Тик-так.

Размеренный звук тиканье часов раздражал. В голове сотню несвязанных мыслей собираются в большой клубок хаоса — и это только сильнее усложняет игру; отвлекает, потому что борешься с чертовым желанием кулаком стукнуть по часам, выкинуть куда подальше, да что угодно — лишь бы наконец заткнуть. 

Тик-так. 

— Ты уже больше минуты думаешь над своим ходом. — из глубоких размышлений выводит скучающий голос Отто, тот развалившись на кресле и положив ногу на ногу, указательным пальцем постукивает по сиденью. Не относится ко всему это серьезно. Для него игра — спокойное время, когда можно отдохнуть и ненадолго забыть про работу. — Как только наступает очередь, ты должен сразу делать ход, иначе. — и усмехается уверенно. — Проиграешь. 

— Это всего лишь мой второй ход. — сурово отвечает Кевин, защищаясь, взгляд не отводит от шахматной доски. В голову вообще не лезут варианты как походить. — Ты не можешь...

— Могу. Это важное умение лидера — быть готовым ко всему, что может произойти. Пробуждение Судьи, нападение террористов или давление политиков — это неважно — в твоей голове должен быть всегда план. 

Тик-так.

Кевин ставит пешку вперед и нажимает на часы, заканчивая свой ход. Отто, увидев это, устало вздохнул и раздражённо ответил:

— И желательно думать головой. — Отто проводит рукой по своему лицу. Снова. Снова совершает одну и ту же ошибку, которую давно разбирали. Должен был запомнить, черт возьми, бить в свою глупую белобрысую голову, но, увы... — Мне искренне жаль твоих агентов. 

Кевин не успевает уследить за движением чужой руки, осознать, что вообще происходит, так рядом с доской кладется пешка, которой походил минутой ранее.

Тик-так.

— Ты сделал ход, чтобы просто его сделать. Это плохо. Представь, что на месте бедной пешки мог оказаться твой Змей. Не задумываясь о своем решении, ты просто убил его. — Отто качает головой, цокнув. — Для тебя — это просто игра. Но всему когда-то приходит конец. 

Кевин недовольно хмурит бровями.

— Даже солдату нужно научиться думать. Не все можно решить силой, Кевин Каслана. — Отто улыбнулся горделиво. — И не отвлекайся. Твой ход давно начался.

• #au_бесконечность • #text

был март, мой день рождения... в этот самый судьбоносный день я выкрутила ту, которую невзлюбила в сюжетке.

• #видео

действия происходят после того, как Отто пригласил Анти-Энтропию и Мирового Змея посетить парящие острова с целью "познакомиться с тем, кто может помочь победить Волю Хонкая".

— Приглашение на парящие острова? Ты уверена, что Кевин сказал именно это? — неуверенно спросила Мей, серьезно поглядывая на наемницу, та сделала еще несколько глотков красного вина, перед тем как поставила бокал на стол. — Это звучит… странно. Обязательно нам всем туда лететь?

— Если не веришь мне — подойти к нему и спроси. — усмехается она. — Можешь не беспокоиться. Сир всегда говорит правду. Да и мы засиделись на базе, особенно ты, любимица царства. — язвительно ответила Рейвен, плечами пожимая. — Не доверяете своим коллегам, Райден Мей?

— Я верю тебе. Но не верю ему и тому, что происходит. — спокойно отвечает она, скрестив руки. — Неужели у тебя нет опасений, что встреча является ловушкой? Хотя бы немного. — после короткой паузы, Мей продолжила. — Мне интересно, что ты думаешь на этот счет.
Рейвен потянулась, откинувшись по дивану, закинув ногу на ногу.

— Я правда сначала подумала, что это очередная уловка Отто. Это его в стиле. Пригласить лидеров двух главенствующих организаций под предлогом мирной встречи и... – наемница подняла два пальца, направив их на Мей, сделав ненастоящий выстрел, губами произнося “паф”. — Уничтожить Государя Анти-Энтропии и Сира Мирового Змея одним выстрелом – звучит прекрасно, не так ли? Организации без своих лидеров рассыпаться, словно карточный домик. Никто больше не сможет помешать его планом. Но он бы не стал, в таком случае, в открытую звать их на встречу. К тому же, в прошлый раз встреча Анти-Энтропии и Шиксала прошла… Мягко говоря, не очень.

— Тогда, зачем ему все это? — продолжила задавать вопросы Мей, задумчиво прислонив к губам палец.

Наемница пожала плечами, вновь беря в руки бокал.

— Не знаю. Никто не знает. Отто Апокалипсис может придумать все, что угодно, чтобы заполучить желаемое. И у меня есть два вариант предстоящих событий. — Рейвен загибает палец. — На встрече произойдет то, что подорвет хрупкий мир между организации, что положит начале настоящей войны. Организации терпеть не могут друг друга, особенно их лидеры. Мы ненавидим друг друга — и это настоящий факт. — на последних словах Мей нахмурилась, сжав сильнее кулаки.

Это не так. Они хотят мира. Она… Мы хотим перемирия.

— А второй вариант? Он хуже? — Мей сделала глубокий вдох, взяв себя в руки. Не сейчас. Она не должна подаваться на такую глупую провокацию.

— Второй вариант? Хм. — наемница ненадолго замолчала, склонив голову набок, затем продолжила. На её лице появилась улыбка. — Скорее наивнее. На встрече произойдет абсолютно ничего плохого.

Мей удивленно смотрела на свою собеседницу, та поймала её взгляд и добавила:

— Не надо постоянно думать о плохом, Райден Мей. В детстве мне частенько говорили одну и ту же фразу: “если думать только о плохом, оно обязательно случится”. — она не сдержала легкого смешка. — Второй вариант заключается в том, что Отто Апокалипсис не замышляет ничего плохого и действительно приглашает их на встречу с целью обсуждения дальнейших планов против Воли Хонкая.

— И в какой вариант веришь ты? — хмуро спросила она.

Рейвен сделала глоток вина, прежде чем ответить:

— Ни в какой. Думать вредно. — рассмеялась наемница. Судья Грома закатила глаза.

И все-таки надо было соглашаться на предложение Элизии, остаться в царстве с ней подольше…

• #au_бесконечность • #text

Они танцуют в полной тишине — и это нисколько не печалит мужчин, ведь тишина является чудесной музыкой в столь поздний час. Их движения плавные и синхронные, медленно передвигаются по центру кабинета, совсем не торопятся, как будто весь мир замер ради только них, лишь бы смогли насладиться редким моментом спокойствия. Их кончики пальцев мягко поглаживают спины и талии друг друга, норовясь в нечто большее перерасти. Изумрудные глаза смотрят прямо в чужие карие глаза, кажется, прямо в душу, отчего Вельту некомфортно.

Вельт не был хорош в танцах. Он много кем был — государем, бойцом, политиком — но только не танцором. Он согласен на все, что угодно, даже вернуться в Квантовое Море, но только не танцевать, особенно с ним, черт возьми. Но разве Отто когда-то спрашивал его мнение? Смешно. Неожиданная мысль, пришедшая в его голову, которую решил воплотить в реальность, ведь отвлечь Вельта от работы — это святое.

— Отто.

— Да, мой Государь? — с улыбкой поинтересовался Отто.

— Зачем?

Не сдержав легкого смешка на такой простой и даже нелепый вопрос — действительно, зачем? — Отто перехватывает чужую руку — попытался высвободиться, такая прелесть — и возвращает на свое плечо, в изумрудных глазах блеснул недобрый огонек.

Отто наклоняется и угрожающее шепчет на ухо:

— Потому что я так хочу. — в голосе слышны властные нотки. Горячее дыхание обдувает ушную раковину, отчего по его спине пробежали мурашки. Его слово — закон в их сложных взаимоотношениях. — Захотел потанцевать с тобой, значит так и будет.

Вельт мрачно молчит, продолжая играть по правилам Отто — снова. Это неправильно, ненормально, так не должно быть, черт побери. Он сошел с ума, если продолжается спокойно находится наедине с тем, кто безвозвратно изменил его жизнь, тот, кто убил отца. Разум приказывает бежать...

... Но Вельт не сможет ни сейчас, ни потом отказать ему. Не сможет наконец прекратить играть с огнем, зная, что обожжется, нет, сгорит дотла — и его ужасает мысль, что он не против этого.

Да и вообще он не против всего, что происходит между ними. Пусть делает с ним все, что угодно — сейчас, потом, навсегда — Вельт принадлежит ему.

— Не говори, что тебе не нравится. Я все вижу по твоему лицу. — Отто ухмыляется так, как может только он — нагло, хищно. — Думал, что мы будем обсуждать работу? Глупец. — его рука, лежавшая на спине, опускается медленно вниз…

— У нас много работы. — Вельт сурово нахмурил бровями. Его воля непоколебима. Им нельзя тратить время на такие пустяки. Несколько секунд — и его заключили в крепкие объятия. — И мало времени.

— Плевать. — Отто наклоняется к чужому лицу и пальцами сжимает подбородок, почти впиваясь, чтобы зрительный контент не разрушить — в карих глазах сокрыта вся правда, истинное желание Государя Анти-Энтропии. — Сейчас мне хочется только одного — тебя. — и резко накрывает своими губами чужими, целуя страстно и жарко, не давая ни малейшего шанса на спасения.

А Вельт не сопротивлялся — даже не пытается — такой податливый, слабый, буквально тает в чужих руках, отдавая всего себя.

Ведь находясь рядом с Отто, с тем, кто разрушил его жизнь, он мог почувствовать себя живым.

• #au_бесконечность • #text

— Я должна идти. Ты не остановишь меня.

Голос Сакуры обжигает своим холодом. Он ровный, спокойный и ничего не выражает, как будто перед ним сейчас стоит совсем чужой человек — и ему так больно от этого факта.

— Рин уже мертва.

Ƭ℩ ϰϞʮɛɾσ ϰɛ ϞʓɱɛϰϞɯƅ

Ему не в первый раз снится этот кошмар — снова пробуждение Двенадцатой Судьи, снова Сакура, снова он не может отговорить её, как бы ни пытался. Это не заканчивается, выхода нет — снова повторяется одно и тоже чёртово событие, у которого нет конца. Все неизбежно. Чувства отчаяния, беспомощности и сожаления настигают его из раза в раз — он мог остановить Сакуру, предотвратить запуск ракет, да черт возьми, мог спасти всех, но не смог. Он — Кевин Каслана — подвел всех.

Особенно подвел Мэй.

И он хочет проснуться, оказаться в реальном мире, лишь не быть свидетелям этого ужаса, своего провала.

Но его сон крепок.

— Рин сейчас одиноко. Я обязана спасти ее. — невозмутимо продолжает Сакура. Глаза её холодные, неживые, они как лёд — лишены эмоций. Её ничего не остановит.

Он осознаёт, что это сон, знает вдоль и поперек всё, что произойдет, но от этого ни капельки не легче — хочет забыть страшный, реалистичный кошмар, пусть приснится другое, даже сражение с Последней Судьей, но только не это.

Сакура, его верный друг и товарищ, та, кто является...

Она — внешне — убийца, не знающий пощади, холодна и строга, ее катана — продолжение руки, а внутри, та частица, которая сокрыта глубоко, подальше от сурового мира — старшая сестра, способная на заботу и доброту, хрупкий цветок, который нуждается в защите.

Он знает — она погибнет от его руки.
Знает — Сакура будет сражаться до самого конца ради своей Рин.
Знает — их сражение бессмысленное, ничего не решит.

И каждый раз сердце болезненно сжимается в груди.

Ͳɩ σϲταϰεωƅϲя ӡɠεϲƅ ϰαɞϲεӷɠα

Сакура кладет руку на саю. Ее взгляд пронзительный, прожигает насквозь. Она шепчет тихое “прости” — и в тот же миг вытаскивает катану, заморозив ткань пространства и времени. Девушка устремляется вперед, намереваясь ударить первой — скорость и ловкость на ее стороне, он не успеет приди в себя, надо...

Меч Шамаш загорается ярким пламенем. Он готов отразить удар, но неожиданно зазвучал нежный голос, пробуждая от крепкого сна:

— Кевин?

Он резко открывает глаза, рывком садясь на кровать. Мужчина тяжело задышал, словно сердце вот-вот выпрыгнет из груди, больно закололо. Кевин замирает, пытаясь понять, где находится: это сон, или настоящее?

Айрин обеспокоенно смотрела на него. Кевин делает глубокий вдох и касается ее ладони, проверяя, действительно ли проснулся — и тут же чужие пальцы крепко переплетаются с его собственными, согревая и успокаивая.

— Снова кошмары?

С его губ срывается тяжёлое и уставшее "да" — и он кладет голову на ее плечо, обнимает обеими руками за талию, крепко прижимая её к себе. Между ними висит молчание — спокойное, наполненное недосказанностью. Это происходит не первый раз. Айрин знает, что его преследует прошлое, не дающее жить, утаскивая его на дно и сколько не пытался сопротивляться — пропадет в Бездне. И пока он сам не решится рассказать, наконец открыться ей, девушке остается лишь одно — терпеливо ждать.

Ждать, когда увидит настоящего Кевина.

Айрин обнимает в ответ, давая тому чувство безопасности. Ее пальцы мягко и осторожно гладят его по голове, боясь причинить боль, в то время как другая рука водила кругами по мужской спине.

— Все хорошо. — успокаивающе шепчет она. — Ты здесь и с тобой все хорошо.

Кевин едва не рассмеялся, услышав такую наивную и глупую фразу — серьезно, она не шутит? — но в ответ лишь устало прикрыл глаза, чувствуя тепло, разрастающееся у него в груди.

Кевин давно перестал верить, что в его жизни когда-нибудь случится то, что желал когда-то давно "все хорошо" — ни в той жизни, воспоминания которой, стали как холодный и тусклый пепел; ни в этой, где с самого начала он понимает, какой конец ему уготован.

Но Кевин хочет верить ей.

Верить, что это "все хорошо" появится, хоть на один миг, и в его жизни.

Верить, что он тоже заслуживает этого.

• #text • #КевиАйри • #oc

- у тебя есть контент?
- лучше! у меня есть видео про контент!

был 2020 год, мы вовсю наслаждались ШЛ и хавали Торгаст как могли.

• #видео

Кевин просыпается неожиданно раньше будильника. Рукой шарится по тумбочке в поисках телефона. От яркости телефона щурит глазами. Забыл перед сном убавить. Пальцем по экрану махнул вниз, разблокировав. Почти девять часов утра. О, сегодня он не проспал работу. Чудно.

Солнце давно встало, и яркие лучи, проникая сквозь шторы, попадают на его лицо. Он щурится — погода на парящих островах всегда была солнечная, даже слишком. Отворачивает голову, хочет поспать немного, но видит перед собой красоту.

Его спящая красавица спала, уткнувшись лицом в подушку, издавая тихие вздохи и крепко обнимая её, будто игрушку. Приятное тепло растекается в груди от этого вида. Ее седые волосы в беспорядке рассыпались по подушке. Айрин стала все больше распускать волосы, отказавшись от привычного хвостика — говорит, что ей не идёт.

Это глупости, думает Кевин, аккуратно убирает прядки с её лица, отчего девушка хмурится, но не просыпается. С хвостом или распущенными волосами, черный или седой цвет волос — это неважно, она красивая, нет, прекрасна. Пусть Айрин будет отрицать, спорить, даже обижаться — Кевину все равно.

Кевин любуется своей спящей красавицей, нежно гладит щеку, большим пальцем касаясь её родинки под левым глазом. У каждого человека есть комплексы и она не исключения. О, Айрин многое не любит в себе — метка стигматы на шее, которую скрывает рубашками с длинным воротником, седой цвет волос, напоминающий о последствии огромной силы, и, боже, как это не звучало смешно, маленький рост. Кевину все равно — это не комплексы, это ее особенность. И он готов ей твердить одно и тоже: "ты прекрасна".

Айрин просыпается. Сильно щурится, пытаясь избавится от бликов, громко зевает, затем смотрит сонным взглядом на мужчину.

— Доброе утро. — в подушку произносит это. Её взгляд теплеет, она улыбается ярче солнца и кладет свою ладонь поверх его, большим пальцем поглаживая. — Сколько сейчас время? — и приподнимается на локтях, нависая над ним, распущенные волосы касаются голой груди Кевина.

— Почти девять.

— Девять? Отлично. — Айрин повторяет за ним. Зевая, ладонью прикрывает свой рот. — Сегодня выходной, можно поспать еще часик…

— Ты — можешь. Я, к сожалению, не могу. — Кевин вздыхает. — Как-никак, Первому Рыцарю нужно работать.

— А я говорила тебе, что не стоит соглашаться на предложение Терезы. Год даже не прошел, а ты лезешь вновь руководить. — это был тонкий укол в его сторону. Ругались долго насчет этого, словно – это сражение не на жизнь, а на смерть. Рук не хватало, везде нужна была помощь, а кто, если не Кевин — черт возьми, упрямый человек, не знающий, что такое отдых — возьмёт на себя такую ответственность? И к сожалению, из этого сражения победителем вышел он. — Дурак ты, Кевин Каслана. — это звучала ласково из её уст. Айрин наклоняется, горячее дыхание щекочет мужские губы и вызывает мурашки по коже, указательным пальцем проводит по мужской груди, словно рисуя какие-то неведомые символы. — Работа никуда не убежит, а вот отдых…

И целует чужие губы — медленно, спокойно, чувственно. Айрин обнимает своими теплыми ладонями его лицо. Прижимаются друг к другу сильнее и уверенно, искра страсти усиливается, да мурашки по коже пробегают — им всегда так мало нужно, чтобы завестись. Кевин кладет свою большую ладонь на её затылок, запутывая пальцы в волосы. Утренние нежности никто не отменял.

Пусть мир подождет. Важно, что сейчас.

Только он и она — и ничего большего.

• #au_бесконечность • #text • #КевиАйри • #oc

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤРион, сраный гад
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤбыл(а) 25 минут назад

[Pион, ответь, это срочно.
Тебя все ищут.
Рион, твою мать!]

Печатая последнее сообщение, Айрин хотелось взвыть. Она уважала Риона, человеком был хорошим, пусть бывает излишне строг и невыносимым, но сейчас ей хотелось только одного — и это придушить своими руками его шею.

У Риона была отвратительная особенность, которая раздражала всех — он мог спрятаться так, что найти было невозможно. Неуловимый Сервал, черт побери, так прозвали мужчину в Мировом Змее. В таком специфическом занятии ему не было равных, настолько был хорош — и с этим никто не спорил.

Но был один нюанс — эти прятки могли длиться долго. Ох, сколько раз Змеям приходилось искать Сервала по всей базе, когда в нем так нуждались все — и каждый раз, черт побери, никто не находил его, как-будто сквозь землю провалился. Сколько раз Змеи ругались с ним из-за этого, умоляли, но нет, все было напрасно. Никто, даже сам Сир Мирового Змея не смог повлиять на мужчину. Несколько часов или целый день — это неважно. Если Рион захотел отдохнуть от всех, значит этому быть.

Медпункт было последним местом, в котором, предположительно, мог находиться Рион. Прятки есть прятки, но работа никуда не девалась, особенно в такие сложные времена. Айрин в это очень хотелось верить, иначе — пусть готовится к своим скорым похоронам. Она не сова, чтобы передавать информацию, особенно между бывшими товарищами, ненавистными Змеями, черт подери. Поэтому, пусть Рион окажется именно там.

И оказавшись перед дверью кабинета, Айрин сразу открыла дверь, даже не постучавшись — не заслужил к себе хорошего отношения, подумала она, уж сильно надоел своими прятками, он что, ребенок или кто?

— Еще раз спрячешься, я тебе такое устрою, что мало не покажется. — первое, что говорит Айрин, зайдя в медпункт. Точнее, ворвавшись. В её голосе звучала раздражение. — Ты зае…

И не договаривает. Айрин растерянно замирает и смотрит большими глазами, удивленно хлопая глазами. Не знает, что делать — впервые оказалась в такой ситуации. Наверное, сейчас она выглядит глупо, словно школьница, которая застукала кого-то. Злость сразу улетучилась, когда увидела, кто находился в кабинете.

Первое, что видит Айрин — это голая спина, покрытая свежими царапинами, затем пристальный взгляд, который смотрит прямо в душу. Понимает — ей конец. На полу разбросана одежда, чья — она не знала и знать не хотела. Рион сидел на столе, прямо на бумагах, ногами обвивая тело Су и держа своими ладонями его лицо, целуя крепко, страстно, несмотря на то, что в комнате теперь находились не одни.

Проходит несколько секунд перед тем, как Айрин приходит в себя. И не дожидаясь ответа — к черту, надо как можно скорее сваливать, пока не убили! — она быстро выходит, громко закрывая за собой дверь, как-будто ничего не было.

Потом слышит — в дверь ударяется что-то тяжелое.

И на следующее утро, встретившись в общей гостиной, Рион хватает крепко ее за предплечье, не позволяя уйти, и угрожающе шепчет на ухо:

— Расскажешь кому-то — и тебе конец.

— Ты не первый, кто угрожает мне смертью. — спокойной отвечает Айрин, глядя прямо в глаза цвета стали, в которых горел недобрый огонек. Думает, что испугается? Наивный. Затем, тон своего голоса понижает, спрашивая: — Твою мать, Рион, какого черта?

— Не твое дело. — Рион чертовски не любил, когда любопытные люди лезли в его жизнь, уж слишком много хранилось скелетов в шкафу. — Это будет нашей тайной, ясно?

— Что-то у нас с тобой слишком много тайн стало, не думаешь? — ядовито подмечает она, и тут же болезненно ойкает. Рион сильнее сжал девичью предплечью. Чужому терпению скоро придет конец. — Я подумаю.

— Айрин.

— Скажи волшебное слово — и я правда пообещаю.

Сегодня был самый худший день, который мог быть в его жизнь.

И сделав глубокий вдох, Рион сквозь зубы отвечает:

— Пожалуйста.

• #au_бесконечность • #text • #oc

вы этого не видели.