Опубликовано определение ВС РФ о квалификации деликтных требований в качестве текущих.

Ожидаемо Верховный Суд РФ разъяснил, что оснований не признавать деликтные требования в качестве текущих не имеется. Критерий полезности для конкурсной массы предоставления кредитора пока в строгом виде не применяется. См. мой пост ранее.

При этом вновь повторил простую мысль о том, что деликтом в соответствии с презумпцией подп. 4 п. 2 ст. 61.11 ЗоБ является не сама по себе непередача документации, а сокрытие фактов, совершенных до наступления объективного банкротства, следовательно, и деликт считается совершенным в этот период.

Цитата: «Согласно пункту 1 статьи 5 Закона о банкротстве, если иное им не установлено, денежные обязательства, возникшие после дня принятия заявления о признании должника банкротом, относятся к текущим платежам.

В отношении обязательств вследствие причинения вреда Закон о банкротстве не содержит каких-либо исключений, которые позволяли бы разграничивать эти обязательства на текущие и реестровые исходя не из момента их возникновения, а по каким-то иным критериям. Наоборот, в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 63 «О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве» разъяснено, что для целей квалификации названных обязательств в качестве текущих правовое значение имеет момент причинения вреда, за который наступает ответственность в соответствии со статьей 1064 ГК РФ, независимо от того, когда будет исчислен размер вреда или вступит в законную силу судебное решение, подтверждающее факт причинения вреда и ответственность должника.

Суждения судов относительно того, что в режиме текущих подлежат удовлетворению исключительно требования по обязательствам, направленным на продолжение осуществления должником хозяйственной деятельности или на проведение процедур банкротства, противоречат положениям пункта 1 статьи 5 Закона о банкротстве и сохраняющим силу разъяснениям высшей судебной инстанции».

Коллеги из ПравоТех тестируют инструмент для анализа данных в банкротстве. Для тех, кому это актуально - можно принять участие в бета-тестировании.

На рассмотрение Верховного Суда РФ передано важнейшее дело о солидарности обязательств по поручительству и субсидиарной ответственности КДЛ.

Несколько упрощая фабулу, кейс состоит в следующем: поручитель по кредиту банка был одновременно привлечен к субсидиарной ответственности. Банк распорядился требованием по субсидиарной ответственности путем его уступки цессионарию. Однако суды несмотря на такую уступку требований по субсидиарной ответственности сочли правомерным включение требований банка в РТК поручителя-КДЛ.

Ранее позиция о солидарности требований по поручительству и субсидиарной отвественности такого КДЛ в банкротстве была сформулирована в деле Банка ВТБ.

Между тем суды не учли, что из правила п. 1 ст. 384 ГК следует, что в случае уступки одного солидарного требования, по общему правилу, считаются уступленными все иные солидарные требования. Мы, например, это обсуждали применительно к делу Силиных. Поэтому в случае уступки требования по СО, было фактически уступлено и требование по поручительству.

О последствиях оспаривания цепочки сделок в банкротстве

На рассмотрение СКЭС Верховного Суда РФ передано интересное дело о последствиях оспаривания цепочки сделок в банкротстве.

Мы знаем, что в некоторых случаях суд может признать цепочку последовательных сделок с имуществом должника притворной (п. 2 ст. 170 ГК РФ) и признать недействительной по банкротным основаниям прямую сделку между должником и конечным покупателем. К этой сделке применяются правила ст. 61.6 ЗоБ.

Однако в конкретном деле возник вопрос о том, какие последствия недействительности сделок применяются для сделки между непосредственными участниками цепочки, которые формально не вступали в правоотношения с должником. При этом конечный приобретатель переводил живые деньги промежуточному звену.

Суды нижестоящих инстанций (первая и суд округа) решили, что поскольку все участники спора были недобросовестными и сделки были совершены с целью сокрытия имущества от кредиторов, то и помогать применять последствия недействительности участникам цепочки не следует. Я, кстати, как-то писал статью про отказ в осуществлении реституции, если это противоречит основам правопорядка и нравственности (п.4 ст. 167 ГК), где показывал, что зарубежные суды иногда формулируют похожие выводы.

Вместе с тем дело передано на пересмотр, указывая на то, что все-таки в данном случае должны применяться правила реституции и конечный приобретатель, несмотря на недобросовестность, должен иметь возможность вернуть уплаченные деньги промежуточному звену.

Верховный Суд РФ опубликовал определение по делу об эффекте освобождения от долгов в деле о банкротстве одного из супругов на дело о банкротстве другого супруга. Я об этом писал ранее здесь.

Суд указал, что после завершения процедуры реализации имущества одного из супругов общие обязательства этого и второго супругов трансформируются в личные обязательства второго супруга.

Хочу выложить цитату из старой своей статьи, где обсуждается вопрос, вызвавший горячие споры на БК:

«В целом возникают сомнения в обоснованности процедуры банкротства в ситуации, когда все кредиторы должника являются связанными с должником (внутренними), в особенности если такой кредитор всего один. Строго говоря, в подобных условиях задачей процедуры становится лишь распределение имущества между такими кредиторами (если их несколько) пропорционально размеру их требований к должнику. Российский правопорядок не считает, что в таком случае процедура банкротства проводиться не должна, и, более того, прямо допускает самостоятельное инициирование внутренними кредиторами дела о банкротстве должника».

Опубликован сегодня и сегодня же вступил в силу закон о поправках в Закон о банкротстве, инициированный ВС РФ (№ 107-ФЗ). В добрый путь!

Как я и обещал, 5 июня (в следующую среду) в 18.15 МСК обсудим у меня на boosty опубликованные сегодня поправки в Закон о банкротстве. В обсуждении также примут участие замечательные Рустем Тимурович Мифтахутдинов и Айнур Ильшатович Шайдуллин. Чтобы участвовать в трансляции, в т.ч. задавать вопросы до и во время трансляции, нужно подписаться вот тут. До встречи!

Право субординированных кредиторов возбуждать дело о банкротстве

На заседании БК возник спор о том, может ли кредитор, требования которого субординированы, возбуждать дело о банкротстве должника (дело «Росичь»). Мне представляется очевидным, что да. Из этого исходил Обзор по субординации от 29.01.2020. Это подтверждал неоднократно Верховный Суд РФ.

Но одновременно сам же Верховный Суд РФ справедливо говорил, что инструменты банкротства не должны использоваться для разрешения корпоративных конфликтов и пересмотра корпоративных решений.

В этой связи Олег Романович предлагает на субординированного кредитора возложить бремя обоснования - зачем ему банкротство. Я с этим не согласен. Это наш давний спор с Олегом Романовичем о том, что первичнее во взаимотношениях аффилированного лица с должником - обязательственное требование либо корпоративная связь. Я считаю, что аффилированное лицо остается кредитором, имеющим процессуальные права в деле о банкротстве (ст. 34 ЗоБ), несмотря на пониженную очередность удовлетворения в банкротстве (п. 14 Обзора по субординации). Поэтому и возбуждать дело о банкротстве он вправе (иначе какой же он кредитор!), если не будет доказано, что он стремится использовать банкротство для разрешения корпоративного конфликта. И вообще это сомнительная идея - возложить бремя обоснования того, зачем нужно банкротство. Ответ: «мне не заплатили», разумеется, не будет приниматься.

И еще меня мучают сомнения в части того, почему кредиторы с требованием о выплате действительной стоимости доли (ДСД) не могут требовать возбуждения дела о банкротстве, если им не платят и оставшиеся участники злоупотребляют (про ст.2 ЗоБ я, разумеется, помню). Олег Романович полагаю скажет - это корпоративный конфликт. Однако есть часть коллег (например, А.А. Павлов), которые в целом полагают, что такие требования не следует субординировать (мол, после утраты контроля они как внешние кредиторы), но в этой части у меня сомнений нет (на требования о ДСД возлагаются корпоративные риски). В деле общества Фетикор как раз была сформулирована позиция, что такие требования удовлетворяются после обязательтственных требований аффилированных лиц, но до распределения ликвидационной квоты.

Мое внимание привлекло, например, определение от 10 апреля 2024 г. АС Спб и ЛО по делу № А56-109799/2023, где суд со ссылкой на дело общества Фетикор, возбудил дело о банкротстве на основании требования о выплате ДСД (разумеется, дело может быть пересмотрено в вышестоящих инстанциях).

Трансформация неденежных требований в денежные в наблюдении

Прочитал тут материал Пробанкротство и очень испугался того, что никого не смущает очевидная ошибка - будто бы неденежные требования трансформируются в денежные только в конкурсном производстве. Да, в пункте 34 Постановления Пленума № 35 неточная формулировка. Но говорить о том, что кредитор по неденежным обязательствам не может участвовать в наблюдении - это против всех возможных принципов банкротного права!

Олег Романович Зайцев подробно аргументирует позицию о том, что при уступке требования о привлечении к субсидиарной ответственности по умолчанию переходят требования по иным солидарным обязательствам, в том числе по поручительству.

О переданном на рассмотрение деле писал здесь.

Просто прекрасно отписанное определение Верховного Суда РФ по делу Парка Подвязново. Любо-дорого читать!

Залоговый приоритет субординированного кредитора

Как я неоднократно отмечал и что вытекает из разъяснений Верховного Суда РФ, контролирующее лицо, требования которого субординированы, сохраняет материальное право требования к должнику, не являющееся корпоративным, которое удовлетворяется в отдельной очередности, предшествующей распределению ликвидационной стоимости (квоты).

При этом наличие права залога по требованию контролирующего лица само по себе не исключает возможности субординации его требований.

Однако поскольку субординация требований контролирующего лица не означает, что он утрачивает материальное требование к должнику, залоговые преимущества контролирующего лица не применяются только при удовлетворении требований кредиторов третьей очереди, поэтому контролирующее лицо вправе рассчитывать на погашение долгов из стоимости заложенного имущества преимущественно перед кредиторами одной с ним очереди удовлетворения (пункт 6.1. Обзора по субординации).

На рассмотрение СКЭС Верховного Суда РФ передано дело (дело Строй Инвест), в котором контролирующее лицо в качестве отступного получило предмет залога (право требования по договору подряда). В деле о банкротстве должника (подрядчика) такая передача оспаривается как сделка во вред кредиторам (пункт 2 статьи 61.2 ЗоБ).

Суды первой и апелляцинной инстанции, на мой взгляд, обоснованно признали сделку по передаче отступного недействительной по пункту 2 статьи 61.2 ЗоБ. Об этом также писал здесь.

Но суд округа посчитал, что в данном случае применим пункт 29.3 Постановления № 63, то есть фактически решил, что контролирующее лицо, требование которого подлежит субординации, имеет полноценный залоговый приоритет, а следовательно сделку необходимо признавать недействительной только в части оказанного залогодержателю предпочтения.

Строго говоря, в деле мог бы быть также поставлен вопрос о недействительности такого залога по требованию контролирующего лица, но с учетом суборднации такого приоритета это необязателно.

А кто из них я интересно?🧐😉

Мудрость постановления Пленума ВАС № 35, передаваемая ФЗ № 107-ФЗ

Верховный Суд РФ о кредиторах массы (текущих платежах):

«Правовая природа текущего требования состоит в том, что осуществление (или принятие на себя обязательства по осуществлению) имущественного предоставления в пользу лица, к которому применяются или с высокой степенью вероятности будут применены процедуры банкротства, то есть принятие на себя повышенного риска неполучения в будущем встречного предоставления, создает для такого кредитора своего рода преференции в виде приоритетного удовлетворения его требований, поскольку тем самым он фактически соглашается финансировать процедуры банкротства (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.07.2022 No34-П, определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.2018 No 305-ЭС15-20071)».

Ничего нового, но все же ошибки встречаются. И на заметку студентам)

пятничный мем назрел :)