Как ни странно, но этот текст я писал несколько недель.

***
(100)

Небольшое помещение кубической формы с тонкими стенами из ржавого листового железа. Потолок комнаты выкрашен белой эмалевой краской, на нем закреплены тусклые лампы дневного освещения. Переодически лампы начинают мерцать, после чего гаснут. Включаются через несколько секунд. Вместо пола решетка из толстых металических прутьев. Сквозь них видны уходящие вниз железные сваи, на которых покоится комната. Далеко-далеко внизу сваи теряются в свирепом, всепоглощающем пламени. Когда лампы гаснут, погрузившееся во тьму помещение наполняется призрачным светом огненной бездны. Окон и дверей нет, но в местами в стенах можно обнаружить отверстия. В них видно лишь раскинувшееся до самого горизонта море бушующего огня, над которым нависла непронзаемая тьма.

Итак, комната возвышается над бездной полной огня. И кроме неукротимого пламя, кроме странной, одинокой конструкции, больше ничего нет. Даже неба. Одна лишь бескрайняя чернота, в которую в бессильной злобе вгрызается циклопический пожар. Он словно пытается разогнать, поглотить густую тьму, но сил его недостаточно. Яростный свет, излучаемый огненной бездной, взвиваясь вверх, вскоре теряет весь свой запал и укрощенно рассеивается. Душно и жарко. Слышен далекий рокот огня. Этот рокот и щелчки мерцающих ламп единственные звуки здесь.

Если приглядеться, в одном из углов комнаты, у пола, стена покрыта царапинами. Лист железа здесь закреплен непрочно и легко отгибается. Образовавшийся проем ведет наружу, в него можно высунуться и дотянуться до одной из свай, на которых покоится комната. К свае приварены ступени ведущие вниз, вниз, в пламя. При спуске жар и духота усиливаются. Странно, но ступени по мере спуска совершенно не нагреваются. Но чем ближе к огненной бездне, тем свет становится все более ярким, а рокот громким. И если продолжать спускаться, в какой-то момент они полностью поглотят тебя, заключат в свою нестерпимую белизну и оглушительный рев. А после ты окажешься в совершенно ином месте, потому что таков выход из этого мира.

103. (21) + (85)

Однажды ушел от людей в лес. Бродил по мхам и лишайникам, среди древесных стволов. Шагал в никуда.

Было тихо, только скрип деревьев и шелест листвы в светлом небе. Где-то сел и сидел. Размышлял.

Кланялся кустарникам и тропинкам. Ел лесные ягоды. Дотрагивался до коры деревьев, вдыхал ее запах.

Было ощущение сладкой потерянности, обезличенной легкости. Словно покинул себя и разросся во все стороны. Нет индивидуальности. Ты все то, что вокруг тебя. Камень в основании бытия.

Хотелось петь и кричать от восторга:

"...в лес, в лес, в лес. Уйти в лес. В болота, в овраги, мимо коряг. Меж стен дикой чащи, по густому подлеску и ковру спелых трав. Хвойной подстилкой, черноземом прогалин, по влажному мху. Сквозь обломки ветвей, стволы сухостоя и корни упавших деревьев. Забытыми тропами, лесными дорогами, поляной в росе. Через норы животных, по клочьям их меха и свежим следам. Под пение птиц на ветвях, гул жуков на листве, фырчанье зверей. Свежим запахом лета, колыханием трав на лугу и плеском холодных ручьев. По теням дубрав, вверх по отлогим холмам, в залитые солнцем поля. Освежающим ветром, мелким дождем и душным зноем полудня. Взбираясь по каменным склонам, сыпучим песчаным карьерам, покрытым лишайником скалам. Теряясь в зябком тумане, в топкой опасной трясине и мраке елового леса. Скользя на подгнившем опаде, на липкой грязи, на пряной древесной трухе. Обходя муравейники, ягоды с ядом и буреломы. Шагая по отмелям рек, берегами сонных озер, заросших осокой прудов. Касаясь зеленых стеблей, пахучей сосновой смолы и влаги на шляпках грибов. Пробираясь сквозь лапы елей, укусы жгучей крапивы, липкую сеть паутины. Слушая шелест листвы, жужжание пчел на полях и стрекот хора сверчков. Отбиваясь от мошек, хлюпая грязью, от счастья светясь. Бежать, ползти и лететь. Уйти в лес. Прочь, прочь, прочь..."

104. Сэр Робин Флетчер

Сэр Робин Флэтчер бегал без остановки по кругу своей жизни, спотыкаясь каждый раз, когда линия его судьбы проходила мимо магазина "Молокопродукты". Возможно, это было из-за того, что возле магазина "Молокопродукты" мостовая была неровная, с выбоинами. Возможно, потому что сэр Флэтчер безумно любил сыр "Хемпширский Особый", 50 серебряных пенсов за 100 грамм. Запах сыра "Хемпширский Особый" путал его мысли, а желание добежать на работу вовремя сменялось на желание набить рот сырными деликатесами. К сожалению, на "Хемпширский Особый" у него не было денег. Совершенно. Работал сэр Робин Флэтчер "куратором сидения" в фирме "Джейкобсон и сын с дочерью" и работа эта была не высокооплачиваемой.

В обязанности "куратора сидения" входила ежечасная проверка правильной, эстетической и верной с медицинской точки зрения посадки всех работников фирмы, а так же ощупывание тонуса их мышц. Мистер Джейкобсон любил говорить: "Успех всегда зависит от того, как человек сидит! Если сидит он правильно, согласно медицинским справочникам и предписаниям, то и работа кипит и спорится. А если сидит как дряблая селедка, то к черту его гнать взашей с работы надобно!". Мистер Джейкобсон торговал различной специализированной литературой, вроде "Анатомического атласа северных созвездий" или "Хиромантия для практикующих конезаводчиков", был весьма начитанным, а потому знал толк и в медицине и в селедке.

Так проходили жизненные петли сэра Робина Флэтчера - в ощупывании чужих плеч, спин и ягодиц, дружеском похлоповании и фразах вроде: "Ну-ну, мисс Ковач, что же вы сутулитесь?". Нельзя сказать, что работу он очень любил, но толк в ней знал и считался высококлассным специалистом в своем деле. Однажды он даже консультировал нескольких китайцев из концерна "Йочита Чжу Пи Лимитед", приехавших для обмена опытом. Однако же, если спросить его, - "Что бы вы хотели от жизни, сэр?" - сэр Флэтчер скорее всего пожал бы плечами и ощупал вас на предмет дряблости тонуса. В общем-то, особых стремлений, кроме умеренной и надежной жизни, в какой он, в принципе, и пребывал, у него не было. "Меня все устраивает" - говорил он продавцу газет - "А ведь это главное. Все беды от того, что всем чего-то хочется. А у меня вот есть дом и работа. И даже хватает денег, что бы иногда кружку сидра пропустить. Чего мне еще хотеть?".

Однако, часто по ночам, уже на грани сна, когда мысли путаются и сознание ускользает, сэр Робин Флетчер произносил в подушку: "Господи, как хочется съесть "Хемпширский Особый".

Абсурд - Рациональность
Счастье - Страдание
Реальность - Выдумка

Такая хаоситская звезда мне пришла на ум. И на нее я хочу нанизать всю свою литературу. Что бы я ни писал, с каким настроением, серьезностью, воспоминания ли это, или что-то выдуманное (стоит задуматься сколько выдуманного в воспоминаниях). Неважно. Любая строчка будет иметь свою точку в этой схеме. Что я хочу сказать: любой мой текст будет одним из кусочков единой Метавселенной, которую я хочу написать.

...надо как-то систематизировать тут все. Создать план, схему. Но пока. Вот просто рисунок, который я сделал пару лет назад. Называется просто: "Любовь"...

(108) ЖЕНЩИНА В КОМНАТЕ

Женщина входит в комнату.

Она одета в черное облегающее платье. У нее босые ноги.

В комнате темно. В комнате практически ничего нет. В центре комнаты стоит письменный стол. На столе слева лежит стопка бумажных листов. Еще один лист в центре стола. На листе перьевая ручка. На листе надпись. На листе свежая клякса. Справа чернильница. На стене напротив входа натянут экран. Простая белая тряпка. Под потолком гудит кинопроектор. Его луч единственное, что освещает комнату.

Кинопроектор проецирует на экран бесконечный фильм. Одно и то же. Глаз. Одно и то же. Крупный план. Больше ничего.

Глаз смотрит на Женщину. Глаз смотрит не моргая. Женщина боится, она парализована. Глаз смотрит внутрь нее. Этот взгляд запрещает ей двигаться. Женщина не может не смотреть на Глаза. В ее голове проносится вереница хаотичных, пугающих образов.

Звучит Голос.

"Пространство это загадка. Пока ты не думаешь о Пространстве, его всегда хватает. Это Парадокс Чулана. Парадокс сформулирован следующим образом: в чулан поместится сколько угодно вещей, пока ты не задумаешься о том, каким образом они все там помещаются. Мы живем в Бесконечности, и лишь наши мысли отсекают от Бесконечности части. Время работает точно так же. Времени всегда хватает, пока ты не начинаешь следить за ним. Это Парадокс Миллиона Дел. Парадокс сформулирован следующим образом: за определенный промежуток времени можно успеть сделать сколько угодно дел, если только не смотреть на часы и не думать как успеть все вовремя. Мы живем в Вечности, и лишь наши мысли отсекают от Вечности части. Бессмертие приходит лишь к тем, кто не задумывается о нем и не ждет его. К тем, кто отпустил от себя Пространство и Время. Тем, кто живет в точке Времени и Пространства так, словно нет других Времен и Пространств. Все мы окружены Вечными, Бесконечными сущностями, которые в своем разуме лишь тени себя. Так же как и ты лишь тень себя".

Голос замолкает.

Экран гаснет.

Свет зажигается.

Неожиданный порыв ветра поднимает в воздух сотни, сотни листов бумаги, до того лежавшие на столе. Их так много, что непонятно, как все они могли на нем уместиться. Их становится все больше и больше. Женщина в эпицентре бумажной вьюги. Она пытается выбраться из комнаты, но не видит выхода, - листы заполнили собой всю комнату. Они порхают подхваченные неведомо откуда взявшимися потоками воздуха. Женщина начинает кричать. Но ее крик тонет в шелесте бумаги. Женщина падает, потеряв то ли сознание, то ли жизнь. В тот же момент буря прекращается и бумага плавно опускается на пол. На груди Женщины оказывается лист. На нем чернильная клякса и надпись: "Кто еще, как не ты, создаешь этот Мир?"

Камера приближается к Женщине. Все ближе, ближе, ближе. Мы видим ее Лицо. Ее Глаз. Глаз полностью заполняет собой кадр.

Свет гаснет.

Комната в непроглядной темноте.

Вновь зажигается проектор, включается фильм с Глазом.

За дверью комнаты слышится звук босых ног.

Бывает и такое,
Сказала Анна мне.
Бывает и такое,
Бывает по весне.
Когда пчела роится,
Когда грачи летят
Когда накрасил губы
Омоновцев отряд.
Когда ночами птицы
На веточках галдят
А грустные собаки
Печально вслед глядят.

...просто немного коротких текстов написанных тут и там. Которые я рано или поздно солью и трансформирую во что-то новое. Но пока они такие, какие есть

(1)
Я не знаю что написать. Но ведь в письме должно быть и письмо. Потому я и пишу. Я только что, покрывшись весь водой, читал "Последнее слово" Мориса Бланшо. Я ничего не понял. Но там говорилось о конце языка. Но как он может умереть? Он может умереть вместе со мной. Потому, пока до моей смерти осталось еще много и много лет, я должен сохранить как можно больше языка своего. Я должен писать и я пишу. И этот текст это крик томящегося во мне желания освободить текст. Надеюсь, ты понимаешь это желание. Писать, собирать слова, предложения и мысли. Что может быть более красиво и правильно? Ведь в конце концов, когда отзвучит последнее слово, оно все равно продолжает еще какое-то время существовать в памяти.

(3)
... я хотел бы знать о тебе все. С какой песней в голове ты обычно просыпаешься и почему когда ты грустишь, уголок твоих губ незаметно подергивается, на просмотре какого фильма тебе стало понятно, что любовь и грусть это одно и о каком городе Земли ты больше никогда не вспоминаешь, что для тебя значит пение птиц за окном ранним воскресным утром и почему, когда стеной идёт дождь, ты улыбаешься, где тебе нравится смотреть на закат и почему ты до сих пор помнишь грустного плюшевого ежа в углу твоей комнаты. Столь много вопросов, когда смотришь на тебя внимательно, берёшь твою руку и ощущаешь дыхание...

(4)
На полу было твердо и хладно. Легкий сквозняк от стянутого инеем окна колючим змеем тек по полу и проникал в тело. Кружилась пьяная голова. В дрожащей темноте взрывы видений разлетались по углам неубранной кухни разноцветными мерцающими попугаями. Они махали крыльями, беззвучно открывали похожие на ножницы клювы и расплывались светопятнами. Их перья плавно соскальзывали по воздуху сверху вниз, ложились на руки, лицо, голую грудь. Обдували жаром. Во всем мире стояло молчание. Лишь тиканье часов и утробный гул холодильника. Но их сил было недостаточно, что бы справиться с этим молчанием. Они в итоге сдались, заключили любовный альянс с тишиной.

Тихо. Темно. Одиноко. Это вечность.

(6)
...в кристальных мирах зазеркальное кипение. Отражения сходятся и расходятся, а бесконечные коридоры ведут в тьму, тьму, в свет, свет. Что вы будете делать, если узнаете о том, что увидела Алиса в Зазеркалье. А если сами потеряетесь в нем? Каким будет ваш отраженный мир? Говорят, там все наизнанку. Тот кто идет налево, приходит направо. Тот, кто несчастен здесь, счастлив там. И наоборот. Я решаюсь проверить. Я вхожу в зеркало. Я иду в глубину безграничных анфилад, пойманный в повторяющиеся интерьеры, монотонно сменяющие друг друга. Я удаляюсь, превращаюсь в точку для вас и исчезаю в безграничности. Пока! Привет! Теперь я буду в каждом зеркале, в каждой отражающей поверхности, в каждом глазе, если присмотреться...

(8)
...синие волны отмерзшего льда. Ещё холодные, но уже впитывающие солнце весны. Гонят осколки стужи. Шелестят жидкими метаморфозами. Плех-шраххххх. Следы ботинок и ладоней слизываются с мокрого песка водой. Растворяются, будь-то бы невзначай. Исчезают знаки присутствия. Словно нет и не было этих шагов и этих рук. Пустота, которая ждёт, когда её наполнят историями и прогулками лета...

(9)
...так легко. Терзаться. Истончать себя мороками сознания - ревностью, подозрительностью, обидчивостью. Незаметно уничтожать все, отдаваясь власти этих мороков. Разъедать себя, отравлять других. Путать низменное с вечным, объевшись выдуманными причинами и стремлениями. Теряться в фантомах, тенях на лицах людей, которые отбросил сам. Нести зло, говоря о любви. И боль, рассуждая о заботе. Очень просто страдать, не видеть, не понимать. Забывать о том, что собственничество к людям это самое отвратительное...