Оттуда же

«Еще одной важной составляющей русской языковой картины мира является представление о непредсказуемости мира: человек не может ни предвидеть будущее, ни повлиять на него. В русском языке есть огромное количество языковых средств, призванных описывать жизнь человека как какой-то таинственный (природный) процесс. В результате создается такое представление, что человек не сам действует, а с ним нечто происходит. А мы только оглядываемся вокруг и разводим руками: так сложилось (вышло, получилось, случилось). Мы досадуем: вот угораздило! — или радуемся: повезло. А попав в затруднительное положение, надеемся, что как-нибудь образуется.

***

Идея, что будущее непредсказуемо, выражается не только в знаменитом русском авось. Она также входит в значение ряда специфических слов и выражений, связанных с идеей вероятности, — таких как «а вдруг?», «на всякий случай», «если что». Все эти слова опираются на представление о том, что будущее предвидеть нельзя; поэтому нельзя ни полностью застраховаться от неприятностей, ни исключить, что вопреки всякому вероятию произойдет что-то хорошее.

С другой стороны, идея непредсказуемости мира оборачивается непредсказуемостью результата — в том числе, собственных действий. Русский язык обладает удивительным богатством средств, обеспечивающих говорящему на нем возможность снять с себя ответственность за собственные действия: достаточно сказать «мне не работается» вместо «я не работаю» или «меня не будет завтра на работе» вместо «я не приду завтра на работу», употребить слово «постараюсь» вместо «сделаю», «не успел» вместо «не сделал». Целый пласт слов и ряд «безличных» синтаксических конструкций, в которых они употребляются, содержит идею, что с человеком нечто происходит как бы само собой, и не стоит прилагать усилия, чтобы нечто сделать, потому что в конечном счете от нас ничего не зависит. Наиболее распространенной является конструкция с дательным падежом субъекта: <мне> удалось, привелось, довелось, пришлось, случилось, посчастливилось, повезло. К ней близка конструкция, в которой субъект обозначается именем в родительном падеже с предлогом у: <у меня> не получилось, не вышло, не сложилось; у меня появилась стиральная машина. Возможна также конструкция с винительным падежом субъекта: <меня> угораздило».

Когда бесконечно долгое время система обучения остается неизменной, традиции в неприкосновенном виде передаются из поколения в поколение. Но, когда потребности в обучении быстро меняются, тем более если они успевают измениться при жизни поколения, становится все труднее разобраться, чему и как надо учить. Студенты жалуются на обилие ненужных, устаревших сведений, рушится авторитет старших. Учителя с отчаянием наблюдают за падением образовательных стандартов, возмущаются легкомыслием новых учеников. В этот переходный период и ученикам, и учителям важнее всего один навык — научиться учиться.

За исключением детей, которые еще ничему не научились и потому задают самые важные вопросы, мало кто уделяет время размышлениям о том, почему мир устроен именно таким образом, откуда взялся космос — или он существовал всегда, — не потечет ли однажды время вспять, так что причина будет наступать позже следствия, и есть ли предел человеческим знаниям. Иные малыши — я с такими имел дело — хотят даже выяснить, как выглядит черная дыра, как называется самая маленькая частица материи, почему мы помним прошлое, но не будущее и почему Вселенная вообще существует.

Время от времени мне выпадает радость позаниматься с первоклассниками или дошколятами. Многие дети от природы склоны к науке — правда, они несколько перебирают с открытостью и менее склонны к скептицизму. Они полны любопытства, их интеллект очень силен. Глубокие, сбивающие с панталыку вопросы сыплются градом. Малышей распирает от энтузиазма. За каждым вопросом следует новый. Эти маленькие люди и слыхом не слыхали, что бывают «тупые вопросы».

Совсем иначе проходят занятия в старших классах. Ребята успевают усвоить множество «фактов», а страсть к открытиям, суть, стоящая за фактами, их покинула. Старшеклассники утратили чувство изумления, не приобретя взамен скептицизма. Они уже боятся «тупых вопросов» и предпочитают принимать ничего не объясняющие ответы, лишь бы ни о чем более не спрашивать. Все исподтишка переглядываются, следя за реакцией сверстников, чтобы не попасть впросак. Они являются в класс, заранее приготовив вопросы, и сверяются с этими шпаргалками, дожидаясь своей очереди выступить и совершенно не обращая внимания на то, что обсуждается в данный момент.

Между первым классом и выпускным со школьниками что-то происходит, и дело не только в пубертате. Отчасти это давление среды: не высовывайся (кроме как в спорте), отчасти насаждаемое обществом стремление к сиюминутному удовлетворению. Добавьте к этому, что математика и прочие точные науки не сулят тебе спортивный автомобиль прямо сейчас, требования к уровню школьных знаний предъявляются безобразно низкие, ролевые модели, которые сделали бы привлекательным разумный разговор о науке и технологии и сам процесс обучения, практически отсутствуют. Немногие, сохранившие интерес к учению, клеймятся презрительной кличкой — зубрилы, ботаны, фрики.

Но есть и другая сторона проблемы: детские вопросы зачастую ставят взрослых в тупик. «Почему Луна к

руглая?» — спрашивает малыш. Почему трава зеленая? Откуда берутся сны? До какой глубины можно прорыть тоннель? Почему на ногах есть пальцы? Слишком часто учителя и родители отмахиваются от таких вопросов с пренебрежением, даже с насмешкой или спешат сменить тему: «А что, Луна должна быть квадратная?» Дети быстро понимают, что такие вопросы взрослым не по душе. Несколько раз повторится негативный опыт — и еще один ребенок потерян для науки. Хоть убей, не понимаю, с какой стати взрослым нужно притворяться всеведущими и перед кем — перед шестилетками! Неужели нельзя честно признаться, что ты чего-то не знаешь? Такая хрупкая самооценка?

А ведь многие детские вопросы затрагивают серьезные научные проблемы, в том числе еще не получившие окончательного разрешения. Луна — круглая, потому что центростремительная сила, гравитация, стягивает все вещество воедино, в шарообразный объект (нужно также учесть плотность образующих наш спутник пород). В зеленый цвет траву окрашивает хлорофилл — нуда, в старшей школе нам это вобьют в голову,— а зачем растениям хлорофилл? Странное дело, больше всего энергии Солнца отражается как раз зеленой и желтой частью спектра. Зачем же растения всей Земли отказываются от самых «питательных» волн? Возможно, это некая случайность, доставшаяся им в наследство от первых этапов развития жизни на Земле. Но пока что мы толком не знаем, почему трава зеленая.

На детский вопрос можно попытаться ответить, а не давать ребенку понять, что вопрос сам по себе — нарушение неких условностей. Если у взрослого есть хоть какое-то представление о том, почему Луна круглая, а трава зеленая, стоит попытаться объяснить. Даже неполное и неточное объяснение поощрит ребенка продолжать поиски. А если ответа наготове вовсе нет, можно заглянуть в энциклопедию. Нет под рукой энциклопедии — сводите ребенка в библиотеку. Или ответьте честно: «Я не знаю, и, кажется, ответа пока никто не знает. Вот вырастешь и, быть можешь, станешь первым, кто сумеет это понять».

Наивные вопросы, занудные вопросы, плохо сформулированные вопросы, вопросы, свидетельствующие о недостатке самокритики… Но каждый вопрос свидетельствует об отчаянном усилии постичь мир. Не бывает «тупых вопросов».

Умненькие, любознательные дети — драгоценный ресурс нации и всего человечества. Их нужно беречь, лелеять и поощрять, но обычного поощрения мало: нужно снабдить их инструментами для работы мысли».

Карл Саган. «Мир, полный демонов»

Что делать после смерти Умберто Эко?

Прежде всего, надо помнить, что «автору следовало бы умереть, закончив книгу, чтобы не становиться на пути собственного текста», и потому что «книга умнее своего автора», и потому что автор - лишнее препятствие для хоть и широких, но ограниченных возможностей читательской интерпретации. Затем следует иметь ввиду, что больше всего надо бояться пророков и «тех, кто расположен отдать жизнь за истину», потому что «обычно они вместе со своей отдают жизни многих других. Иногда - ещё до того, как отдать свою. А иногда - вместо того, чтобы отдать свою»; умершего же автора, убеждённого в том, что единственная истина - это отсутствие единственной истины, бояться не стоит. К тому же следует учесть, что «нужно изучать искусство умирания, и тогда мы удовлетворительно выполним упражнение в наш единственный раз», независимо от того, к какой из четырёх всеобъемлющих категорий людей - кретинам, имбецилам, дуракам или сумасшедшим - вы принадлежите.
Если Умберто Эко прав в том, что человек не только «религиозное животное», но и единственное живое существо, способное воспринимать комичное, причём эта способность присуща ему именно потому, что только он осознаёт свою конечность и смертность, то не останется ничего другого, как следовать главной стратегии сопротивления страху смерти: видеть комичное в мире и трагедии человека и продолжать смеяться.

Арнис Ритупс, Rigas laiks, Лето 2016

Американский социолог Алекс Инкелес в 1974 году сформулировал "9 признаков современного человека":

1.Открытость экспериментам, инновациям и изменениям. Это может выражаться в различных формах: "в готовности принять новое лекарство или прибегнуть к новому методу оздоровления, воспользоваться новым средством передвижения или средством информации, принять новую форму брачной церемонии или новый тип обучения молодёжи".

2.Готовность к плюрализму мнений и даже к одобрению этого плюрализма. "Современный человек способен признавать существование разных точек зрения. Он не боится, что взгляды других изменят его собственное видение мира. Он также не считает, что общественное мнение должно формироваться сверху".

3.Ориентация на настоящее и будущее, а не на прошлое, экономия времени, пунктуальность.

4."Уверенность современного человека в том, что он способен организовать свою жизнь так, чтобы преодолевать создаваемые ею препятствия". Это относится и к возможности покорения природы, и к контролю над политическими, экономическими и другими социальными проблемами.

5.Планирование будущих действий для достижения предполагаемых целей как в общественной, так и в личной жизни.

6.Вера в регулируемость и предсказуемость социальной жизни (экономические законы, торговые правила, правительственная политика), позволяющие рассчитывать действия.

7.Чувство справедливости распределения, т. е. "вера в то, что вознаграждение не зависит от случая, а по возможности соответствует мастерству и вкладу".

8.Высокая ценность формального образования и обучения.

9.Уважение достоинства других, включая тех, у кого более низкий статус или кто обладает меньшей властью.

Отрывок из интервью 2002 года Арниса Ритупса с Умберто Эко
Rigas laiks, Лето 2016

- Вы однажды сказали, что мы живём в обществе детского лепета, бессмысленной болтовни. Не могли бы вы сравнить XX век с предыдущими по уровню интеллекта? Был ли XX век глупее прочих?
- Не то что он был глупее… Философия, например, стала очень и очень технической. Я имею в виду, что в XVII веке человек читал Декарта и понимал его, читал Паскаля и понимал его, читал Локка и прекрасно его понимал, как сейчас только очень образованный человек может читать Локка и обнаруживать там что-то для себя. Точно так же человек мог читать Платона, за исключением, может быть, двух-трёх очень технических диалогов вроде «Парменида» или «Софиста». А сейчас для того, чтобы понять современный философский текст, нужно быть профессиональным философом. До определённого момента… То есть вполне возможно, что реальные философские тексты нашего времени сегодня пишут люди, работающие над созданием искусственного интеллекта, или специалисты-медики - тут я имею в виду некоторые эссе Оливера Сакса, - или когнитивисты, учёные вроде Джералда Эдельмана. Их тексты понятны и непрофессионалу, и они преисполнены философской мудрости. Но мы, наверное, поймём это только лет через пятьдесят, потому что современники этого никогда не понимают.

Очередной отрывок из интервью 2002 года Арниса Ритупса с Умберто Эко
Rigas laiks, Лето 2016

- Позвольте задать вам метафизический вопрос. По тем вашим вещам, которые я читал, хорошо видно, что вы находитесь в постоянном поиске новых идей. Откуда берутся новые идеи?
- У меня комбинаторное понимание идей. Они не возникают из ничего. Они возникают благодаря новым сочетаниям старых идей.
- Но если придерживаться этой точки зрения, невозможно ответить на вопрос о том, откуда взялись первые идеи.
- Невозможно. У нас нет никакой теории происхождения языка и происхождения первых идей, это правда. Но ведь наука возможна только тогда, когда у тебя есть объект. Можно утверждать, что мамонты и динозавры существовали, потому что у нас есть кости. Можно утверждать, что Троя существовала, потому что у нас есть развалины Трои. Но сколько ни копай, изначальных звуков, так же как изначальных идей, не откопаешь. Поэтому мы обречены жить с неразрешимостью этой проблемы. И потом, есть метафизическая идея, которая в Средние века считалась еретической и очень опасной, но здесь я готов согласиться с Аверроэсом: мир вечен. Может, представители каких-то других видов, существовавшие до нас, формировали эти идеи.
- А, может, боги?
- Может и так, но если мир вечен, зачем нам бог?
- Боги в том смысле, что они старше людей.
- А, ну если эти боги, то почему нет. Симпатичные ребята.
- Хорошо, если истоки нам недоступны, поставлю вопрос так: есть ли какая-то фигура из прошлого, с которой вам бы хотелось поговорить, потому что текстов для ваших целей недостаточно?
- Поговорить бы хотелось, но текстов всегда достаточно. Доказательство тому - то, что за семьдесят лет мне не хватило времени прочитать все тексты, то есть их больше чем достаточно. Зачем мне мечтать о разговоре с каким-нибудь жителем древнего Вавилона, если я даже не прочитал «Гильгамеша»?
- Но разве вам не хотелось бы поговорить с Платоном?
- Нет. У меня в жизни есть такой принцип: я всегда пытался избегать встреч с любимыми авторами. Потому что я люблю их за то, что они написали, и я боюсь, что при встрече они начнут говорить глупости, спрашивать, как дела, и всё такое. А это ведь не важно, Иногда жизнь меня заставляла знакомиться с людьми, творчеством которых я восхищался, и я был очень счастлив с ними подружиться. Но я не тот человек, который скажет: мне нравится как такой-то пишет, надо с ним познакомиться. Нет, не надо с ним знакомиться!

Почти неделя прошла с пояления этого текста, о нём написали чуть больше чем все, а я только вчера добрался. Ну ничего, Витгенштейн от этого хуже не стал.
После прочтения не очень понятно, где граница между гением и безумством, увлечённостью и одержимостью, впрочем, как и всегда. Хороший текст, поинтересуйтесь.

http://gorky.media/reviews/bog-priehal-ya-vstretil-ego-na-vokzale/

«Если бы они прочитали хотя бы одну книгу Диккенса или Киплинга, они бы поняли, что в жизни есть нечто большее, чем мошенничество или тупое сидение перед телевизором».

Сегодня исполнилось 100 лет со дня рождения чудесного английского писателя Роальда Даля, в России, к сожалению, известного разве что книжкой «Чарли и шоколадная фабрика». Во всем мире Даля считают классиком детской литературы, лишенной приторной «безоблачности», как, впрочем, была лишена ее и биография самого автора. Однако жизненные испытания Даль переносил с той же стойкостью, что и его персонажи. Борясь с тяжелой болезнью мозга, поразившей сына Тео, Даль изобрел уникальный клапан, который помогал удалять лишнюю внутричерепную жидкость. А десятая часть прибыли от его книг до сих пор отходит благотворительному фонду, который помогает детям с тяжелыми заболеваниями и финансирует медицинские исследования.

Роальд Даль был похоронен в Оксфорде по обряду викингов с любимыми предметами — бильярдными киями, бутылкой бургундского, шоколадными конфетами, карандашами.

Если вы никогда не читали Даля, советую начать с отличного рассказа «Четвертый комод Чиппендейла» http://flibusta.is/b/441966/read

Профессор, зачем вы читаете книги?

А кто сказал, что я их читаю? Я их пишу.

Складывается такое впечатление, что кое-что вы все же читали. Или теперь вы оставили это занятие?

Нет, конечно. Я читаю. Как-то мне пришлось написать статью в молодежный буклетик с ответом на вопрос «Зачем читать книги?». Читать имеет смысл, если хочешь прожить дольше. У безграмотного бедняка жизнь очень короткая: он помнит, что случилось с ним в детстве и что было, когда он повзрослел. Умирая, он будет вспоминать шестьдесят-семьдесят лет собственной жизни. Тогда как я могу вспомнить жизнь Юлия Цезаря или разобраться, что случилось с Наполеоном в день битвы при Ватерлоо. То есть моя память наполнена подробностями из жизни других людей, как будто я прожил не семьдесят лет, а семьдесят тысяч лет. Мой опыт, моя память богаче, чем у несчастного безграмотного бедняка. Чтение – это средство удлинения и обогащения жизни.

А что такого хорошего в долгой жизни?

Думаю, никто не станет спорить с тем, что любой предпочтет умереть в восемьдесят лет, а не в двадцать, если не считать самоубийц. На итальянском телевидении был такой смешной персонаж, специализировавшийся на самой популярной философии. Будучи великим мудрецом, он изрекал только истины. Скажем, после некоторого раздумья он говорил: «Лучше быть молодым, богатым, красивым и здоровым, чем старым, бедным, больным и безобразным». Верно. Великая философия. Лучше прожить две тысячи жизней, чем одну-единственную. Обычно это так. Я могу представить себе тибетского монаха, который провел всю жизнь на вершине горы, глядя на один и тот же пейзаж, но у этого монаха была такая внутренняя жизнь, что его жизнь в итоге окажется богаче моей. Но он просто выдумал все то, чего не прочитал. Когда человек живет богатой внутренней жизнью, он может, сам того не понимая, воссоздать всю мудрость, накопленную человечеством за три тысячелетия. То есть это просто другой способ обрести мудрость – не прибегая к чтению. Но такие случаи – огромная редкость, проще читать.

Стали ли вы мудрее благодаря чтению?

Думаю, да. И кроме того, благодаря мышлению и рефлексии. Мне кажется, я мудр в той степени, в какой мудрость вообще существует как способность анализировать и понимать ситуацию. Быть мудрым, кроме того, значит уметь прощать слабости окружающих. У меня есть целый набор мудрых сентенций, которые очень помогают в жизни. Например, водопроводчик приходит чинить кран, у него ничего не получается, вода продолжает капать, моя жена приходит в отчаяние и говорит: «Как можно быть настолько тупым!» А я ей отвечаю: «Если бы он был умным, он был бы профессором семиотики в Болонском университете!» (Смеется.) Я не могу сурово к нему относиться. Когда так думаешь, проще понять людей. На мой взгляд, это и есть мудрость.

Но вы же помните, что философия изначально определялась через противопоставление мудрости: мудры боги, мы же, люди, можем только любить мудрость, стремиться к ней. Как ваше понятие мудрости соотносится с мудростью как чем-то недостижимым, как предметом бесконечной устремленности?

Поскольку мне приходится общаться с вами, я выбираю только те крупицы мудрости, которые не трудно понять. Есть, конечно, недостижимая мудрость, но это же тоже отчасти простая истина: я не знаю всего на свете. Ну да, не знаю. Но я знаю, почему водопроводчик не смог починить кран, то есть его я понимаю. Есть и другие вещи, которые я прекрасно понимаю, – например, я считаю себя мудрым, потому что, написав нечто, я тут же подозреваю, что написанное неверно. Это помогает двигаться дальше. Помните, Вуди Аллен говорил: «Не хотел бы я состоять в клубе, который готов принять меня в качестве своего члена». (Смеется.)

***

Вы производите впечатление очень жизнерадостного человека, человека, которому нравится жить. В чем вы черпаете эту радость?

Не уверен, что мне нравится жить. Я стараюсь производить такое впечатление из вежливости. Разговаривая с людьми, я всегда пытаюсь блеснуть чем-то, рассказать анекдот или какую-то забавную историю – просто чтобы людям было приятно. Если говорить лично обо мне, то, может, я не так уж и счастлив. И потом, радость всегда преходяща. Послезавтра я поеду к внуку и наверняка буду очень счастлив. Вчера я выпил два мартини с джином и был по-настоящему счастлив. Если мне случится найти в каталоге книгу, которую я уже много лет ищу, я буду невероятно счастлив. Но это все ненадолго.

То есть вы не согласны с Честертоном, который сказал, что ему нравится само бытие, сам факт того, что нечто вообще есть, в том числе и он сам?

Да, но такая радость присуща даже животным. Мы любим бытие постольку, поскольку мы есть. Такова наша ситуация. По той же самой причине я люблю кислород. Отсутствию кислорода я предпочитаю его наличие.

То есть бытие вы предпочитаете небытию?

Определенно на этот вопрос ответить невозможно, потому что у меня есть 70-летний опыт бытия, однако ни малейшего опыта небытия. А ваша проблема в том, что у вас уже не будет возможности задать мне вопрос о небытии, когда опыт небытия у меня появится. Трудности коммуникации, знаете ли.

http://rigaslaiks.lv/ru/statja/russian-подожди-подожди-не-могу-не-могу/

Хорошее интервью с Соломоном Волковым. Маловато, конечно, но это, видимо, для разжигания аппетита.
Больше Волкова можно найти в понедельничных эфирах Радио Свободы, где он постоянно бывает в передаче Александра Гениса "Американский час".
Прям советую.

Как историк культуры я воздерживаюсь от высказываний о том, что происходит прямо у меня на глазах. Я считаю, что это не дело историка. Я всегда в таких случаях вспоминаю пример китайского премьер-министра Чжоу Эньлая, который на вопрос о том, как он оценивает Французскую революцию 1789 года, ответил, что еще слишком мало времени прошло, чтобы дать в исторической перспективе правильную оценку. Я считаю, что историк культуры имеет право высказываться по прошествии как минимум двадцати лет, когда что-то устаканивается. Потому что иначе, и особенно это стало видно в наше интернетовское время, любое неудачное словечко, любой не до конца продуманный поступок вызывает сразу вой, и шквал, и то, что называется сейчас неблагозвучным словом «срач», — и это мешает тому, чтобы справедливо оценить ситуацию.

http://gorky.media/intervyu/shevchuk-vzyal-svoe-delo-iz-ruk-shostakovicha/

Взяли интервью у Соломона Волкова, почитайте, там про Сталина, Шевчука, психоанализ, антисемитов и откровенные детали жизни творцов.

На выходных – необычные книжки. А именно – «Буратино» в переложении А.Толстого. - Эка невидаль, - скажет любой человек, - и что здесь необычного?Необычного много. Мало кто знает, что сказка о деревянном человечке Пиноккио, написанная Коллоди и вольно переложенная в «Буратино» А.Толстым, много десятилетий истолковывалась самым неожиданным образом.

В 1942 году итальянский литературовед П.Баржделлини прочел эту книгу, как … аллегорию жизни Христа. Пиноккио сын плотника, каждый образ человека и животного, каждый предмет и ситуация в истории Пиноккио имеют свою аналогию в Евангелии, и наоборот: крещение (старик в ночном колпаке выливает таз воды на голову Пиноккио), тайная вечеря (в таверне «Красный рак»), Ирод как владелец кукольного театра Манджофоко (пожиратель огня) и даже сделанный из хлебного мякиша колпак Пиноккио связывается с причастием. Эта точка зрения получила как истовых сторонников, так и яростных противников.

Не меньше различных автобиографических и культурологических слоев вскрывается в «Буратино» А.Толстого. Сегодня литературоведы уже не сомневаются в том, что детская сказка о Буратино Толстого на самом деле фельетон о литературной жизни и быте 1920-х годов, в котором Толстой выразил личные пристрастия и антипатии. Одним из центров сказки у Толстого становится Пьеро, за которым скрыт Александр Блок. Пьеро - лирический поэт, имеющий отношения с актрисой Мальвиной, бежавшей из театра - это намёк на драматические отношения Блока с актрисой МХТ Андреевой, уходившей из театра и возвращавшейся. Пьеро пишет стихи о «тенях на стене» - это устойчивый образ поэзии Блока да и все стихи Пьеро довольно точно пародируют стиль и приемы Блока. Знаменитый палиндром А.Фета «А роза упала на лапу Азора» отсылает нас к драме А.Блока «Роза и Крест», где есть героиня Изора в розовом саду. Кстати, наперсницу Изоры в «Розе и Кресте» зовут так же, как лису в сказке Толстого, - Алисой.

Театр Карабаса Барабаса это откровенная пародия на Мейерхольда с его теорией актера-сверхмарионетки. В «Буратино» можно найти отсылки и к Белому, и к Брюсову, к «Сатирикону», Метерлинку, оккультным увлечениям начала века и т.д. Не случайно первоначально Толстой хотел назвать свою сказку «романом для детей и взрослых» - искушенные люди того времени с легкостью прочитывали второй план сказки, в то время как детям доставались лишь очевидности.

Но есть в сказке и реалии, современные ее времени написания. Стихи Пьеро: «Будем жить все лето мы на кочке этой. Ах, - в уединении, всем на удивление…» это «привет» Толстого эмиграции, которую он очень хорошо знал и не очень жаловал, даже будучи в Париже, отчего получил прозвище «Нотр хам де Пари». Вполне возможно, что переименование Пиноккио (кедровый орешек) в Буратино (марионетка, кукла), которая пытается вырваться из театра Карабаса Барабаса есть намек Толстого на самого себя или в целом на писательский круг того времени. Круг, который именно в момент возникновения «Буратино» (вторая половина 1930-х годов) из сообщества свободных творческих людей окончательно превращается в сервильную обслугу власти. Здесь же логичен и образ Дуремара, как карикатура на служилого интеллигента, образованного, но легко продающегося тем, у кого власть и деньги (ср. Васисуалия Лоханкина в «Золотом Теленке»).

Отсюда логически вытекает и пропагандистский пафос 1930-х годов - описание Страны Дураков строится как карикатура на западный мир: тощие голодные собаки, коровы, куры, а «свирепые бульдоги», охраняют покой «сытых котов в золотых очках, под руку с кошками в чепчиках». Власти Страны Дураков защищают «богатеньких и почтенненьких» и обижают бедных и слабых.

Вот так неожиданно для нас раскрываются привычные с детства вещи. Очевидно, общественное сознание ощущает эту многоплановость произведения, его скрытые смыслы и аллегории, не проявленные до конца. Не случайно «Буратино» до сих пор не только остается одним из самых стойких культурных архетипов, но и становится, по мысли одного исследователя, одной из констант русской культуры.

#555слов

Привет. Ксения Суворова, Светлана Шаповалова и я решили, что надо практиковаться и сделали прямо в телеграме аналог известного челленджа «500 слов». Только 500 — это уже совсем банальность, поэтому сделали #555слов. Пока схема работы выглядит так:

— В чате @challenge555words публикуем задание и там же желающие — свои ответы.
— В чате @chat555words общаемся и обсуждаем ответы остальных.
— Когда все сдадут ответы, ставим их на голосование — ответ победителя размещаем на канале @channel555words
— Первое задание взяли готовое, но со второй недели задания будут от нас и все связаны друг с другом.
— Если всё пойдёт хорошо, будут задания не только для тех, кто пишет художественные тексты, но и для переводчиков, (Боже, прости) копирайтеров и журналистов.
— Всё это делается, чтобы тренироваться. Или чтобы подтолкнуть кого-то наконец-то написать книгу.
— На своём канале я буду иногда напоминать о проекте, но всё общение пойдёт в отдельных чатах. Если вдруг вы знаете, как сделать структуру менее монструозной, расскажите об этом в чате @chat555words.

Всем спасибо и пора приступать к первому заданию!

Друзья, сегодня мы празднуем, ведь завтра в Синхронизации премьера классной лекции по философии! Мы хотим, чтобы вы радовались вместе с нами, поэтому для всех членов клуба по промокоду "клуб" билет стоит 600 рублей вместо 900.
О чем лекция:
Чем отличается человек с айфоном от человека с книгой или свитком? Как человечество мыслило раньше и как культура, средства коммуникации и даже реклама определяют наше поведение и мышление?
Три философские теории XX века (Маклюэна, Фуко и Фрейда) помогут ответить на эти вопросы и покажут истоки многих взглядов, которые мы бессознательно принимаем. На лекции узнаем, как способ восприятия информации влияет на наш образ мысли, социальные институты формируют восприятие реальности, и что опять натворил Фрейд, на этот раз - в политике, рекламе и бизнесе.
Подробнее: http://goo.gl/0RfYtn

Добрался, наконец, до первого короба «Опавших листьев» Василия Розанова, и буду ими с вами делиться, осень же. Розанов - философ, критик и публицист, родился, умер, исповедовал, проповедовал… Это всё не важно. Два тома его «листьев» - два ларя с исписанными обрывками, бумажками, салфетками, он писал на чём угодно. И самое удивительное - то, что весь этот калейдоскоп в сумме образует пусть зыбкую, но картину, и становится видна личность, и становится видна история.

«Опавшие листья» (Короб первый)

Общество, окружающие убавляют душу, а не прибавляют.
«Прибавляет» только теснейшая и редкая симпатия, «душа в душу» и «один ум». Таковых находишь одну-две за всю жизнь. В них душа расцветает.
И ищи ее. А толпы бегай или осторожно обходи ее.
(за утрен. чаем).

Как самые счастливые минуты в жизни мне припоминаются те, когда я видел (слушал) людей счастливыми. Стаха и Алек. Пет. П-ва, рассказ «друга» о первой любви ее и замужестве (кульминационный пункт моей жизни). Из этого я заключаю, что я был рожден созерцателем, а не действователем.
Я пришел в мир, чтобы видеть, а не совершить.

Есть ли жалость в мире? Красота — да, смысл — да. Но жалость?
Звезды жалеют ли? Мать — жалеет: и да будет она выше звезд.
(в лесу).

Писательство есть Рок. Писательство есть fatum. Писательство есть несчастие.
(3 мая 1912 г.).
…и, может быть, только от этого писателей нельзя судить страшным судом… Строгим-то их все-таки следует судить.
(4 мая 1912 г.).

Одни молоды, и им нужно веселье, другие стары, и им нужен покой, девушкам - замужество, замужним - "вторая молодость"... И все толкаются, и вечный шум.
Жизнь происходит от "неустойчивых равновесий". Если бы равновесия везде были бы устойчивы, не было бы и жизни.
Но неустойчивое равновесие - тревога, "неудобно мне", опасность. Мир вечно тревожен, и тем живёт.
Какая же чепуха эти "Солнечный город" и "Утопия": суть коих вечное счастье. Т. е. окончательное "устойчивое равновесие". Это не "будущее", а смерть.
(провожая Верочку в Лисино, вокзал).

Счастливую и великую родину любить не велика вещь. Мы её должны любить именно когда она слаба, мала, унижена, наконец глупа, наконец даже порочна. Именно, именно когда наша "мать" пьяна, лжёт и вся запуталась в грехе, - мы и не должны отходить от неё...
(за уборкой библиотеки).

Как я отношусь к молодому поколению?
Никак. Не думаю.
Думаю только изредка. Но всегда мне его жаль. Сироты.

Как увядающие цветы люди.
Осень - и ничего нет. Как страшно это "нет". Как страшна осень.
(на извозчике).

Русский "мечтатель" и существует для разговоров. Для чего же он существует. Не для дела же?
(едем в лавку).

Василий Розанов, Опавшие листья (короб первый)

Шаши Мартынова и Макс Немцов, которых я нежно люблю, от имени dodo press запустили краудфандинговую программу, направленную на издание шести важных и, по их мнению, незаслуженно забытых или пропущенных в современной России, зарубежных текстов. Среди них - Бротиган, о котором я уже писал (и с ним я познакомился благодаря чтению его стихов Максом Немцовым вслух в собственном переводе на территории Додо), а об остальных пяти я даже и не слышал (что, конечно, стыд и позор). Но для подобного ликбеза и создаётся эта программа. Впрочем, до Додо (дододо!) я и о Пинчоне с Пёрсигом не слышал, что не мешало мне себя считать вполне образованным молодым человеком.
По этому поводу с ними пообщался Александр Гаврилов, а вся эта радость вышла на Теориях. Ссылку даю. Читайте, ибо подобная страсть к чему угодно заразительна и питательна.

А вообще, Додо - это какое-то волшебное место в Москве, абсолютно параллельное мегаполису, существующее вне его, что замечательно. У кого есть физическая возможность, очень советую попробовать их «секту книгочитателей», скоро начнется третий сезон.

http://theoryandpractice.ru/posts/14604-my-rabotaem-s-roditelyami-sovremennoy-literatury-razgovor-kritika-aleksandra-gavrilova-s-izdatelyami-maksom-nemtsovym-i-shashi-martynovoy

Проблема одиночества сегодня, в век массовых и молниеносных коммуникаций, становится все более насущной для миллионов людей. Христианство принесло равенство между одиночеством и уникальностью. Уникальность всегда одинока – этот постулат был утвержден в Христе и распространялся на всех, кто хочет ему следовать. Не случайно апостол Павел считал брак уделом слабых, ибо сильные могут оставаться одни. Отказываясь от мира, человек становится одиноким для мира, но не одиноким по сути – рядом с ним всегда был Бог.

Одиночество перестало пугать (в античность одиночества боялись), одиночки (аскеты, анахореты, затворники, странники) стали примером отношения к жизни. Создатели исихазма сумели сформировать тип человека, «одинокого в толпе», остающегося один на один с собой и Богом даже в многолюдном сборище.

С упадком христианства одиночества опять начинают бояться, в XIXвеке в европейской философии возникает немыслимый ранее вопрос «зачем быть одиноким?» (ответ на этот вопрос в прошлом столетии давали многие – от Соловьева и Штирнера до Сартра, Камю и Мамардашвили), вся советская идеология строится на отталкивании от одиночества с помощью преувеличенного значения коллектива в жизни человека. Одиночество уходит из жизни в литературу - Гамлет, Тристан, Фауст, Зигфрид, Парцеваль, бегущий из Москвы Чацкий, «чужой для всех» Онегин, Печорин, Обломов, Ромашов… Особенно остро это ощущалось сто лет назад. Мандельштам («Нет, никогда ничей я не был современник»), Маяковский («какой я к черту попутчик? Ни души не шагает рядом»), Хлебников, герои Чаплина.

После почти 80 лет вынужденного коллективизма, когда в одиночество только лишь ссылали и выбрасывали (Пастернак, Шостакович, Зощенко, Ахматова) опять наступает эпоха одиночек и одиночества, что почувствовал даже Путин: «После смерти Махатмы Ганди и поговорить не с кем».

Сегодня, в условиях сетевого коллективизма (а это похуже, чем партийный коллективизм) одиночество становится разновидностью протеста. Особенно, когда вместо форм остались одни оболочки, знаки - художник не рисует, писатель не пишет, читатель не читает, музыкант не играет, певец не поет, политик не занимается политикой. Мазня на полотне – знак. Мат – знак. Дорогой драндулет, телефон, сумка – знак. То есть молчание. То есть немые неучи и невежды находятся в основе мейнстрима и все держится только тотальной порукой посредственностей, поскольку никто не умеет ничего и именно это и объединяет.

Одинокий человек в такой ситуации сродни обратной перспективе. Не знак, а образ. Не молчит, а говорит, соединяя визуальность с языковой образностью. Методы СМИ и власти на него не действуют, система настолько огромна, что не может раздавить одного (мышь копной не придавишь), поэтому людей нужно объединять любой ценой. Посредственности (то есть единицы толпы) говорят только о том, что интересно им. Одиночка может сказать то, что интересно другим, он лучше видит, ему не заслоняют поле видимости чужие спины. Поэтому если слышишь какое-то яркое, нетривиальное высказывание, можешь быть уверен – это говорит одиночество.

Не случайно сегодня государством (ами) утверждается античное отношение к одиночеству (вообще античность сегодня проглядывает во многом), как к противостоянию всякой социальности и оттого оно наделяется чаще всего негативными характеристиками. С точки зрения античности, Homo solus aut Deus, aut daemon – человек или бог или демон, или гордец, или изгой и достоин порицания и жалости. Сегодня на Западе уже всерьез считают (цитируем заключение по делу Брейвика) «По мнению психиатров, в ситуации, когда подавляющее большинство молодых людей активно пользуются блогами и социальными сетями, принципиальное отсутствие аккаунтов и какой-либо информации о себе в сети может свидетельствовать об опасных отклонениях».

Литературы об одиночестве множество (как художественной, так и научной). Возьмем на себя смелость выбрать лишь одну книгу авторов, которые больше 20 лет занимаются проблемами одиночества. Это Н.Е.Покровский и Г.В.Иванченко. Универсум одиночества: социологические и психологические очерки. М., 2008.