Сант — единственный сын, 18 лет.
Макото — отец, 39 лет.
Асука — мать, 38 лет.

— Мей, хватит, — произнёс Сант, сидя с краю кровати. Возле порога в его комнату стоял призрак его умершего друга; если быть точнее, Сант видел его как живого человека. Мей склонил голову, поставив руку на бедро.
— А ты другу не рад?
Тамура молчал: он не хотел видеть его после смерти.
— Опять в молчанку играем? Хорошо, я тебя понял.
Друг прошёл в комнату, остановился прямо возле кровати и стал расхаживать взад-вперёд.
— А раньше мы с тобой общались днями напролёт. Ты сбегал из дома, чтобы увидеться со мной, хотя ты и так это делаешь сейчас. Мне не нравится, что ты не хочешь говорить со мной... Помнишь, как твоя ма...
— Заткнись.
Упоминание матери всегда отражалось на парне, про какую бы мать ни говорили. С самого рождения Санта она была алкоголичкой. Муж уговаривал её бросить пить ради ребёнка и его воспитания, но Асука отказывалась.
— Ты много говоришь.
Лимайт продолжал причинять боль и светиться белым светом, из-за чего Тамура не мог спокойно сидеть, опустив голову.
— Дружище, я каждый раз прихожу к тебе, а ты меня так встречаешь?! Я твой единственный друг, погиб по ТВОЕЙ вине, и ты же меня хочешь прогнать! Ты серьёзно?
— Мей, услышь меня! Ты погиб по своей неосторожности, я не виноват, мы оба были в неосознанном возрасте! — перешёл на более серьёзный и грубый тон парень, сидящий на кровати.
— Ты меня туда потащил, Сант!
— Я предлагал пойти к магазину, а ты потащил нас на железнодорожные пути.
Немного сбавив тон, он посмотрел на Мея.
— Оставь меня в покое.
— Слушай меня сюда, Сант. Во всём виноват ты и только ты, мне плевать. Я любил тебя и ценил, ты был моим другом! Я приходил к тебе и расспрашивал, как твои дела, а ты игнорировал!
Мей делал так постоянно, но на следующий день забывал о своих появлениях и вновь спрашивал, как жизнь у его друга детства.
— Мей, ты...
— Сант, ну сколько можно! — раздался крик с кухни. Мать, видимо, очнулась от алкоголя и сразу стала придираться к сыну. — Что тебе нужно, что ты зовёшь меня уже сотый, мать его, раз!
Сант вздохнул и в последний раз посмотрел на Мея.
— Я не звал тебя, мам.
Поднявшись с кровати, Тамура направился на кухню.
— Чёрт тебя подери... Не настолько же я глухая. Ах... Хрен с тобой, помоги лучше убрать это всё...
Голос прямо-таки подходил под описание алкаша, который распивал спиртные напитки прямо под подъездом.
У Санта не было выбора: он всегда был обязан помогать.

Сакура — мать, 36 лет.
Мира — старшая дочь, 17 лет.
Акира — младший сын, 8 лет.
Такаши(?) — отец, 39 лет.

Обычная семья с двумя детьми, достаток хороший: не богачи, но и не самый нижний уровень. Мира являлась старшей сестрой своему младшему брату. Мира была очень похожа на мать, а её младший брат — на отца. С самого рождения Миры родители заботились о ней, а по мере её взросления приучали к взрослой жизни и ответственности. Когда же родился Акира, его воспитанием занялась не Сакура, а Мира.

Мира сидела за столом. Колени сжаты вместе, пальцы впиваются в кожу головы, брови нахмурены, а из глаз капают слёзы. Девчушка уже не может. Она устаёт, пашет как не в себя, так ещё и от неё требуют 24/7 сидеть в стенах дома. К друзьям отпускают с силой, выехать в магазин — безоговорочно. Нисикава забыла, что такое одобрение.
— Мира, посиди с братом, мы уедем к бабушке на пару дней!
— Мира, я на холодильник повесила список с заданиями, сделай, пока мы в магазине!
— Дочь, ты уроки все сделала? Открой дневник.
Каждый день одно и то же. Все 17 лет она терпела и потакала родителям, даже не плакала по ночам, когда могла. Держала всё в себе.
— Я не могу... Я... н-нет... — шептала с запинками, захлёбываясь в слезах, школьница. Её тетрадь по химии уже была насквозь мокрая, и формулы не разобрать. К слезам и головной боли добавилась боль от лимая, которая заставила девочку согнуться над столом ещё сильнее.
— За что мне это... Я не рождалась нянькой... Я хочу жить обычно...
Всхлипнув, Мира услышала, как дверь в комнату открылась и в комнате появилась маленькая фигура.— Мила, я слышал какие-то звуки у тебя из комнаты. Ты вещества смешиваешь? — спросил Акира, слабо выговаривая букву "р" и помня о том, что его сестра занимается химией. Мира замерла, перестав впиваться в голову пальцами, и откинулась на спинку стула, сложив руки между ног.
— Нет... Тебе показалось.
Длинные волосы закрывали лицо, не давая посмотреть на эмоции и вид девочки. Мальчик прошёл в комнату дальше, на что Мира немного отвернула голову.
— Иди к себе, я скоро приду.
— Я не увелен, что всё холошо...
Детский голосок заставил девочку повернуться в сторону брата и посмотреть прямо на него. Мальчик сжимал руки в кулаки, заподозрив что-то неладное.
— Мил, я волнуюсь за тебя. Ты постоянно со мной. Я помню, что когда мама с папой снова уехали, ты ласстроилась, что ты опять со мной! Я тебе надоедаю?
Мира напрягла пальцы рук, проведя ногтями по стулу. Сама Нисикава напрягалась.
— Нет, Акира, всё хорошо, ты тут ни при чём, просто...
— Я волнуюсь по-настоящему!
Отвернув голову и посмотрев на свою тетрадь, девочка ничего не ответила. Акира подбежал к ней и обнял её, вцепившись так сильно, как мог. Школьница дёрнулась и сразу же посмотрела на него. Глядя на своего младшего брата, Мира не могла сказать ни слова. Слёзы вновь потекли по щекам, и она расплакалась. Девчушка обхватила брата своими руками и положила свою голову на его.
— Как же я тебя люблю…
Шёпот сквозь слёзы повторился, но уже с участием Акиры. Мальчик ничего не ответил, а лишь вжался в тело сестрёнки сильнее.