Трудно найти среди сегодняшних архитектурных критиков человека более противоречивого и парадоксально мыслящего и вместе с тем более последовательного и бескомпромиссно логичного. Действительно, кто ещё может пропагандировать классику в современных реалиях, неопровержимо доказывая её уместность и необходимость, - и одновременно делать реверансы в сторону хрущёвских пятиэтажек, отмечая гуманистичность создаваемой ими среды.
Мастер подмечать детали, резкий и точный в определениях, Ревзин в своих текстах плетёт кружево смыслов, аллюзий И неожиданных параллелей, восхищая изображая читателя яркими идеями. Динамизм его текстов и их неординарность вполне соответствуют темпам и странностям сегодняшнего сумасшедшего мира, а вот качество осмысления любой идеи оказывается на непривычно высоком для нашего времени уровне. В итоге ты послушно следуешь за прихотливым течением его мысли, и в какой-то момент возникает обманчивое ощущение, что ты так думал всегда, что это твоё собственное сокровенное знание. Только когда я узнала, что его родители Исаак и Ольга Резины были одними из основателей московско-тартуской семиотической школы, всё встало на свои места: архитектура являет себя в первую очередь на семиотическом уровне.
Анна Старостина.
С архитектурным критиком Григорием Ревзиным беседует Улдис Тиронс.
Меня вместе с собой
Критик архитектуры существует в пространстве между архитектором и обществом, и его задача, как мне кажется, заключается в толковании проблем архитектуры на уровне общечеловеческих проблем. Поэтому мой адресат в первую очередь не архитектор, а скорее общегуманитарная публика. А уже потом - архитектор в том плане, что ему может быть интересно, как он выглядит в глазах других людей. Критику архитектуры, адресованную самим архитекторам сегодня постигла весьма печальная участь. Исторически такая критика существовала в те эпохи, когда был довольно жёсткий кодекс эстетической деятельности, и критик был лучшим экспертом в классической архитектуре, чем сам архитектор. Он мог сказать, что вот тут что-то неладно, а вот здесь всё хорошо. Взять, например, вольтеровскую парадигму критики - что существуют различные вкусы, но при этом есть и дисциплина вкусов, причём её можно изложить, изучить и развернуть в эстетическую систему. Но сегодня, когда критерий вкуса полностью утрачен, критик для архитектора уже никакой не оценщик, такую оценку архитектор не признаёт, поскольку нет никаких общих правил игры. Поэтому критика, направленная только на архитекторов, практически редуцируется к озвучиванию и обслуживанию их манифестов.
На мой взгляд, надо допустить существование такого понятия, как честность намерений. Ни один архитектор ни в одной стране мира и ни в какой ситуации не желает построить плохое здание, нет у него такого желания. Более того, я не встречал заказчиков, желающих построить нечто плохое, все хотят строить только хорошее. Это не всегда получается, но странного тут не больше, чем с писателями: каждый желает написать что-то хорошее, хотя по большей части выходит наоборот. Делать хорошо хотят все, но удаётся лишь некоторым. Пытаться повлиять на этот процесс как-то юридически: не допускать строительства плохих домов, ввести общественное обсуждение - столь же бессмысленно, как в литературе организовывать редакционные советы, чтобы не плодить графоманию. Результат у таких процедур возможен только один: на смену индивидуальным ошибкам придут коллективные, и всё. Лучше не будет.
Хорошая архитектурная работа встречается так же редко, как и вообще любое произведение искусства. Правда, существуют муляжи, способные таковую заменить. Например, очень просто создать аттракцион, который возбудит весь город, и все пойдут на него смотреть. Или же: трудно построить хороший частный дом, но совсем просто построить богатый дом. Такого рода заменители в виде интереса публики, богатства, технологических решений возможны, и именно они рациональны. Но архитектура именно потому и является интересным занятием, искусством, что в ней нет гарантированного результата. Может получиться, а может и не получиться.
- Но разве мы не можем повернуть это
Мастер подмечать детали, резкий и точный в определениях, Ревзин в своих текстах плетёт кружево смыслов, аллюзий И неожиданных параллелей, восхищая изображая читателя яркими идеями. Динамизм его текстов и их неординарность вполне соответствуют темпам и странностям сегодняшнего сумасшедшего мира, а вот качество осмысления любой идеи оказывается на непривычно высоком для нашего времени уровне. В итоге ты послушно следуешь за прихотливым течением его мысли, и в какой-то момент возникает обманчивое ощущение, что ты так думал всегда, что это твоё собственное сокровенное знание. Только когда я узнала, что его родители Исаак и Ольга Резины были одними из основателей московско-тартуской семиотической школы, всё встало на свои места: архитектура являет себя в первую очередь на семиотическом уровне.
Анна Старостина.
С архитектурным критиком Григорием Ревзиным беседует Улдис Тиронс.
Меня вместе с собой
Критик архитектуры существует в пространстве между архитектором и обществом, и его задача, как мне кажется, заключается в толковании проблем архитектуры на уровне общечеловеческих проблем. Поэтому мой адресат в первую очередь не архитектор, а скорее общегуманитарная публика. А уже потом - архитектор в том плане, что ему может быть интересно, как он выглядит в глазах других людей. Критику архитектуры, адресованную самим архитекторам сегодня постигла весьма печальная участь. Исторически такая критика существовала в те эпохи, когда был довольно жёсткий кодекс эстетической деятельности, и критик был лучшим экспертом в классической архитектуре, чем сам архитектор. Он мог сказать, что вот тут что-то неладно, а вот здесь всё хорошо. Взять, например, вольтеровскую парадигму критики - что существуют различные вкусы, но при этом есть и дисциплина вкусов, причём её можно изложить, изучить и развернуть в эстетическую систему. Но сегодня, когда критерий вкуса полностью утрачен, критик для архитектора уже никакой не оценщик, такую оценку архитектор не признаёт, поскольку нет никаких общих правил игры. Поэтому критика, направленная только на архитекторов, практически редуцируется к озвучиванию и обслуживанию их манифестов.
На мой взгляд, надо допустить существование такого понятия, как честность намерений. Ни один архитектор ни в одной стране мира и ни в какой ситуации не желает построить плохое здание, нет у него такого желания. Более того, я не встречал заказчиков, желающих построить нечто плохое, все хотят строить только хорошее. Это не всегда получается, но странного тут не больше, чем с писателями: каждый желает написать что-то хорошее, хотя по большей части выходит наоборот. Делать хорошо хотят все, но удаётся лишь некоторым. Пытаться повлиять на этот процесс как-то юридически: не допускать строительства плохих домов, ввести общественное обсуждение - столь же бессмысленно, как в литературе организовывать редакционные советы, чтобы не плодить графоманию. Результат у таких процедур возможен только один: на смену индивидуальным ошибкам придут коллективные, и всё. Лучше не будет.
Хорошая архитектурная работа встречается так же редко, как и вообще любое произведение искусства. Правда, существуют муляжи, способные таковую заменить. Например, очень просто создать аттракцион, который возбудит весь город, и все пойдут на него смотреть. Или же: трудно построить хороший частный дом, но совсем просто построить богатый дом. Такого рода заменители в виде интереса публики, богатства, технологических решений возможны, и именно они рациональны. Но архитектура именно потому и является интересным занятием, искусством, что в ней нет гарантированного результата. Может получиться, а может и не получиться.
- Но разве мы не можем повернуть это
так, что архитектура как некая более широкая идея чего-то от нас ждёт?
- Не знаю. Если ставить вопрос в такой перспективе, то мне, пожалуй, ближе тот ответ, который даёт Томас Манн в «Иосифе и его братьях». Там, если помните, Иосиф объясняет, что Бог придумал о нас какую-то драму, театр, что это такая пьеса, где мы, актёры, свою роль не знаем, а он - знает. Но моя задача - играть хорошо, каждый миг угадывая, что я должен делать, и делать это хорошо. Вот так я и живу.
Вообще мне кажется, что архитектуре следовало бы преобразовывать мир… не так варварски. Не отменять весь остальной мир, а наоборот, каким-то образом поддерживать его, делать лучше. А такой подход, что мы построим нечто, ни на что не похожее, и это, дескать, интересно, а всё прочее неинтересно, мне как-то не особо близок.
Коллаборативная фильтрация - это создание объединений по критериям вкуса в интернете. Ну, условно, это действует в любом предложении на Амазоне, когда вы, скажем, купили какую-то книжку, другие люди тоже её купили, а ещё они купили вон то и это, и вам тоже это может показаться интересно. И возникает ситуация, когда, сделав некий шаг, ты попадаешь в группу с определёнными вкусами, где нет фильтрации по образованию или ещё чему-то такому, а лишь по этим структурам. Главная проблема демократии в связи со свободным рынком в том, что деньги неспособны различить качество. Предельно упрощённо: вы подходите к полке, где гениальный фильм соседствует с полным барахлом, и оба фильма стоят одинаково. То есть деньги просто не понимают, нет экономического механизма, позволяющего с этим справиться. Но это не означает, что над этим не работают. Работают, и очень активно. Есть экономисты, которые этим занимаются. Полагаю, что ближайшие Нобелевские премии по экономике следует ожидать именно в этой области. И я прикидываю, как это можно применить в архитектуре, есть ли какая-то возможность.
Человек, разум - это искусственная вещь, скорее, исключение в мироздании. Искусственная, но не противоестественная. Человек тоже хочет ощущать себя как естественное существо, а не как ошибку природы, требующую исправления. Он со своим разумом полностью легитимен в мироздании, хотя и находится в кошмарных противоречиях с тем, что всё вокруг него неразумно. Основная проблема, решаемая каждой цивилизацией, каждой культурой - как обеспечить эту легитимность. Архитектура, в свою очередь, это пространство естественного существования человека. Пространство разумное, осознанное, искусственное. Но оно не должно быть противоестественным. Архитектура должна изменять пространство таким образом, чтобы разум, сознание сделать естественным качеством бытия, отменить это противоречие. Классическая литература именно это и делает.
Нам выпало такое время, довольно грохочущее, не особо творческое, не особо интересное в этом отношении. Понимаете, главное содержание этого времени - крушить. Девяностые годы - это пора огромного крушения и разрушения. Вообще-то разрушение очень интересно, но не для архитектуры.
Архитекторы обычно мыслят пространством. Пространством, массой, материалом - не словами. Я встречал многих выдающихся архитекторов, великолепных мастеров пространства, но в разговоре они - катастрофа. И есть довольно много умных, ироничных, образованных архитекторов, ни на что не способных в пластике. Ибо это всё же особый талант. Архитектор должен не просто слышать слова, пусть и слова прекрасного философа, а потом как-то украшать их колоннами. Нет, он сразу мыслит колоннами, а слова… По большей части они сами, сделав что-то хорошее, не могут объяснить, что они сделали и почему. И наоборот - наворотив какую-то жуткую гадость, они вдруг становятся необычайно говорливыми.
Архитектура - это искусство воплощения. Воплощения замыслу, какого-то идеала. А город - это пространство обмена. Когда вы обмениваетесь, то совершенно не собираетесь стать тем, на что вы поменялись. Вы это просто приобрели. Это, кстати, такая парадигма, которая очень меняет сегодняшнюю жизнь, и, возвращаясь к молодёжи, это как раз очень интересная вещь. Для нас, в том числе для меня, было естественно, что ты всё врем
- Не знаю. Если ставить вопрос в такой перспективе, то мне, пожалуй, ближе тот ответ, который даёт Томас Манн в «Иосифе и его братьях». Там, если помните, Иосиф объясняет, что Бог придумал о нас какую-то драму, театр, что это такая пьеса, где мы, актёры, свою роль не знаем, а он - знает. Но моя задача - играть хорошо, каждый миг угадывая, что я должен делать, и делать это хорошо. Вот так я и живу.
Вообще мне кажется, что архитектуре следовало бы преобразовывать мир… не так варварски. Не отменять весь остальной мир, а наоборот, каким-то образом поддерживать его, делать лучше. А такой подход, что мы построим нечто, ни на что не похожее, и это, дескать, интересно, а всё прочее неинтересно, мне как-то не особо близок.
Коллаборативная фильтрация - это создание объединений по критериям вкуса в интернете. Ну, условно, это действует в любом предложении на Амазоне, когда вы, скажем, купили какую-то книжку, другие люди тоже её купили, а ещё они купили вон то и это, и вам тоже это может показаться интересно. И возникает ситуация, когда, сделав некий шаг, ты попадаешь в группу с определёнными вкусами, где нет фильтрации по образованию или ещё чему-то такому, а лишь по этим структурам. Главная проблема демократии в связи со свободным рынком в том, что деньги неспособны различить качество. Предельно упрощённо: вы подходите к полке, где гениальный фильм соседствует с полным барахлом, и оба фильма стоят одинаково. То есть деньги просто не понимают, нет экономического механизма, позволяющего с этим справиться. Но это не означает, что над этим не работают. Работают, и очень активно. Есть экономисты, которые этим занимаются. Полагаю, что ближайшие Нобелевские премии по экономике следует ожидать именно в этой области. И я прикидываю, как это можно применить в архитектуре, есть ли какая-то возможность.
Человек, разум - это искусственная вещь, скорее, исключение в мироздании. Искусственная, но не противоестественная. Человек тоже хочет ощущать себя как естественное существо, а не как ошибку природы, требующую исправления. Он со своим разумом полностью легитимен в мироздании, хотя и находится в кошмарных противоречиях с тем, что всё вокруг него неразумно. Основная проблема, решаемая каждой цивилизацией, каждой культурой - как обеспечить эту легитимность. Архитектура, в свою очередь, это пространство естественного существования человека. Пространство разумное, осознанное, искусственное. Но оно не должно быть противоестественным. Архитектура должна изменять пространство таким образом, чтобы разум, сознание сделать естественным качеством бытия, отменить это противоречие. Классическая литература именно это и делает.
Нам выпало такое время, довольно грохочущее, не особо творческое, не особо интересное в этом отношении. Понимаете, главное содержание этого времени - крушить. Девяностые годы - это пора огромного крушения и разрушения. Вообще-то разрушение очень интересно, но не для архитектуры.
Архитекторы обычно мыслят пространством. Пространством, массой, материалом - не словами. Я встречал многих выдающихся архитекторов, великолепных мастеров пространства, но в разговоре они - катастрофа. И есть довольно много умных, ироничных, образованных архитекторов, ни на что не способных в пластике. Ибо это всё же особый талант. Архитектор должен не просто слышать слова, пусть и слова прекрасного философа, а потом как-то украшать их колоннами. Нет, он сразу мыслит колоннами, а слова… По большей части они сами, сделав что-то хорошее, не могут объяснить, что они сделали и почему. И наоборот - наворотив какую-то жуткую гадость, они вдруг становятся необычайно говорливыми.
Архитектура - это искусство воплощения. Воплощения замыслу, какого-то идеала. А город - это пространство обмена. Когда вы обмениваетесь, то совершенно не собираетесь стать тем, на что вы поменялись. Вы это просто приобрели. Это, кстати, такая парадигма, которая очень меняет сегодняшнюю жизнь, и, возвращаясь к молодёжи, это как раз очень интересная вещь. Для нас, в том числе для меня, было естественно, что ты всё врем
я должен кем-то стать. Ты должен учиться, бежать, бежать, бежать и всё время «стать».
А для молодых людей сегодня оказалось очень важным никем не становиться. Потому что как только ты кем-то стал, ты себя уже променял на какую-то роль. А ролей же много. С какой стати я… не знаю… должна взять и выйти замуж, стать матерью - и что? Нет, я лучше буду продолжать и никем не становиться. Потому что у меня пять профессий. Твоя жизнь, твоё время и деньги. Конечно, очень приятно что-то купить, но ещё приятнее их просто иметь, то есть иметь возможность купить что угодно. Свобода гораздо важнее.
Город - это как раз такое ощущение жизни. Он хорош тем, что разнообразен, он предлагает разные практики, и ни одна из них тебя ни во что не должна превратить. Каждая должна тебе предоставить возможность пожить немножко в соответствующей роли, никогда с ней не сливаясь, у тебя всегда может быть дистанция. Обмен между разными районами, разными практиками, разными хронотопами, разными типами пространств, поведенческими структурами, ритмами, масштабами. Такого рода постоянный обмен и есть то достоинство, которое предъявляет город и которое не предъявляет архитектура. Архитектура ловит образ.
Rigas laiks, Весна 2016
#ревзин #архитектура #урбанистика #философия
А для молодых людей сегодня оказалось очень важным никем не становиться. Потому что как только ты кем-то стал, ты себя уже променял на какую-то роль. А ролей же много. С какой стати я… не знаю… должна взять и выйти замуж, стать матерью - и что? Нет, я лучше буду продолжать и никем не становиться. Потому что у меня пять профессий. Твоя жизнь, твоё время и деньги. Конечно, очень приятно что-то купить, но ещё приятнее их просто иметь, то есть иметь возможность купить что угодно. Свобода гораздо важнее.
Город - это как раз такое ощущение жизни. Он хорош тем, что разнообразен, он предлагает разные практики, и ни одна из них тебя ни во что не должна превратить. Каждая должна тебе предоставить возможность пожить немножко в соответствующей роли, никогда с ней не сливаясь, у тебя всегда может быть дистанция. Обмен между разными районами, разными практиками, разными хронотопами, разными типами пространств, поведенческими структурами, ритмами, масштабами. Такого рода постоянный обмен и есть то достоинство, которое предъявляет город и которое не предъявляет архитектура. Архитектура ловит образ.
Rigas laiks, Весна 2016
#ревзин #архитектура #урбанистика #философия
Forwarded from Книжный Лис 🦊📚
Отдыхать от художественной и нон-фикшн литературы я привыкла в компании эссе. И наконец добралась до второй известной (после «Горькой луны») работе Паскаля Брюкнера «Парадокс любви» (лаадно, ещё было эссе о мазохизме, но у нас как-то не прижилось).
Для меня о любви все было сказано и разложено в «Искусстве любить» Эриха Фромма. Но знающие люди подсказали, что Брюкнер пошёл дальше, изучив все возможные обличия любви в современном обществе: древней, как весь человеческий род; безнравственной, как дешевая шлюха; непостоянной, как погода.
«Вы готовы умереть за тех, кого любите? Я прежде всего готов с ними жить».
По Брюкнеру, любовь, перегруженная ожиданиями и надеждами, не в силах не обманывать их. Превращённая в инструмент для достижения целей, она теряет свою основу, подчиняясь разрушительным тенденциям современного общества с феминизацией мужчин и маскулинизацией женщин.
«Разлюбить — значит покинуть все миры, которые воплощал любимый человек. И когда он уходит, вокруг нас, подобно призракам, продолжают вращаться открытые им планеты».
Двойственность любви в нынешнем свете предстаёт в виде столкновения желания независимости с потребностью стать частью другого человека. Это полностью меняет привычную парадигму брака, где теперь «за внешним благонравием скрывается отчаянное сумасбродство и предосудительное распутство».
Француз не обходит стороной и почтенных домохозяек. С присущим остроумием, он называет их жертвами эпохи, призывающей одеваться намного вызывающе.
Парадоксов любви много и Брюкнер не поленился составить их список в главе «Не судите». Можете смело начать чтение с нее и, возможно, узнать себя.
Для меня о любви все было сказано и разложено в «Искусстве любить» Эриха Фромма. Но знающие люди подсказали, что Брюкнер пошёл дальше, изучив все возможные обличия любви в современном обществе: древней, как весь человеческий род; безнравственной, как дешевая шлюха; непостоянной, как погода.
«Вы готовы умереть за тех, кого любите? Я прежде всего готов с ними жить».
По Брюкнеру, любовь, перегруженная ожиданиями и надеждами, не в силах не обманывать их. Превращённая в инструмент для достижения целей, она теряет свою основу, подчиняясь разрушительным тенденциям современного общества с феминизацией мужчин и маскулинизацией женщин.
«Разлюбить — значит покинуть все миры, которые воплощал любимый человек. И когда он уходит, вокруг нас, подобно призракам, продолжают вращаться открытые им планеты».
Двойственность любви в нынешнем свете предстаёт в виде столкновения желания независимости с потребностью стать частью другого человека. Это полностью меняет привычную парадигму брака, где теперь «за внешним благонравием скрывается отчаянное сумасбродство и предосудительное распутство».
Француз не обходит стороной и почтенных домохозяек. С присущим остроумием, он называет их жертвами эпохи, призывающей одеваться намного вызывающе.
Парадоксов любви много и Брюкнер не поленился составить их список в главе «Не судите». Можете смело начать чтение с нее и, возможно, узнать себя.
Всем привет!
Читаю отличную книгу Криса Фрита "Мозг и душа. Как нервная деятельность формирует наш внутренний мир", автор - нейрофизиолог и психолог, поступательно доказывает, что мы - это не наш мозг, но продукт своего мозга. Разбирая проблемы связи мозговых процессов и сознания, он приводит много примеров, которые, если честно, поражают.
Мел Гудейл и Дэвид Милнер изучали женщину, известную под инициалами D.F., она перенесла отравление угарным газом, что, в свою очередь, вызвало повреждение зрительной системы мозга, ответственной за восприятие формы. Она могла видеть свет и тень, но не узнавала объекты. Один из экспериментов выглядел так: экспериментатор держал в руке палочку и спрашивал, расположена ли палочка горизонтально, вертикально или под каким другим углом. D.F. ничего не видела, казалось, что она пытается угадать положение палочки в пространстве. Но когда её просили протянуть руку и взяться за палочку, она всегда успешно справлялась с заданием, причём её кисть для удобства хвата поворачивалась под таким же углом, что и палочка. То есть её мозг знал, под каким углом расположен объект, но сама она воспользоваться этой информацией не могла. Её мир знал об окружающем мире больше, чем она.
Думаю, это не последний эксперимент из этой книги, о котором я расскажу вам, но сама идея нетождественности нас самих своему организму мне кажется прекрасной и интригующей.
Читаю отличную книгу Криса Фрита "Мозг и душа. Как нервная деятельность формирует наш внутренний мир", автор - нейрофизиолог и психолог, поступательно доказывает, что мы - это не наш мозг, но продукт своего мозга. Разбирая проблемы связи мозговых процессов и сознания, он приводит много примеров, которые, если честно, поражают.
Мел Гудейл и Дэвид Милнер изучали женщину, известную под инициалами D.F., она перенесла отравление угарным газом, что, в свою очередь, вызвало повреждение зрительной системы мозга, ответственной за восприятие формы. Она могла видеть свет и тень, но не узнавала объекты. Один из экспериментов выглядел так: экспериментатор держал в руке палочку и спрашивал, расположена ли палочка горизонтально, вертикально или под каким другим углом. D.F. ничего не видела, казалось, что она пытается угадать положение палочки в пространстве. Но когда её просили протянуть руку и взяться за палочку, она всегда успешно справлялась с заданием, причём её кисть для удобства хвата поворачивалась под таким же углом, что и палочка. То есть её мозг знал, под каким углом расположен объект, но сама она воспользоваться этой информацией не могла. Её мир знал об окружающем мире больше, чем она.
Думаю, это не последний эксперимент из этой книги, о котором я расскажу вам, но сама идея нетождественности нас самих своему организму мне кажется прекрасной и интригующей.
Продолжаю читать "Мозг и душа" Криса Фрита. Тезис такой: для мозга между нашим телом и окружающим миром нет разницы, буквально. Что это значит? То, что мозг воспринимает, к примеру, наши руки не как часть тела, но как манипуляторы, приборы.
Вот опыт: "в теменных долях некоторых обезьян (предположительно, и людей тоже) есть нейроны, которые активируются тогда, когда обезьяна видит что-либо поблизости от кисти её руки. Неважно, где её кисть при этом находится. По-видимому, эти нейроны указывают на присутствие объектов, до которых обезьяна может достать рукой. Но если дать обезьяне лопатку, которой она умеет пользоваться, то очень скоро те же самые нейроны начнут реагировать всякий раз, когда обезьяна видит что-либо поблизости от конца этой лопатки. Для этой части мозга лопатка становится как бы продолжением обезьяньей руки. Именно так мы и ощущаем орудия, которыми мы пользуемся".
Неважно, о чем идёт речь - об экскаваторе, вилке или велосипеде, любое орудие становится для нашего мозга расширением нас самих, о чём подробно писал Маклюэн в своей книге "Понимание медиа". Каждый раз, когда мы пользуемся этими орудиями, мы получаем продолжение за их счёт. И ведём себя соответственно.
Не потому ли нам так больно, когда телефон падает на кафель или нашу машину царапают на наших глазах?
Вот опыт: "в теменных долях некоторых обезьян (предположительно, и людей тоже) есть нейроны, которые активируются тогда, когда обезьяна видит что-либо поблизости от кисти её руки. Неважно, где её кисть при этом находится. По-видимому, эти нейроны указывают на присутствие объектов, до которых обезьяна может достать рукой. Но если дать обезьяне лопатку, которой она умеет пользоваться, то очень скоро те же самые нейроны начнут реагировать всякий раз, когда обезьяна видит что-либо поблизости от конца этой лопатки. Для этой части мозга лопатка становится как бы продолжением обезьяньей руки. Именно так мы и ощущаем орудия, которыми мы пользуемся".
Неважно, о чем идёт речь - об экскаваторе, вилке или велосипеде, любое орудие становится для нашего мозга расширением нас самих, о чём подробно писал Маклюэн в своей книге "Понимание медиа". Каждый раз, когда мы пользуемся этими орудиями, мы получаем продолжение за их счёт. И ведём себя соответственно.
Не потому ли нам так больно, когда телефон падает на кафель или нашу машину царапают на наших глазах?
Изучение будущего.
Все мы слышали об Иване Петровиче Павлове и его экспериментах на собаках. Но мало слышать, его работы актуальны до сих пор, причём, что редко случается с нобелевскими лауреатами, его работы оценили сразу и вручили премию по физиологии в 1904 году.
"Исследования Павлова позволили открыть некоторые фундаментальные особенности обучения, свойственные в равной степени и животным, и людям.
Безусловный рефлекс - выделение слюны в ответ на оказавшуюся во рту пищу, связан с физиологией, в конкретном случае - с пищеварением.
Условный рефлекс - выделение слюны в связи с сигналом, который мозг связывает с приемом пищи (через научение, сигналом выступали тикающий метроном, запах ванили, звук электрического звонка, вид вращающегося предмета в момент приёма пищи).
Точно такое же обучение происходит и если использовать наказание вместо награды. Для обучения недостаточно, чтобы звук колокольчика раздавался примерно в то же время, когда собаке дают пищу. В одном из экспериментов никакого обучения не наблюдалось даже после того, как звонок звучал 374 раза в сочетании с приемом пищи. Он раздавался через 5-10 секунд после того, как пища оказывалась во рту. Таким образом, посторонний раздражитель интересен лишь в том случае, если он позволяет предсказывать будущее".
И это очень интересный вывод, на основании которого можно рассуждать о нашем с вами поведении, которое направлено (почти всегда) на получение хороших раздражителей и избегание плохих. На этом строится не только воспитание, но и повседневное поведение, личность, реакции. Это та самая зона комфорта, колея, находясь в которой, мы, по мнению нашего мозга, в безопасности. Каждая новая ситуация - риск, причём риск неосознаваемый, а оттого более страшный.
Мне кажется, стоит помнить об этом, когда нам предлагают что-то новое, а мы отказываемся не думая, не имея объективных причин для отказа. Стоит остановиться и задать себе вопрос, а не дурачит ли нас наш мозг.
"Мозг и душа", Крис Фрит
Все мы слышали об Иване Петровиче Павлове и его экспериментах на собаках. Но мало слышать, его работы актуальны до сих пор, причём, что редко случается с нобелевскими лауреатами, его работы оценили сразу и вручили премию по физиологии в 1904 году.
"Исследования Павлова позволили открыть некоторые фундаментальные особенности обучения, свойственные в равной степени и животным, и людям.
Безусловный рефлекс - выделение слюны в ответ на оказавшуюся во рту пищу, связан с физиологией, в конкретном случае - с пищеварением.
Условный рефлекс - выделение слюны в связи с сигналом, который мозг связывает с приемом пищи (через научение, сигналом выступали тикающий метроном, запах ванили, звук электрического звонка, вид вращающегося предмета в момент приёма пищи).
Точно такое же обучение происходит и если использовать наказание вместо награды. Для обучения недостаточно, чтобы звук колокольчика раздавался примерно в то же время, когда собаке дают пищу. В одном из экспериментов никакого обучения не наблюдалось даже после того, как звонок звучал 374 раза в сочетании с приемом пищи. Он раздавался через 5-10 секунд после того, как пища оказывалась во рту. Таким образом, посторонний раздражитель интересен лишь в том случае, если он позволяет предсказывать будущее".
И это очень интересный вывод, на основании которого можно рассуждать о нашем с вами поведении, которое направлено (почти всегда) на получение хороших раздражителей и избегание плохих. На этом строится не только воспитание, но и повседневное поведение, личность, реакции. Это та самая зона комфорта, колея, находясь в которой, мы, по мнению нашего мозга, в безопасности. Каждая новая ситуация - риск, причём риск неосознаваемый, а оттого более страшный.
Мне кажется, стоит помнить об этом, когда нам предлагают что-то новое, а мы отказываемся не думая, не имея объективных причин для отказа. Стоит остановиться и задать себе вопрос, а не дурачит ли нас наш мозг.
"Мозг и душа", Крис Фрит
"Величайший из всех миров, какие человек создал силою своего духа, а не получил в дар от природы, - это мир книг. Впервые рисуя на грифельной доске буквы и пытаясь что-то прочесть, ребёнок совершает первый шаг в этом искусственно созданном и чрезвычайно сложном мире - столь сложном, что целой жизни не хватит, чтобы постичь его и научиться безошибочно применять его законы и правила игры. Без слова, без письменности и книг нет истории, нет понятия "человечество". И если бы кто-то пожелал заключить в небольшом помещении, собрать у себя в доме или комнате историю человеческого духа - он смог бы достичь цели только собрав библиотеку. Сегодня мы уже уразумели, что занятия историей и историческое мышление как таковое небезопасны, в последние десятилетия наше мировосприятие совершило мощный переворот и обратилось против истории, однако именно благодаря этому мятежу стало ясно, что, отказавшись от захвата и присвоения все новых частей духовного наследия, мы никоим образом не сможем вернуть нашей жизни и мысли утраченную ими невинность".
Герман Гессе, "Магия книги", 1930
Герман Гессе, "Магия книги", 1930
И каждому истинному читателю бесконечно огромный мир книг открывается по-своему, каждый в нем ищет и находит ещё и себя самого. Один робко движется от детских сказок или книжек об индейцах к Шекспиру и Данте, другой - от главы о звёздном небе, прочитанной в школьном учебнике, к Кеплеру и Эйнштейну; третий - от смиренной детской молитвы к священной прохладе, разлитой под сводами, возведёнными святым Фомой или Бонавентурой, или к возвышенной экстравагантности талмудистской мысли, или к светлым, полным весенней свежести притчам Упанишад, к трогательной мудрости хасидов, к лапидарным и в то же время столь милым, столь добронравным и светлым поучениям писателей Древнего Китая. Тысячи дорог ведут через вековой лес к тысячам целей, и ни одна цель не бывает конечной - за каждой раскрывается новый простор.
От мудрости или же от удачи истинного адепта будет зависеть, заблудится он и погибнет в дебрях своего книжного мира или найдёт путь и пережитое при чтении сделается для него пережитым в действительности и принесёт пользу в жизни. Те, кому волшебство книжного мира чуждо, судят о нем, как люди, лишенные музыкального слуха, о музыке, и часто с укором говорят, мол, чтение - это нездоровая, пагубная страсть, ведущая к беспомощности в жизни. Отчасти они, пожалуй, правы; однако для начала надо бы определить, что мы понимаем под жизнью, понять, правда ли можно считать жизнь лишь противоположностью духу, и напомнить, что очень многие мыслители и наставники, от Конфуция до Гёте, в практической жизни промаха не давали. Что ж, книжный мир и в самом деле небезопасен, что прекрасно известно педагогам. Страшнее ли его опасности, чем те, какими грозит жизнь, не знающая необъятных просторов книжного мира, - поразмыслить об этом я по сей день не нашёл времени. Я и сам ведь читатель, один из подпавших под колдовские чары книг ещё в детстве, и если бы мне выпала судьба легендарного гейстербахского монаха - на несколько столетий пропасть в храмах и лабиринтах, пещерах и океанах книжного мира, - то я и не заметил бы, что в земном мире что-то потерял.
Герман Гессе, "Магия книги", 1930
От мудрости или же от удачи истинного адепта будет зависеть, заблудится он и погибнет в дебрях своего книжного мира или найдёт путь и пережитое при чтении сделается для него пережитым в действительности и принесёт пользу в жизни. Те, кому волшебство книжного мира чуждо, судят о нем, как люди, лишенные музыкального слуха, о музыке, и часто с укором говорят, мол, чтение - это нездоровая, пагубная страсть, ведущая к беспомощности в жизни. Отчасти они, пожалуй, правы; однако для начала надо бы определить, что мы понимаем под жизнью, понять, правда ли можно считать жизнь лишь противоположностью духу, и напомнить, что очень многие мыслители и наставники, от Конфуция до Гёте, в практической жизни промаха не давали. Что ж, книжный мир и в самом деле небезопасен, что прекрасно известно педагогам. Страшнее ли его опасности, чем те, какими грозит жизнь, не знающая необъятных просторов книжного мира, - поразмыслить об этом я по сей день не нашёл времени. Я и сам ведь читатель, один из подпавших под колдовские чары книг ещё в детстве, и если бы мне выпала судьба легендарного гейстербахского монаха - на несколько столетий пропасть в храмах и лабиринтах, пещерах и океанах книжного мира, - то я и не заметил бы, что в земном мире что-то потерял.
Герман Гессе, "Магия книги", 1930
Татьяна Владимировна Черниговская - доктор филологии и биологии, занимается психолингвистикой, да так задорно, что нам всем надо у неё учиться. Каждое интервью с ней - глоток оптимизма и веры в разум человеческий. Если вы не слышали о ней, то руки в ноги и бегом читать, смотреть, слушать. Можете начать с её интервью Познеру, она его совершенно очаровала, чего я ни разу не видел. Учиться, учиться и ещё раз учиться!
Я это к чему. Новое интервью, пусть и больше популярное, чем научное, спасибо за него Тане.
"В нашей власти затормозить скорость изменений — люди должны работать головой, это спасает мозг. Чем больше он включен, тем дольше сохранен. Наталья Бехтерева написала незадолго до ухода в лучший мир научную работу «Умные живут долго». И когда я смотрю на полки с книгами, даже злость берет: они здесь будут стоять, а я к праотцам отправлюсь, так их все и не прочитав, потому что нет на это времени. Я совершенно искренне не понимаю людей, которые говорят, что им скучно жить. Это как? Вокруг столько фильмов, книг, музыки — а природа какая невероятная! Если тебе скучно жить — ты совсем дурак".
http://www.sobaka.ru/city/city/47006
Я это к чему. Новое интервью, пусть и больше популярное, чем научное, спасибо за него Тане.
"В нашей власти затормозить скорость изменений — люди должны работать головой, это спасает мозг. Чем больше он включен, тем дольше сохранен. Наталья Бехтерева написала незадолго до ухода в лучший мир научную работу «Умные живут долго». И когда я смотрю на полки с книгами, даже злость берет: они здесь будут стоять, а я к праотцам отправлюсь, так их все и не прочитав, потому что нет на это времени. Я совершенно искренне не понимаю людей, которые говорят, что им скучно жить. Это как? Вокруг столько фильмов, книг, музыки — а природа какая невероятная! Если тебе скучно жить — ты совсем дурак".
http://www.sobaka.ru/city/city/47006
Немного легкой, но от этого не менее крышесносительной урбанистики: в Барселоне планируют сократить количество автодорог на 70% за следующие 4 года. Бюджет 60 млн евро (у Москвы - около 20 млрд евро в год). Обещают лучший город земли.
http://daily.afisha.ru/cities/2302-kak-v-barselone-delayut-samuyu-radikalnuyu-urbanisticheskuyu-revolyuciyu-v-mire/
http://daily.afisha.ru/cities/2302-kak-v-barselone-delayut-samuyu-radikalnuyu-urbanisticheskuyu-revolyuciyu-v-mire/
Афиша
Как в Барселоне делают самую радикальную урбанистическую революцию в мире
Реконструкция Садового и Тверской? Ерунда! Барселона закроет 70% существующих автодорог и вместо них создаст так называемые суперкварталы. По просьбе «Афиши Daily» Дарья Гаврилова сходила в мэрию города и узнала, как это возможно.
Forwarded from Что читать
Вопрос о смысле жизни сегодня повод для шуток и иронии. Клиповая жизнь, порожденная клиповым сознанием, приводит к тому, что жизнь начинает состоять из кадров, каждый из которых самостоятельный сюжет, самоценный и самодостаточный. Поэтому очень часто в некоем жизненном сюжете, если он разделен на ряд ситуаций, отсутствует элементарная логика, связность, последовательность. Каждая деталь сюжета почти не связана со следующей и предыдущей и ее логика исходит только из нее самой, даже если это противоречит тому, что было «до» и что будет «после».
Например, посмотрим на общественную жизнь. У большинства жизнь до свадьбы и после это две разных жизни (отсюда столько проблем) и, опять же, судя по количеству разводов, большинство женится/выходит замуж по двум причинам: «так вышло» и «может, что изменится». Пешеходы ненавидят автомобилистов, автомобилисты презирают пешеходов, хотя данные титулы не наследственны, их носители легко меняются ролями. То же самое и в политике - процесс голосования не связан с результатом и никого не удивляет, когда некто сначала голосовал за кого то, а потом после выборов тут же пошел его проклинать. Это все не связанные друг с другом клипы.
Итак, клипообразное бытие… Отсюда проистекает еще одна деталь. Любой процесс в жизни обычно состоит из «точек» и «тире» - действия и паузы, которые необходимы друг другу. Пауза – вспомогательное, действие – главное, пауза не должна быть дольше действия. Сегодня то и другое поменялись местами, а отчасти произошла диффузия, в результате чего пауза зачастую стала основным состоянием, а действие стало неуловимым, превратилось в линию горизонта, которая отодвигается по мере приближения. Вот школа. Находящиеся в ней ждут вуза, так как главная задача это попасть в вуз. Пауза. Попали в вуз – ждем диплома, так как не знаем, что будет дальше. Пауза. Закончен вуз. Подавляющее большинство идет работать не по специальности, а куда получилось, ладно, устроимся, там видно будет. Пауза, так как «там» ничего не видно.
В этот момент человек женится/выходит замуж и начинает ждать «может чего изменится» (см. выше) и… Пауза. Сидя на нелюбимой работе, он все время ждет воскресенья, пьет чай и перекуривает. Пауза с паузами. Дальше работа начинает меняться просто потому что скучно (одна пауза меняется на другую) и в надежде, что найдется то, что нужно, хотя он сам не знает, что именно нужно. И вот уже человеку к сорока, а жизнь стоит на паузе. И рождается философия «живи здесь и сейчас».
Выход из этой ситуации, как считает философ С.Л.Франк, чья книга «Смысл жизни» (книга есть в сети) сегодня предлагается, только один. В жизни должно быть нечто (условная идея, сверхзадача), что находится за ее пределами. Смысл, по Франку, не может исходить из конкретного сюжета («жить чтобы жить» это бессмыслица, а «жить, чтобы дать жизнь детям» это перенос ответа на вопрос о смысле на следующее поколение) – он над сюжетом. Он должен объединять с связывать все явления жизни воедино. Тогда она становится осмысленной (понятно для чего жизнь в целом) и становится ясно, для чего каждый сюжет. Мало того, это позволяет понять, какойсюжет лишний, а какой нет.
Сразу необходимо сказать – Франк предлагает Бога в качестве такой объединяющей и осмысляющей идеи. Далеко не все с этим согласятся. Однако это не значит, что книгу не стоит читать. Это не паточное душеспасительное чтиво, где все решено за вас заранее, книга написана noninpersuasibilibus (не с целью убедить), а оттого написана сложно, ее цель - предложить вариант и подумать, годится ли. Предложить еще одно решение.
Здесь очень важна сама логика, в которой Франк выстраивает свою работу. Даже если мы уберем Бога, то все равно после прочтения останутся вопросы «Зачем?», «Для чего?», «Как?», так как традиционные ответы исчезнут. А дальше каждый может поискать новые, нетрадиционные ответы самостоятельно. Сегодня таких книг почти нет, а если и есть, то в их основе все равно лежит либо Франк, либо Трубецкой (одноименная работа), так как лучше них на эту тему все равно никто не писал.
Например, посмотрим на общественную жизнь. У большинства жизнь до свадьбы и после это две разных жизни (отсюда столько проблем) и, опять же, судя по количеству разводов, большинство женится/выходит замуж по двум причинам: «так вышло» и «может, что изменится». Пешеходы ненавидят автомобилистов, автомобилисты презирают пешеходов, хотя данные титулы не наследственны, их носители легко меняются ролями. То же самое и в политике - процесс голосования не связан с результатом и никого не удивляет, когда некто сначала голосовал за кого то, а потом после выборов тут же пошел его проклинать. Это все не связанные друг с другом клипы.
Итак, клипообразное бытие… Отсюда проистекает еще одна деталь. Любой процесс в жизни обычно состоит из «точек» и «тире» - действия и паузы, которые необходимы друг другу. Пауза – вспомогательное, действие – главное, пауза не должна быть дольше действия. Сегодня то и другое поменялись местами, а отчасти произошла диффузия, в результате чего пауза зачастую стала основным состоянием, а действие стало неуловимым, превратилось в линию горизонта, которая отодвигается по мере приближения. Вот школа. Находящиеся в ней ждут вуза, так как главная задача это попасть в вуз. Пауза. Попали в вуз – ждем диплома, так как не знаем, что будет дальше. Пауза. Закончен вуз. Подавляющее большинство идет работать не по специальности, а куда получилось, ладно, устроимся, там видно будет. Пауза, так как «там» ничего не видно.
В этот момент человек женится/выходит замуж и начинает ждать «может чего изменится» (см. выше) и… Пауза. Сидя на нелюбимой работе, он все время ждет воскресенья, пьет чай и перекуривает. Пауза с паузами. Дальше работа начинает меняться просто потому что скучно (одна пауза меняется на другую) и в надежде, что найдется то, что нужно, хотя он сам не знает, что именно нужно. И вот уже человеку к сорока, а жизнь стоит на паузе. И рождается философия «живи здесь и сейчас».
Выход из этой ситуации, как считает философ С.Л.Франк, чья книга «Смысл жизни» (книга есть в сети) сегодня предлагается, только один. В жизни должно быть нечто (условная идея, сверхзадача), что находится за ее пределами. Смысл, по Франку, не может исходить из конкретного сюжета («жить чтобы жить» это бессмыслица, а «жить, чтобы дать жизнь детям» это перенос ответа на вопрос о смысле на следующее поколение) – он над сюжетом. Он должен объединять с связывать все явления жизни воедино. Тогда она становится осмысленной (понятно для чего жизнь в целом) и становится ясно, для чего каждый сюжет. Мало того, это позволяет понять, какойсюжет лишний, а какой нет.
Сразу необходимо сказать – Франк предлагает Бога в качестве такой объединяющей и осмысляющей идеи. Далеко не все с этим согласятся. Однако это не значит, что книгу не стоит читать. Это не паточное душеспасительное чтиво, где все решено за вас заранее, книга написана noninpersuasibilibus (не с целью убедить), а оттого написана сложно, ее цель - предложить вариант и подумать, годится ли. Предложить еще одно решение.
Здесь очень важна сама логика, в которой Франк выстраивает свою работу. Даже если мы уберем Бога, то все равно после прочтения останутся вопросы «Зачем?», «Для чего?», «Как?», так как традиционные ответы исчезнут. А дальше каждый может поискать новые, нетрадиционные ответы самостоятельно. Сегодня таких книг почти нет, а если и есть, то в их основе все равно лежит либо Франк, либо Трубецкой (одноименная работа), так как лучше них на эту тему все равно никто не писал.
Мне кажется, большинство современных людей так или иначе не устроены в жизни. То есть у них есть какая-то работа, какой-то партнёр в жизни, какие-то мечты. В итоге получается какая-то жизнь.
Но есть и другие люди, те, что искрятся, воздух вокруг них сгущается до вибрации при их появлении, они деятельны, над их шутками хочется смеяться (качество шуток при этом неважно). Да, магнетизм. Да, экстраверсия. Да, да, да... Но пробовал ли ты хоть раз в жизни сконцентрировать себя? Совершить что-то, осознавая, что хочешь именно этого? Я не говорю о выборе пиццы или цвета нового эконом-автомобиля. Выбрать направление жизни. Уйти с постылого оплачиваемого места в рискованный стартап, который по душе. Сказать пресному человеку напротив, с которым несколько лет и всё никак, что вы не хотите жизни с ним. Съездить в путешествие в одиночку в конце концов.
Способов раскрасить жизнь существует множество, но раскрашивание - не изменение внутреннего цвета материала. Получилась пошлая метафора, но пусть будет. Я хочу сказать, что важно не только ощущать себя в гармонии, важно осознавать, что делает вас счастливым, и делать то, что раскрашивает нутро. А кратчайший путь к осознаванию - задавать вопросы и честно выслушивать ответы. Задавайте вопросы, как в детстве. Было же счастливо.
http://theoryandpractice.ru/posts/14165-elle-luna
Но есть и другие люди, те, что искрятся, воздух вокруг них сгущается до вибрации при их появлении, они деятельны, над их шутками хочется смеяться (качество шуток при этом неважно). Да, магнетизм. Да, экстраверсия. Да, да, да... Но пробовал ли ты хоть раз в жизни сконцентрировать себя? Совершить что-то, осознавая, что хочешь именно этого? Я не говорю о выборе пиццы или цвета нового эконом-автомобиля. Выбрать направление жизни. Уйти с постылого оплачиваемого места в рискованный стартап, который по душе. Сказать пресному человеку напротив, с которым несколько лет и всё никак, что вы не хотите жизни с ним. Съездить в путешествие в одиночку в конце концов.
Способов раскрасить жизнь существует множество, но раскрашивание - не изменение внутреннего цвета материала. Получилась пошлая метафора, но пусть будет. Я хочу сказать, что важно не только ощущать себя в гармонии, важно осознавать, что делает вас счастливым, и делать то, что раскрашивает нутро. А кратчайший путь к осознаванию - задавать вопросы и честно выслушивать ответы. Задавайте вопросы, как в детстве. Было же счастливо.
http://theoryandpractice.ru/posts/14165-elle-luna
Theory & Practice
Между надо и хочу: 8 советов о том, как отличить свои желания от чужих
Поиск предназначения как путешествие.
Forwarded from Что читать
Сегодня часто приходится наблюдать заклеенные номера машин на стоянках (нет 50 рублей), скачущих в метро через турникеты (нет 50 рублей), "самых умных", которые обязательно должны объехать автомобильную очередь и всунуться в начало… На работе бездельник и интриган который год чудом продолжает не попадать под сокращения, так как начальству «некогда»…
Каждый может добавить к этому что-то свое. Когда кто-то начинает высказывать к этому свое отношение, большинство кисло отбрехивается: «ну и что? Всех не исправишь. Себе спокойнее».
Может показаться, что это действительно так. Ну, наляпал кто-то что на стену подъезда. Ну, проскочил, ну влез вперед, ну высыпал что-то не там. Ничего страшного, от этого ничего не меняется. Бороться себе дороже.
Меняется. Если ничего с этим не делать, то точно выходит дороже. Намного. В 1982 году ученые Д.Уилсон и Д.Келлинг сформулировали теорию, согласно которой любой беспорядок начинается с мелочей и скоро принимает эпидемический характер, если с ним не бороться. Эта теория получила название «Теория разбитых окон».
Вкратце она выглядит так: люди чаще нарушают принятые нормы поведения, когда видят, что другие тоже так поступают. При этом нарушения растут экспоненциально - видя, что нарушается одно из правил, люди начинают нарушать и другие правила и так до той поры, пока не наступит хаос. Поэтому, говорят ученые, если в здании разбито окно, его нужно как можно быстрее заменить новым, иначе вскоре не только все окна будут перебиты, но под окнами вырастут кучи мусора. Если где-то лежит мусор, его необходимо убрать как можно быстрее, пока, по Гоголю «не нанесут всякой дряни». То есть человек нарушает закон не только (и даже не столько) из-за плохой наследственности или неправильного воспитания. Огромное значение на него оказывает то, что он видит вокруг. Контекст.
Эту теорию проверили опытами. В частности, у велопарковки у магазина убрали все урны и повесили на рули велосипедов рекламные листовки. Люди могли забрать листовку с собой или выбросить прямо на улице. При этом сначала стена магазина была чистой (стоял знак, запрещающий на ней рисовать). Из 77 велосипедистов лишь 25 выбросили листовки здесь же - 33% от общего числа. Затем эксперимент повторили, но стену испачкали рисунками. В результате намусорило уже 69% велосипедистов. Таким образом, нарушение запрета рисовать на стенах оказалось серьезным стимулом, который провоцировал людей нарушать другое правило - не сорить.
Таким же способом удалось навести порядок в Нью-Йоркском метро. Борьба вроде бы с мелочами - граффити, бомжами и зайцами - дала в итоге многократное снижение преступности. Борьба с мелкими преступлениями в масштабах города за несколько лет превратила Нью Йорк из одного из самых опасных городов в один из самых спокойных.
Об том, как на примере больших компаний работает на практике "теория разбитых окон" книга Майкла Ливайна "Разбитые окна, разбитый бизнес: Как мельчайшие детали влияют на большие достижения". М., 2015. Прочность цепи, считает автор, зависит от самого слабого ее звена: любой безалаберный сотрудник компании представляет собой наглядный вариант «разбитого окна». Ничто не отталкивает клиентов так, как может оттолкнуть один сотрудник, именно поэтому важно своевременно разглядеть и устранить эту небольшую «трещинку» на окне.
Но важно не только это. Если не приучить сотрудников не опаздывать и убирать за собой, не стоит удивляться, когда фирма пойдёт под откос. Возвращаясь к началу - если перестать на дороге пускать перед собой очень спешащих, которые на самом деле никуда не спешат, очень скоро все разительно изменится.
Каждый может добавить к этому что-то свое. Когда кто-то начинает высказывать к этому свое отношение, большинство кисло отбрехивается: «ну и что? Всех не исправишь. Себе спокойнее».
Может показаться, что это действительно так. Ну, наляпал кто-то что на стену подъезда. Ну, проскочил, ну влез вперед, ну высыпал что-то не там. Ничего страшного, от этого ничего не меняется. Бороться себе дороже.
Меняется. Если ничего с этим не делать, то точно выходит дороже. Намного. В 1982 году ученые Д.Уилсон и Д.Келлинг сформулировали теорию, согласно которой любой беспорядок начинается с мелочей и скоро принимает эпидемический характер, если с ним не бороться. Эта теория получила название «Теория разбитых окон».
Вкратце она выглядит так: люди чаще нарушают принятые нормы поведения, когда видят, что другие тоже так поступают. При этом нарушения растут экспоненциально - видя, что нарушается одно из правил, люди начинают нарушать и другие правила и так до той поры, пока не наступит хаос. Поэтому, говорят ученые, если в здании разбито окно, его нужно как можно быстрее заменить новым, иначе вскоре не только все окна будут перебиты, но под окнами вырастут кучи мусора. Если где-то лежит мусор, его необходимо убрать как можно быстрее, пока, по Гоголю «не нанесут всякой дряни». То есть человек нарушает закон не только (и даже не столько) из-за плохой наследственности или неправильного воспитания. Огромное значение на него оказывает то, что он видит вокруг. Контекст.
Эту теорию проверили опытами. В частности, у велопарковки у магазина убрали все урны и повесили на рули велосипедов рекламные листовки. Люди могли забрать листовку с собой или выбросить прямо на улице. При этом сначала стена магазина была чистой (стоял знак, запрещающий на ней рисовать). Из 77 велосипедистов лишь 25 выбросили листовки здесь же - 33% от общего числа. Затем эксперимент повторили, но стену испачкали рисунками. В результате намусорило уже 69% велосипедистов. Таким образом, нарушение запрета рисовать на стенах оказалось серьезным стимулом, который провоцировал людей нарушать другое правило - не сорить.
Таким же способом удалось навести порядок в Нью-Йоркском метро. Борьба вроде бы с мелочами - граффити, бомжами и зайцами - дала в итоге многократное снижение преступности. Борьба с мелкими преступлениями в масштабах города за несколько лет превратила Нью Йорк из одного из самых опасных городов в один из самых спокойных.
Об том, как на примере больших компаний работает на практике "теория разбитых окон" книга Майкла Ливайна "Разбитые окна, разбитый бизнес: Как мельчайшие детали влияют на большие достижения". М., 2015. Прочность цепи, считает автор, зависит от самого слабого ее звена: любой безалаберный сотрудник компании представляет собой наглядный вариант «разбитого окна». Ничто не отталкивает клиентов так, как может оттолкнуть один сотрудник, именно поэтому важно своевременно разглядеть и устранить эту небольшую «трещинку» на окне.
Но важно не только это. Если не приучить сотрудников не опаздывать и убирать за собой, не стоит удивляться, когда фирма пойдёт под откос. Возвращаясь к началу - если перестать на дороге пускать перед собой очень спешащих, которые на самом деле никуда не спешат, очень скоро все разительно изменится.
Лев Николаевич Толстой, несмотря на свой преклонный возраст и довольно частые в последнее время заболевания, не оставляет своих привычек и по-прежнему ведет поразительно регулярный образ жизни.
http://grandpaper.ru/g/tolstoy-home/
http://grandpaper.ru/g/tolstoy-home/
Уже больше года я практически не слушаю радио в машине, с некоторым снобством считая, что время за рулём можно использовать эффективнее. Хочется музыки - слушай свою музыку или музыкальные сервисы, не будет рекламы и ведущих, хочется программ - слушай их в записи. Спасают подкасты, благо их сейчас на любой вкус развелось.
Очень приятным открытием стали записи передач радио "Свобода", конечно, не все, политические пропускаю, считая их сиюминутными и малозначащими, ничего нового там не услышишь. Но гуманитарные выпуски, беседы с интересными людьми, материалы отменного качества, это да, это вкуснятина. С удовольствием делюсь с вами таким.
Радио Свобода на этой неделе 20 лет назад - 20 июля, 2016
Релиз 20.07.2016
Поверх барьеров. Возвращение на родину. Ведущий: Игорь Померанцев. Впервые в эфире: 19 июля 1996.
Первые 25 минут - записи разговоров с Александром Моисеевичем Пятигорским, философом и востоковедом, писателем и семиотиком, каждая беседа с ним заставляет меня улыбаться и сожалеть о несовпадении с ним во времени.
Вторая половина программы - записи интервью с детьми эмигрантов, уехавших в революцию, а после вернувшихся в СССР, что было, понятное дело, свиданием с другой планетой - из Парижа, где твой отец - французский дипломат, а у тебя успешная лингвистическая школа, в Москву великих репрессий и дефицита. Удивительная воля к жизни, наивное и счастливое принятие прожитой жизни, отсутствие сожалений, но отношение ко всему как к шутке судьбы, подкупают. Маленькие свидетельства других времён и других людей.
Приятного аппетита!
https://itunes.apple.com/ru/podcast/radioprogrammy-i-podkasty/id587429607?mt=2&i=372804480
Очень приятным открытием стали записи передач радио "Свобода", конечно, не все, политические пропускаю, считая их сиюминутными и малозначащими, ничего нового там не услышишь. Но гуманитарные выпуски, беседы с интересными людьми, материалы отменного качества, это да, это вкуснятина. С удовольствием делюсь с вами таким.
Радио Свобода на этой неделе 20 лет назад - 20 июля, 2016
Релиз 20.07.2016
Поверх барьеров. Возвращение на родину. Ведущий: Игорь Померанцев. Впервые в эфире: 19 июля 1996.
Первые 25 минут - записи разговоров с Александром Моисеевичем Пятигорским, философом и востоковедом, писателем и семиотиком, каждая беседа с ним заставляет меня улыбаться и сожалеть о несовпадении с ним во времени.
Вторая половина программы - записи интервью с детьми эмигрантов, уехавших в революцию, а после вернувшихся в СССР, что было, понятное дело, свиданием с другой планетой - из Парижа, где твой отец - французский дипломат, а у тебя успешная лингвистическая школа, в Москву великих репрессий и дефицита. Удивительная воля к жизни, наивное и счастливое принятие прожитой жизни, отсутствие сожалений, но отношение ко всему как к шутке судьбы, подкупают. Маленькие свидетельства других времён и других людей.
Приятного аппетита!
https://itunes.apple.com/ru/podcast/radioprogrammy-i-podkasty/id587429607?mt=2&i=372804480
iTunes
Radio Free Europe / Radio Liberty: «Радиопрограммы и подкасты - Радио Свобода» в iTunes
Radio Free Europe / Radio Liberty: загрузка последних выпусков или оформление подписки на последующие бесплатные выпуски «Радиопрограммы и подкасты - Радио Свобода».