Несколько площадок через много месяцев все таки пропустили мои незамысловатые песни сквозь модерацию. Буду рад помощи в распространении. Ибо ундерграунд ныне вновь ундер граунд.

Для тех, кто презирает площадки для прослушивания музыки - здесь тоже можно послушать все и сразу.

Птицы поют весну
Кормят ее с рук
…сплеванным хлебом
А я в чем был
В том и уснул
Упал, наевшись черного снега
С неба

Некто подошел ко мне,
Некто схватил меня за лопатки.
Некто дал мне мешок камней
Бисер, и радуги две охапки

Птицы поют весну
А я кормлю их стаю
Дыхание сперло
Снег в чем был
В том и растаял
Пропал, наевшись нашего корма
Комом
Колом
Петлей
Санкт Петербургского горла

Черными социальными лентами,
Пустыми цветочными лавками,
Разбитыми в кровь коленками,
Сорванными бородавками,

Искусанных губ горками,
Бездонных бутылок стеклами, 
Задушенных мечт корками
Мои города застегнуты.

Горе социально запретное,
Зубы изнывают и прячутся.
Сны окоченели за пленными,
Слов, увы, теряется качество.

Серыми социальными лицами,
Рваными социальными связями
Ненависть, гордость, принципы
Детским рисунком смазаны

Прошлое напирает конфетами,
Слоганы, вендетты, призраки.
Кто-то здесь давно не проветривал,
Вопреки законам и физике.

Жизнь обретает смысл в борьбе
В наблюдении за стоящими сбоку
И в положении тела
Близкому к самообману

О мои раны
Смешно…
Вы стали так краткосрочны,
фундаментальны,
каноничны

Вы как обветренная колбаса
Как праздник третий день
Как ключ от домофона
…
Как область между бедер

Под номерами
5,4,3,2, ноль
Подстрочник выдает отёчно
монументальную
водичку

Татуировка - полоса
Эти идут туда, а те,
И я
Как ключ от домофона:
На день потерян,
Но на завтра бодр

Когда вдруг книги стали ответами на вопросы?
Когда перестали их задавать?
Как правильно стать взрослым? Быть взрослым?
Но я не знаю, что это - просто быть.
Начать бы с этого!

Стружка летит. Пиноккио грызет локти.
Слишком сложно, слишком узко зрение сапиенс.
К нам уже заходил плотник, сделал все исключительно плохо.
И мы задыхаемся в эхо-камерах, Хоть вешай занавес.

Быстрее ветра скроллим страницы извилин строгих,
Не углубляясь в серость и гласность оттенков. Прутьями
Вправляем пружины и хмурим брови:
«Будь они прокляты»,
Садясь на цепь братьями меньшими кроткими.

Студийный свет ложится на лица вопреки сомнениям.
Нагромождения чужих костюмов, перекрытия стонут.
А мне так хочется зарыться в землю к живым растениям
И разбросать по комнате пустые сырые носки и споры.

Мне бы свои «почему?» успеть задать. Пустота просит.
Плюс я забывчив, жизнь кажется какой-то из прошлых.
Жизнь струится по оси подобно коже вокруг занозы,
Пока не выбьет из сил последняя живая лошадь.

Человек съедает растение
Человек съедает животное
Человек съедает себя же
Человек погружается в Бога

Человек становится кошкой
Человек становится крысой
Человек становится сыром
Человек извергается Богом

Человек купается в солнце
Человек давно безпробуден
Человек - источник себя же
Человек огромен и страшен

Человек сознательно проклят
Человек - ограда у храма
Человек давно не летает
Человек врезается в кожу