Как думаете, где эта актуалочка? Друзья, кто уже ответил в Инстаграм- пока не подсказывайте ❤️

Я ВКонтакте: vk.com/elenkramerspb Туда переношу посты из Инстаграм. Приходите. Сейчас обживаюсь там тоже. Надеюсь, будет интересно, как было всегда ❤️

"В фотографии должна быть тайна", -
так всегда говорил Борис Смелов, фотограф, чувствовавший момент в самом его уязвимом и оголённом нерве. Это видно на каждом снимке.
А его город - он живой, он дышит: каждым окном, каждой стеной, водой, ветром, снегом, каждой маленькой трещинкой на асфальте. Всем своим могучим каменным телом наполненным нами, его людьми.
Борис родился в Ленинграде, всё детство жил на Васильевском острове. Ещё со школы начал заниматься фотографией. Всегда снимал неординарно, как будто у него был третий глаз, которым он видел то, что недоступно другим.
Самым строгим критиком его работ был именно он сам. Если кадр не давал ожидаемого ощущения, то после проявки сразу же уничтожался.
Я не буду пересказывать здесь биографию Бориса Смелова, кого затронут его работы - тот и сам найдёт.
Скажу только что при жизни у него была всего пара выставок, причём одна из них закончилась закрытием на следующий же день с полным уничтожением работ. Только вот почему?
Продолжение в комментарии 📌

Фото Бориса Смелова. 1976 год. Вчера угадывали в Инстаграм. Попробуем здесь тоже? Это Коломна.

«Тридцать пять лет я прожила в одном из самых замечательных Петербургских дворцов…»

Свернув с шумного Литейного в арку дома 53 и пройдя десяток шагов, попадаешь как будто в другой мир – старый сад окружённый как стеной высокими вековыми домами. Здесь тихо и печально. Какая-то своя особенная атмосфера, присущая только этому месту.
С западной стороны стоит четырёхэтажный дом. Это бывший садовый флигель знаменитого Шереметевского дворца, построенный в 1845 году.
Именно здесь на третьем этаже находится бывшая квартира Пуниных – Ахматовой, именно здесь Анна Ахматова прожила 35 таких счастливых – несчастных лет.
Ахматова впервые приходит в эту квартиру к Пунину 19 октября 1922 года. Об этом он напишет в дневнике: “вечер такой мягкий и петербургский, «ахматовский» – черты твоего нежного лица во всем городе, под всеми фонарями дышит на меня твое лицо. Люблю и не хочу без тебя, если б даже и мог."
Он не мог без неё, а ей некуда было идти….
Продолжение в комментарии 📌

Кто же его посадит? Он же памятник!

  Даже отпетый "джентельмен" Косой понимал, что памятник посадить нельзя. Но это по логике, а если откинуть это вредное буржуазное понятие, да поразмыслить с революционным огоньком, то всё вполне возможно, что и доказали  светлые головы в Петрограде в 1927 году.
  Итак, ноябрь 27-го года, на площадь Восстания притащили огромную клетку. Место людное, напротив Московского вокзала, народу собралось много, стоят, обсуждают, предположения строят - может цирк или зоопарк развернуть хотят к 10-летию революции? Всё ещё мелко мыслите, товарищи! Тут идея попрогрессивней зоопарка - сам царь будет сидеть в клетке! Так нет же уже никакого царя! Нет царя, значит памятник царский посадят! Делов-то!
   Поднатужились, попыхтели и водрузили клетку на огромную  бронзовую статую Александра третьего, которая тут стояла.

Вроде, звучит, как абсурд, но из песни слов не выкинешь, так всё и было: площадь, трибуна, флаги, клятвы, пламенные речи, а в клетке царь.

  Продолжение в комментарии 📌

Петербургские словечки

— И что ты, говорю, передо мной лимонничаешь, чего ты передо мной, говорю, апельсинничаешь?
— Я хочу, говорит, Тит Васильич, отныне, впредь в полной вашей воле состоять.

Как говорится, не Федором Михайловичем единым (хоть, Достоевский и является моим любимым писателем), бывали в истории и другие творцы новых слов, плотно вошедших в русскую речь.
Вот, далеко ходить не надо, слово лебезить. Вроде, неприятное на вкус, зато романтичное по его изначальному смыслу. Но обо всём по порядку.
Итак, когда-то давным-давно, что кажется уже и неправдой, Санкт-Петербург был городом с сильно превалирующим мужским населением. Ехали сюда умельцы - на все руки мастера не только из российских губерний, но и из далеких Европ - новую столицу же кому-то из болот поднимать надо. Были среди них и немцы, причём, совсем не говорящие по-русски. Вот прям ни слова, хоть тресни.
А все мы знаем, что в некоторых ситуациях ох, как надо, чтобы поняли - это я, конечно, о делах сердечных сейчас. Поэтому, лучше уж на каком учился сказать, чем молчать как рыба об лёд.
- Liebe Sie!* - говорили барышням вежливо новоявленные Карлы Ивановичи и Фридрихи Петровичи, краснея до корней волос и потупив взор. Те, понятное дело, смеялись, хотя и понимали, что «либези» - это уже практически сваты на пороге.
Ну, а дальше, на каком-то этапе словарной эволюции «либези» трансформировалось в лебезить и вошло сначала в петербургский лексикон, а потом распространилось по городам и весям. Правда, почему-то со временем приобрело негативный смысл, наверное, из-за излишней немецкой вежливости.
* liebe Sie - люблю Вас.

Идёт человек по улице и заглядывает во все окна, наверное, это фланёр или блоггер-фотограф любящий снимать чужую жизнь? Возможно, если это наше время.
А если это Петербург 150 лет назад, то человек явно делает это не просто из праздного любопытства: он заинтересованно ищет разноцветные листочки на окнах. Одет он хорошо, чисто выбрит, пахнет хорошим одеколоном и от окон с белыми и зелёными листочками отходит сразу, а вот синие изучает очень тщательно. В чем же разница и зачем приличному господину какие-то листки? А дело вот в чем.
Листочек синий — сдается квартира, если листочек белый — сдается комната, и если листочек зеленый, то сдается угол - часть комнаты.
Самые популярные квартиры были пятитомные( семьи-то были большие), а самые дорогие - двухкомнатные. Считались хорошими квартиры в бельэтажах, с видом на воду или на улицу. Пробок - то километровых в те времена не было. Второй и третий этаж тоже ценились. Всё что было выше стоило дешевле.
Продолжение в комментарии.📌

Из книги Стоцкого «Повесть о Петре Телушкине»
Точных сведений о жизни и смерти Петра Телушкина нет. Известно, что родом он был из деревни Мягра Мологского уезда Ярославской губернии. Помещица Трусова продала Телушкина купцу села Вятское Даниловского уезда этой же губернии. Став казенным крестьянином в возрасте 23 лет, Петр трудился мастером кровельного цеха, выполняя высотные работы при ремонте куполов церквей и колоколен Ярославской губернии. В 1829 году мастер пришел на заработки в Санкт-Петербург.