Плохое влияние
Стен и смеха
На психику, волю
Тех, кто съехал

Из…

Картонного домика
Гам и стуки
Простите, соседи
Суки

Разбитые стекла,
Облитый плед
Смещенный нос
На полу в игре

Останки детства
В других детях
В изнанке,
Стыде… прыжках

А я готовлю
Им этот омлет
И делаю вид,
Что сдержать пыл
Не тонка кишка

Вечный выходной,
Но не праздник
Балкон, свет, боль в икре
Очки, похоть книг
Барахтаясь в маразме,
Пойди , посмотри
Что там во дворе?

Страсти по Христу,
И велосипеду
Гул подъезда, стычка, борода
Сладко в борозду
Пахнущего плела
Мимо новостей,
Мимо рта вода

Истина в бельме
И в поддоне неба
Карканье синиц, искры ото сна
Вялое плечо
Вялого соседа
Отголоски лиц
Ржавая десна

Вечный выходной
Но не праздник
Балкон, свет, я, ты
Руки, сплетенные в спазме
Осень, инсульт, коты

О, моя слепая романтика
О, великая детская прыть
Обоссавшись лежать фантиком
Или стены желудком мыть

Или склеившись отвращением,
Упражняться в любви к себе
Или броситься угощением
На прилавок земли сипеть

О, больничная шконка твердая
Образумь меня горьким сном
Я соседа, клянусь , задёргаю
Философией бьет озноб

И касаясь пролежнем винтиков,
Плотным гноем прожгу матрас
О, великая русская индика!
Я тебя сохранил, но не спас

В каждом окошке - мошки,
Попавшие в глаз солнцу
Бегущие босоножки,
Вставленные в людей

Ставленники идей

Смотрят и потешаются,
Мошки летят и морщатся
Мошки не соглашаются,
Мошки идут просить

Солнце им пригрозит

И полетят бездомные
На ветерках помойных,
А те глаза бездонные
Смотрят и смотрят вниз

100 лет и вновь на бис

Кинутся на цветочные
Жженые солнцем пастбища
Там, где ножом наточены
Сотни пустых страниц

Солнце ненужных гильз

Выплюнет, не подавится
Выплюнет и расплачется
Так как, увы, карается
Каждый неверный взмах

Солнце поставит шах

И между страхом сладостным,
И между горем горюшком
Взглядом игриво - пакостными
Будет налита кровушка
Будет разлит бокалами
Сок молодой икаровый
С душным отливом гнить

Мошки садятся пить

Я хотел бы владеть мыслями,
Как владеют люди собаками
Как ведут их по улицам пристально,
Чтобы лапы они не заляпали

Поводки надевают на шеи им,
И намордники комкают деснами,
Забывают по пьяни в кар-шеринге,
Оставляют на родине веснами

Я хотел бы дать столько корма им,
Сколько надо на массу максимум
За укус я сдавил им горло бы,
За скулеж их прозвал бы плаксами

Если вздумали бы размножиться,
Я бы палкой огрел их грязною
Порицал бы за мужеложество,
Унижал бы за тело праздное

Я владел бы ими до ужаса,
До мозолей на пальцах праведных
Не надеялся, что подружимся
(Я и сам уже так изранился)

Я бы мысли в коробках вынес и
Постарался забыть подснежником
Но они бы от страха вылезли
И залаяли бы валежники

И забился бы я под сучьями,
Собирал бы себя охапками,
Шёл бы тропами я барсучьими,
Безымянно сипел и харкал и…

Мысли лаяли б, выли, стихли бы
В этом вареве неба колкого
И, вернувшись тотчас же вихрями,
Схоронили себя под полками

Еще одна демка с нового альбома.

8 отября выйдет все целиком

Испарина смотрит вперед
Прет так, что скулы свело
Серое настолько серо,
Что
Сдирает кожу в пирог

Желудок пуст до краев,
Рев жжет и стонет комок
Гоморра, останки домов
По
Щекам вихри помой

Помылся, но запах, хруст
Отгрыз воспаленный мозг
Компостная яма, спуск
….
Гниющая смесь корост

Удушливый синяком,  
Слитой из утроб больниц
Меня так тошнит стихом
Из
Нарядно скомканных лиц

Островитянин
Паучьими лапками строит жизнь
Вширь
Пользуясь всеми ее париками,
Веря, что будет стоять веками
И в то, что скрытое моряками -
Не были
Ведь точно туда, где они ходили,
Где пили
Забором отвесным огородили,
Забили, стуча тупохвостыми молотками
Под лязг от зубов разрослись капканы,
Стремглав уничтожив людские грани
Там рана на ране

Его там не ждут

А тут
можно кашлять и обороняться,
Подняться, упасть, зеркально подняться
Как в танце,
Как в трансе
Как карта, так нужная в этом пасьянсе,
Ложится рубашкою вниз
Кис-кис
Ласкают угрюмо за ушком
Игрушка, подушка, так нужно
И тот томик Пушкина дружно
До дыр
Воды
Чистой и свежей
Островитянин забрезжил
Ближе, и дальше, и между
Против чужой красоты
(По временам тем, что прежде)
Сам для себя стал святым

Победа любой ценой,
Под беды и вой соседей
Не стал золотым руном
Осколок кривой беседы

На ненависть сделать шаг
И ненависть сделать флагом
Мой лучший земной вожак
Мне надо дышать… на ладан

Набеги. Давить и жечь
Побеги сажать, лелеять
Под шепот упавших с плеч
Ласкать тех, кто нам милее

Ракеты, ракеты, страх
Те лучше. А эти хуже
Иисус - это мой Аллах
Лежащий в кровавой луже

Картонных коробок сны
Бетонных кварталов спины
Согнулись и спят сыны
И ждут не дождутся сгинуть

Победа близка, обрыв  
Победа согреет первых
Открыв наш животный вермахт
Победа сожрет вторых

Мы заселяем тела. Украшаем
их синяками. И возвращаем
Бездыханными

Мы и есть бесы, засевшие в недрах,
Сорняки, паразиты,
Пожиратели мусора

Поэтому и нереально видится,
Когда тело сопротивляется,
Ковыряя нарыв чего-то гнусного,
Грузного

Не являясь частью
Нашего вселенского будущего,
Нашего бесстыжего крошева

Нашего прошлого,
Богатого на события
В масштабах всего и всякого

И когда понимаем парадоксы,
Время останавливается.
Потому что время

Это то, во что верится,
То, что сбывается
Но мы - это всего лишь мельница

Жернова пусть притупляются,
Но вертятся
В масштабах всего и всякого

Нам просто нравится химия
В этих человеческих слитках
В этих масках, срезах, линиях

Нравится купаться в них
Волнами грядущего,
Фонтанами памяти

Чувствовать якобы искренность,
Хоть и не на большой дистанции
Хватать и жрать ее мисками
Хватать и жрать
От станции к станции

Сон #1

В ресторане на горе наш знакомый гуру предложил отобедать блюдом, похожим больше на цветок, чем на еду. Оно было бело - розовое, странной космической формы. Вкус я не помню.

Мы вышли с мужчиной на улицу. Он был свеж и наполнен, много разговаривал о сложных вещах. Я делал вид, что все понимаю, хотя в сущности слышал лишь движение воздуха через его органы дыхания.

Мужчина упал. Неловко скатился в выбоину около дома и начал чернеть. Точнее сначала краснеть. На лысом черепе появились алые подтеки, выступили вены.

Я попытался вызвать скорую, но не мог оторваться от зловещего процесса умирания. Почему-то вызывал с планшета, цифры не поддавались. Когда я нажимал одну из них, она сразу перетекала на соседнюю часть экрана.

Еще я вспомнил о космо-блюде. Почувствовал тошноту и тяжесть толи в животе, то ли в паху. Наверное, нас отравили. Я принял решение не умирать, потому что не был уверен в том, что успел его съесть.

Подошли люди: две женщины (одна в пальто, а другая в шубе). Вторая сказала, что надо вызвать скорую, но не стала вызывать. Первая ничего не сказала, но поцеловала меня в лоб, обняв своими длинными колкими пальцами с отколотым лаком на ногтях. Потом они ушли.

Я заплакал. И пока заливался ручьями слез, мужчина окончательно почернел головой и, кажется, умер.

И как только это произошло, я успокоился. А когда хотел было померять ему пульс, он вдруг обильно задышал и снял с головы черные покровы как скорлупу. И под ней не было и следа болезни.

Он встал, подошел ко мне и сказал: «надо было скорую вызвать, но ничего - и так сойдёт». Улыбнулся

Мы пошли в ресторан на горе, но не успели. Началась пустынная буря, трансформировавшаяся в метель. Я предложил мужчине сесть в мою машину. Но он исчез. И машина тоже исчезла. И я ощутил, что спасать никого больше не нужно. А возможно, и не нужно было .

Несколько площадок через много месяцев все таки пропустили мои незамысловатые песни сквозь модерацию. Буду рад помощи в распространении. Ибо ундерграунд ныне вновь ундер граунд.

Для тех, кто презирает площадки для прослушивания музыки - здесь тоже можно послушать все и сразу.