***
 
юбка-улыбка клейкая к пиджаку
нежная гниль во что
 
одет дрессировщик мёртвого?
 
 
***
 
похороны левого глаза
свидетеля безучастно лишают
небо голубого цвета
 
 
***
 
прорезаюся крылышки скоро
полечу головой твоей
 
кондуктор прокрался мимо

***

шёлковая ленточка стыд
прячется под нижними
юбками воровато

нежность птички не
случилась


***

день слепоты молчание
мудрость солнечной тьмой
расплетено бесследное
незрячее впервые крик

вас днём стоит много


***

нож веселится в све́жее
погода отличная
от изучаемого исходит
страх

господа́

Музыка рождает безумие, безумие рождает музыку

***
 
воскрешение сокрыть маской
апокалипсиса имя дьявола
во имя бога колокол
звонит три-четыре-пять
с христианским смирением
шеи

Подземный мир

Последнее Время стихи пишутся настолько часто, что автор взял паузу в их выкладках. Но кажется пора проснуться! Абезумие продолжается!

***
 
скрип
 
на лестнице
 
ни души
 
меня
 
 
***
 
маленькие человечки сквозь
грудную клетку
елозят
 
 
***
 
колышется
шарфик налётом бурого у
вздернутого не бывает
крови же
 
 
***
 
хоспис безумствует карнавалом
радости рядом
с моим лицом
 

***

безветрие над заливом
для красное солнце
за
но
откуда здесь волны?
слушают
это я пою тебя горлинка

***

чем дальше я
тем больше света
моей печали

Дорогая, потрясающая Вера! Благодарю Вас за фантастическую рецензию на мою книгу «стеклянные стихи» и необъятную глубину понимания написанного.

Друзья!

И ещё одна новость! В июньском номере журнала «Знамя», буквально на днях появившемся в сети, опубликована моя рецензия на книгу стихов поэта Владислава Черейского «стеклянные стихи»: https://znamlit.ru/publication.php?id=9774

Рецензия получилась несколько в психоаналитическом ключе, который, то появляясь, то исчезая, все-таки приоткрывает дверь в шипящую заклинаниями темноту…

Спасибо огромное редакции и, в частности, Ольге Балле, благодаря которой публикация стала возможной.

Всех приглашаю к чтению;)

Дорогие, друзья! Событие свершилось!

Моя четвёртая книга под названием «Туман любит тебя» написана, свёрстана и получила первые отзывы от замечательных ценителей литературы.

Концепция «Тумана» такая же продуманная, как и идея третьей моей книги «стеклянные стихи». Многие стихотворения довольно непросты для восприятия и сильно сокрывают суть. Изначально книга замышлялась как исследование процесса «безумия». В первой части прослеживаются предпосылки нисхождения с ума, во второй наступает катарсис тотального умопомрачения, а в третьей (самой сложной) бессвязные заклинания рассудка, заключённого в четырёх стенах жёлтой окраски. Лирический герой, так долго прятавшийся в прошлом произведении, полностью вышел в люди и снял кожу. Но неожиданно всё пошло не по плану. Период написания книги совпал с тяжелейшей трансформацией жизни автора-меня. В процессе работы над книгой пришлось прожить сложную депрессию, а также удивительные моменты просветления. Именно эти события неумолимо повлияли на конечную версию «Тумана

». Большинство отрывков третьей части, демонстрирующей глубину ада и тьмы, было написано в фактически бессознательном состоянии. Это редкий случай, когда автор бежит от поэзии, он не хочет её, но она сама настигает и пронзает истерзанное тело. Не записать такое – преступление перед литературой. Я простоял много дней и ночей в полном одиночестве на лестничной площадке у окна с завораживающим видом на залив. И именно там была создана ключевая четвёртая часть книги, которая изменила всё. Книга стала не о «безумии», книга стала о «человечности» в самом широком понимании этого слова. Когда приходит человечность – приходит настоящая любовь ко всему, что есть вокруг. И эта любовь не стремление обладать, а стремление отдавать себя без остатка прекрасному миру, на который мы привыкли не обращать внимание.

Выражаю глубокую признательность людям, помогавшим мне в реализации этого сложного проекта:
Ольге Туркиной – главному вдохновителю, чудесному редактору и удивительному человеку. Без неё этой книги не было бы.
Вере Зарницкой – восхитительному редактору, автору глубокой философской вступительной статьи и художнику милой обложки книги под названием «Розовые пяточки глаз».
Вове Коркунову – техническому редактору книги и её куратору, осветившему книгу в журнале «Poetica».
Дарии Солдо, куратору, которая своей мудростью мастерски отшлифовывает грани работы Вовы.
Замечательным рецензетам – Георгию Геннису, Анне Орлицкой, Павлу Кричевскому, Валерию Земских и Анастасии Белусовой.

КНИГЕ БЫТЬ!!! Через некоторое время планирую выпустить первый бумажный тираж.

https://licenzapoetica.name/projects/lenta/tuman-lyubit-tebya-predstavlenie-knigi

Благодарю редакторов журнала "Poetica" за освещение книги.

Делимся в «Ленте» предисловием Веры Зарницкой «“это я пою тебя горлинка”: о свидетельствовании во имя Человека» к книге Владислава Черейского «Туман любит тебя» (ЛитГОСТ, 2026).
 

— Беспокойно человеческое существование, ибо человек — ​мыслит: мышление есть всегда глубочайшая неудовлетворённость тем, что дано зрению, слуху, вкусу, обонянию, осязанию и т. д., т. е. неудовлетворённость тем, как являет себя мир телу. Правда тела как вещи, т. е. как части естественного порядка вещей, неизбывна, но она упокоена в тайне оправдания плоти. Отречься же от плоти означает её предать, ибо живущему даны не две категории его существования, но три — ​жизнь, смерть и бессмертие. Последнее же следует осознавать не как вечную жизнь, отрицающую смерть, но как нечто, что обретается по ту сторону этих двух категорий — ​в свидетельстве сотворённости — ​и самого себя, и всего вокруг.
 
Но что это значит — ​засвидетельствовать?
 
На мой взгляд, именно этому, в сущности — ​одному из фундаментальных вопросов, и посвящена четвёртая книга стихов петербургского поэта Владислава Черейского «Туман любит тебя». То, как автор ищет ответ на этот вопрос, я предлагаю проследить по нескольким строкам из книги, которые, возможно, помогут нам, истинным читателям, всмотреться и в собственные отражения.
— Вера Зарницкая

 
Прочесть текст полностью можно по ссылке.

Сегодня в «Ленте» — представление книги Владислава Черейского «Туман любит тебя» (ЛитГОСТ, 2026). Это четвёртая книга петербургского поэта, которую составили тексты 2025-2026 годов.
 
О книге в журнальной презентации говорят Георгий Геннис, Анна Орлицкая, Анастасия Белоусова, Павел Кричевский, Валерий Земских и Вера Зарницкая.
 

— Ценное качество поэзии Черейского: её смысл, хотя он часто заключён в чувственную осязаемость «происходящего», как в оболочку. В отстранении, ускользании, может быть, в постоянном выбегании автора из сферы игры, пошлой и обманчивой, предполагающей ответы на утомительные вопросы — о чём это он, что он имеет в виду? Это заставляет читателя воспринимать сказанное как стихию, данность, но, парадоксальным образом, не избавляет его от усилий познания того или иного текста.
— Георгий Геннис

 

— Тексты построены, в числе прочего, на игре с синтаксисом и многозначностью сразу на нескольких уровнях языка. В ряде стихотворений прием выходит на новые уровни, что подразумевает, в частности, игру с графикой и способами записи текстов. А поскольку приём иногда пересекает границы отдельных стихотворений, книга читается как единое целое, музыкальный текст, в котором образы, как звуки, превращаются друг в друга по сложным, но интуитивным законам.
— Анна Орлицкая

 
Далее представлена подборка стихотворений из книги.
 

молитвенное
 
назначить место дождя
просить у воды имя твоё
бежать в лес в иглах купаться
мокрым обличием человека
попытка спастись
ненужных мыслей очередная сигарета
дыханье твоё
рядом
 
угольная птица ворон
молчит словом излишним
только перо
                      выпавшее в чернила реки
плывёт тусклой лодкой
навстречу новому
                                 в котором дождя не будет


Книжную презентацию завершает интервью Владимира Коркунова с Владиславом Черейским.

— Изначально книга замышлялась как исследование безумия. В первой части возникают лишь его предпосылки, затем наступает катарсис умопомрачения, а в третьей звучат бессвязные заклинания рассудка.
 
Период написания совпал с тяжелейшими личными трансформациями: было четыре случая, когда моя жизнь висела на волоске, я шесть дней подряд не ел и не спал, а ещё испытал состояние, которое в христианстве называют Божьей благодатью. Всё это повлияло на конечную версию книги. Я два месяца подолгу стоял на лестничной площадке у окна с видом на залив. Тогда и была создана четвёртая часть книги, изменившая всё. Книга стала не о «безумии», а о «человечности» в самом широком смысле.

 
Прочесть представление полностью можно по ссылке.