещения отдельного звена ядерного топливного цикла нужны собственная технология, оборудование, лицензирование, инвестиции и годы строительства.
В этой новости интересен обозначенный срок - 2032-2033 годы. Именно к этому моменту станет понятно, удалось ли Франции создать альтернативу российской конверсии переработанного урана. А с российской стороны стоит следить, когда заявленная отечественная технология переработки ОГФУ перейдёт от разработки к серийному промышленному тиражированию.
#разбор
Почти одновременно появились две новости, которые по отдельности выглядят довольно техническими. Вместе они показывают, как меняется российско-французская взаимозависимость в атомной энергетике.
Во Франции вновь обсуждают одно из уязвимых мест национального ядерного топливного цикла. Как следует из письменного вопроса, опубликованного Сенатом Франции 24 сентября, конверсия французского переработанного урана в UF₆ (гексафторид урана) сейчас осуществляется в России компанией Tenex, входящей в "Росатом". Контракт с французской компанией EDF действует до 2032 года. После этого EDF рассчитывает перейти к собственной французской или европейской цепочке работы с переработанным ураном - то есть ураном, который извлекают из уже отработавшего ядерного топлива и затем снова возвращают в топливный цикл. Но инвестиционного решения о создании необходимых мощностей пока нет.
Практически зеркальная история происходит в России. На Электрохимическом заводе в Зеленогорске запущена вторая установка по переработке обеднённого гексафторида урана (ОГФУ), увеличившая мощности площадки с 10 до 20 тыс. тонн в год. Нынешняя W2-ЭХЗ создавалась с использованием французских технологий и оборудования Orano Projets - поставки импортного оборудования были завершены ещё в 2022 году.
Но следующие три установки "Росатом" рассчитывает строить уже на российской технологии. Президент "ТВЭЛ" Наталья Никипелова заявила, что отечественный аналог разрабатывался параллельно с созданием нынешней французской по происхождению установки и теперь именно его предполагается тиражировать.
Получается любопытная ситуация. Франция пытается убрать российское технологическое звено из работы с переработанным ураном, Россия - французское звено из переработки ОГФУ. Речь идёт о разных стадиях топливного цикла, поэтому буквально зеркальными эти проекты назвать нельзя, но логика у них одна: компетенции, которые раньше было рациональнее получать у партнёра, постепенно локализуются внутри страны.
Именно поэтому про российско-французские атомные отношения после 2022 года нельзя сказать однозначно - "сохранились" они или "прекратились". Скорее, они входят в фазу постепенной пересборки технологической взаимозависимости.
Причём этот процесс хорошо показывает, почему политический разрыв и промышленный разрыв живут в разных временных масштабах. Торговый поток иногда можно перенаправить за месяцы, но для замещения отдельного звена ядерного топливного цикла нужны собственная технология, оборудование, лицензирование, инвестиции и годы строительства.
В этой новости интересен обозначенный срок - 2032-2033 годы. Именно к этому моменту станет понятно, удалось ли Франции создать альтернативу российской конверсии переработанного урана. А с российской стороны стоит следить, когда заявленная отечественная технология переработки ОГФУ перейдёт от разработки к серийному промышленному тиражированию.
#разбор
🔥5👍2👏2
Публикация ВАК-статей: год на ответ - это нормально?
#исследовательскаякухня
Одна из довольно специфических аспирантских болей - публикация ВАК-статей.
Для начала процедуры рассмотрения кандидатской диссертации по историческим наукам нужны как минимум три статьи в рецензируемых журналах из перечня ВАК - Высшей аттестационной комиссии.
Само по себе требование вполне понятно. Результаты исследования должны пройти независимое рецензирование и быть опубликованы до защиты. Но вот то, сколько времени занимает этот процесс, иногда кажется совершенно ненормальным.
Первую статью я отправила в журнал БФУ им. И. Канта в сентябре 2025 года. Обратную связь получила только сейчас - ровно через год. Статью приняли, но опубликована она будет только в феврале 2027-го (!).
Со второй статьёй в «Истории и современном мировоззрении» всё прошло быстро.
Третья, для «Вестника СПбГУ», пока дала мне самый полезный опыт: действительно содержательные рецензии, видно, что текст внимательно читали. Но статью приняли ещё в январе 2026 года, а публикации до сих пор нет.
Четвёртую я отправила в «Международные процессы» (на секундочку, МГИМО) в декабре 2025 года. Почти десять месяцев спустя статус всё ещё «на рецензии», на письма никто не отвечает.
Я понимаю, что качественное рецензирование требует времени. Но длительное рецензирование и отсутствие коммуникации - всё-таки разные вещи.
За год само исследование может начать терять актуальность: появляются новые данные, документы, события, а статья всё ещё ждёт своей очереди. Я уже и не говорю про концепцию уважения к чужому времени.
Мне кажется, эту систему давно пора модернизировать: сделать сроки рассмотрения понятнее, статусы рукописей прозрачнее, а коммуникацию с авторами - адекватной.
#исследовательскаякухня
Одна из довольно специфических аспирантских болей - публикация ВАК-статей.
Для начала процедуры рассмотрения кандидатской диссертации по историческим наукам нужны как минимум три статьи в рецензируемых журналах из перечня ВАК - Высшей аттестационной комиссии.
Само по себе требование вполне понятно. Результаты исследования должны пройти независимое рецензирование и быть опубликованы до защиты. Но вот то, сколько времени занимает этот процесс, иногда кажется совершенно ненормальным.
Первую статью я отправила в журнал БФУ им. И. Канта в сентябре 2025 года. Обратную связь получила только сейчас - ровно через год. Статью приняли, но опубликована она будет только в феврале 2027-го (!).
Со второй статьёй в «Истории и современном мировоззрении» всё прошло быстро.
Третья, для «Вестника СПбГУ», пока дала мне самый полезный опыт: действительно содержательные рецензии, видно, что текст внимательно читали. Но статью приняли ещё в январе 2026 года, а публикации до сих пор нет.
Четвёртую я отправила в «Международные процессы» (на секундочку, МГИМО) в декабре 2025 года. Почти десять месяцев спустя статус всё ещё «на рецензии», на письма никто не отвечает.
Я понимаю, что качественное рецензирование требует времени. Но длительное рецензирование и отсутствие коммуникации - всё-таки разные вещи.
За год само исследование может начать терять актуальность: появляются новые данные, документы, события, а статья всё ещё ждёт своей очереди. Я уже и не говорю про концепцию уважения к чужому времени.
Мне кажется, эту систему давно пора модернизировать: сделать сроки рассмотрения понятнее, статусы рукописей прозрачнее, а коммуникацию с авторами - адекватной.
❤3🔥3👍2
Почему Европе снова нужен уголь, даже если она от него отказывается
Европа много лет закрывает угольные электростанции. Если в 1990 году уголь давал больше трети всей электроэнергии ЕС, то в 2025-м его доля упала примерно до 9%.
И всё же этой осенью уголь Европе снова понадобился. Причина простая: газ стал слишком дорогим. Когда цена газа в Европе поднялась выше €80 за МВт·ч, часть угольных электростанций снова стала выгоднее газовых. По оценкам экспертов, которые приводит Reuters, в ближайшие месяцы выработка из угля может заметно вырасти, а из газа - снизиться.
На первый взгляд выглядит странно. Европа строит всё больше солнечных и ветровых электростанций, сокращает выбросы, и вдруг опять возвращается к углю. Но дело здесь не столько в угле и даже не в ВИЭ, а в том, как вообще работает энергосистема.
Солнце и ветер могут производить очень много дешёвой электроэнергии, но они не всегда могут произвести её именно тогда, когда она особенно нужна. Солнце садится. Ветер может стихнуть. Потребление вечером, наоборот, растёт. И в этот момент системе нужен источник, который можно включить или загрузить сильнее по команде. Раньше такую роль во многом выполняли газовые и угольные станции, будучи не только источником электроэнергии, но и своего рода страховкой для всей системы.
Отсюда и нынешний парадокс. Европа довольно быстро научилась заменять часть объёма угольной и газовой генерации солнечной и ветровой. Но заменить их вторую функцию - быть доступными именно в нужный момент - оказалось сложнее. Для этого нужны накопители энергии, более мощные сети между странами, управление спросом, гидроэнергетика, атомные станции и другие источники, которые помогают системе переживать часы или дни, когда солнца и ветра недостаточно.
Поэтому возврат угля сейчас - не обязательно признак того, что Европа передумала реализовывать энергопереход. Скорее это напоминание о том, что мало построить много ВИЭ, нужно ещё перестроить всю систему так, чтобы она могла работать без угля и газа в любой конкретный час. И именно это сейчас становится одним из главных испытаний для европейского энергоперехода.
#контекст
Европа много лет закрывает угольные электростанции. Если в 1990 году уголь давал больше трети всей электроэнергии ЕС, то в 2025-м его доля упала примерно до 9%.
И всё же этой осенью уголь Европе снова понадобился. Причина простая: газ стал слишком дорогим. Когда цена газа в Европе поднялась выше €80 за МВт·ч, часть угольных электростанций снова стала выгоднее газовых. По оценкам экспертов, которые приводит Reuters, в ближайшие месяцы выработка из угля может заметно вырасти, а из газа - снизиться.
На первый взгляд выглядит странно. Европа строит всё больше солнечных и ветровых электростанций, сокращает выбросы, и вдруг опять возвращается к углю. Но дело здесь не столько в угле и даже не в ВИЭ, а в том, как вообще работает энергосистема.
Солнце и ветер могут производить очень много дешёвой электроэнергии, но они не всегда могут произвести её именно тогда, когда она особенно нужна. Солнце садится. Ветер может стихнуть. Потребление вечером, наоборот, растёт. И в этот момент системе нужен источник, который можно включить или загрузить сильнее по команде. Раньше такую роль во многом выполняли газовые и угольные станции, будучи не только источником электроэнергии, но и своего рода страховкой для всей системы.
Отсюда и нынешний парадокс. Европа довольно быстро научилась заменять часть объёма угольной и газовой генерации солнечной и ветровой. Но заменить их вторую функцию - быть доступными именно в нужный момент - оказалось сложнее. Для этого нужны накопители энергии, более мощные сети между странами, управление спросом, гидроэнергетика, атомные станции и другие источники, которые помогают системе переживать часы или дни, когда солнца и ветра недостаточно.
Поэтому возврат угля сейчас - не обязательно признак того, что Европа передумала реализовывать энергопереход. Скорее это напоминание о том, что мало построить много ВИЭ, нужно ещё перестроить всю систему так, чтобы она могла работать без угля и газа в любой конкретный час. И именно это сейчас становится одним из главных испытаний для европейского энергоперехода.
#контекст
ec.europa.eu
Record low coal share in EU electricity production - News articles - Eurostat
DDN-20260813-1
🔥4❤2👍2
Европа отказывается от российского атома. Но без российских технологий это пока не получается
В прошлом разборе я писала о том, как Россия и Франция постепенно начинают импортозамещать друг друга в атомной отрасли. Но история завода Framatome в Лингене показывает, что на практике всё сложнее.
Ещё 22 июля 2026 года власти Нижней Саксонии разрешили заводу Advanced Nuclear Fuels, принадлежащему Framatome, выпускать топливные сборки для реакторов российского дизайна ВВЭР. Производство будет идти в сотрудничестве с ТВЭЛ/«Росатомом» и с использованием российских технологий.
При этом российскую сторону максимально дистанцируют от самой площадки. Доступ сотрудников ТВЭЛ и «Росатома» ограничен, связанное с российской лицензией оборудование и ПО должны проходить внешнюю проверку и быть отделены от основной инфраструктуры завода. Сама Framatome называет такое сотрудничество промежуточным решением, которое должно помочь европейским операторам ВВЭР уйти от прямых закупок российского топлива, пока компания развивает собственную технологию.
Налицо парадокс. Европа хочет уйти от прямых поставок российских топливных сборок для ВВЭР, но на переходном этапе локализует их производство с использованием лицензий и технологий ТВЭЛ. Причём часть компонентов по-прежнему будет поступать из России.
Это хорошо дополняет мой прошлый тезис про взаимное импортозамещение, которое в атомной отрасли не происходит в одночасье. Сначала производство переносится внутрь Европы, контроль переходит к европейской компании, а технологическая зависимость ещё какое-то время сохраняется.
То есть связь с «Росатомом» не исчезает сразу - она меняет форму.
#разбор
В прошлом разборе я писала о том, как Россия и Франция постепенно начинают импортозамещать друг друга в атомной отрасли. Но история завода Framatome в Лингене показывает, что на практике всё сложнее.
Ещё 22 июля 2026 года власти Нижней Саксонии разрешили заводу Advanced Nuclear Fuels, принадлежащему Framatome, выпускать топливные сборки для реакторов российского дизайна ВВЭР. Производство будет идти в сотрудничестве с ТВЭЛ/«Росатомом» и с использованием российских технологий.
При этом российскую сторону максимально дистанцируют от самой площадки. Доступ сотрудников ТВЭЛ и «Росатома» ограничен, связанное с российской лицензией оборудование и ПО должны проходить внешнюю проверку и быть отделены от основной инфраструктуры завода. Сама Framatome называет такое сотрудничество промежуточным решением, которое должно помочь европейским операторам ВВЭР уйти от прямых закупок российского топлива, пока компания развивает собственную технологию.
Налицо парадокс. Европа хочет уйти от прямых поставок российских топливных сборок для ВВЭР, но на переходном этапе локализует их производство с использованием лицензий и технологий ТВЭЛ. Причём часть компонентов по-прежнему будет поступать из России.
Это хорошо дополняет мой прошлый тезис про взаимное импортозамещение, которое в атомной отрасли не происходит в одночасье. Сначала производство переносится внутрь Европы, контроль переходит к европейской компании, а технологическая зависимость ещё какое-то время сохраняется.
То есть связь с «Росатомом» не исчезает сразу - она меняет форму.
#разбор
Telegram
Анастасия Ощепкова | Энергетика без пересказа
Россия и Франция начинают импортозамещать друг друга в атомной отрасли
Почти одновременно появились две новости, которые по отдельности выглядят довольно техническими. Вместе они показывают, как меняется российско-французская взаимозависимость в атомной…
Почти одновременно появились две новости, которые по отдельности выглядят довольно техническими. Вместе они показывают, как меняется российско-французская взаимозависимость в атомной…
🔥4🏆2❤1
Россия закрывает данные о ТЭК. Как теперь вообще считать экспорт нефти и газа?
28 сентября вышел президентский Указ №686, который ограничивает доступ к большому массиву информации о российском ТЭК. В перечень попали данные о количестве и цене экспортируемых товаров, покупателях и продавцах, направлениях и маршрутах поставок. Ограничивается публикация таможенной статистики по экспорту, сведений о переработке на российских НПЗ и части данных о продаже нефтепродуктов.
Для исследователя возникает вполне практический вопрос: если российских официальных данных становится меньше, откуда теперь брать цифры экспорта?
На практике часть информации всё ещё можно восстановить из открытых источников. Самый очевидный вариант - зеркальная статистика. В UN Comtrade можно посмотреть, сколько нефти, нефтепродуктов или газа конкретная страна сама задекларировала как импорт из России. Для стран ЕС есть ещё более детальная база Eurostat Comext: месячные данные по стране-партнёру, товару, стоимости и физическому объёму.
По газу есть отдельный источник - ENTSOG. Там есть European Gas Flow Dashboard, который показывает ежедневные физические потоки по европейской газотранспортной системе. Это уже реальные объёмы газа, проходящие через точки соединения сетей.
Морские поставки можно частично проверять через MarineTraffic. Бесплатная версия позволяет видеть текущие позиции судов, которые фиксируются наземными AIS-приёмниками. Для полноценной истории движения и спутникового AIS в открытом море возможностей уже меньше - значительная часть таких данных платная.
Получается, одной базы, которая заменит закрытую российскую статистику, нет. Исследователю приходится собирать картину из нескольких источников и каждый раз разбираться, что именно измеряет конкретная цифра. Условно, данные импортёра могут показать один объём, движение танкеров - другой, а коммерческая оценка Kpler или Vortexa - третий. Но расхождение здесь ещё не означает ошибку, так как могут различаться методика, момент учёта и само определение поставки.
Вывод из всего этого прост: закрытие статистики меняет способ исследования российского ТЭК. Данных вокруг по-прежнему много, но проверить цифры становится сложнее, при этом хорошая аналитика всё сильнее зависит от умения сопоставлять источники.
#первоисточник
28 сентября вышел президентский Указ №686, который ограничивает доступ к большому массиву информации о российском ТЭК. В перечень попали данные о количестве и цене экспортируемых товаров, покупателях и продавцах, направлениях и маршрутах поставок. Ограничивается публикация таможенной статистики по экспорту, сведений о переработке на российских НПЗ и части данных о продаже нефтепродуктов.
Для исследователя возникает вполне практический вопрос: если российских официальных данных становится меньше, откуда теперь брать цифры экспорта?
На практике часть информации всё ещё можно восстановить из открытых источников. Самый очевидный вариант - зеркальная статистика. В UN Comtrade можно посмотреть, сколько нефти, нефтепродуктов или газа конкретная страна сама задекларировала как импорт из России. Для стран ЕС есть ещё более детальная база Eurostat Comext: месячные данные по стране-партнёру, товару, стоимости и физическому объёму.
По газу есть отдельный источник - ENTSOG. Там есть European Gas Flow Dashboard, который показывает ежедневные физические потоки по европейской газотранспортной системе. Это уже реальные объёмы газа, проходящие через точки соединения сетей.
Морские поставки можно частично проверять через MarineTraffic. Бесплатная версия позволяет видеть текущие позиции судов, которые фиксируются наземными AIS-приёмниками. Для полноценной истории движения и спутникового AIS в открытом море возможностей уже меньше - значительная часть таких данных платная.
Получается, одной базы, которая заменит закрытую российскую статистику, нет. Исследователю приходится собирать картину из нескольких источников и каждый раз разбираться, что именно измеряет конкретная цифра. Условно, данные импортёра могут показать один объём, движение танкеров - другой, а коммерческая оценка Kpler или Vortexa - третий. Но расхождение здесь ещё не означает ошибку, так как могут различаться методика, момент учёта и само определение поставки.
Вывод из всего этого прост: закрытие статистики меняет способ исследования российского ТЭК. Данных вокруг по-прежнему много, но проверить цифры становится сложнее, при этом хорошая аналитика всё сильнее зависит от умения сопоставлять источники.
#первоисточник
🔥3❤1👍1