Об универсальности позиции КС РФ о порядке реализации преимущественного права на торгах, закрепленной в постановлении КС РФ № 23-П.

Моя позиция по этому вопросу совпадает с тем, что однажды разъяснил Верховный Суд РФ: преимущественное право должно реализовываться путем предложения цены, которая сформировалась на торгах. Лучший способ определения цены – это свободные торги. И никакая оценка ее не заменит. Поэтому самый справедливый способ – это предложить эту цену сособственнику. По крайней мере такой логикой руководствовался ВС РФ.

Мне также симпатична старая позиция ВАС РФ, что лицо, имеющее преимущественное право, может реализовать свое преимущественное право путем непосредственного участия на торгах. Однако делать участие на торгах обязательным условием реализации преимущественного права вызывает у меня сомнения.

Из текущей редакции законопроекта, разработанной Минэкономразвития во исполнение постановления КС РФ, следует, что законодатель не воспримет вероятнее всего позицию КС РФ в качестве универсального решения проблемы реализации преимущественного права на торгах.

Поэтому я полагаю, что позицию КС РФ до внесения изменений в законодательство, необходимо толковать максимально ограничительно.

Так, в Верховный Суд РФ передано дело, в котором суды решили при реализации преимущественного права участника ООО в отношении реализуемой доли на торгах применить подход, который предусмотрел КС РФ в своем постановлении применительно к статье 250 ГК РФ, то есть предложить участнику выкупить долю до проведения торгов по оценочной стоимости.

АС УО указал, что «ранее существовало и широко применялось правовое регулирование (определение Верховного Суда Российской Федерации от 04.06.2020 No 306-ЭС19-22343), исходившее из необходимости обеспечения сособственнику реализации преимущественного права выкупа доли путем направления предложения о заключении договора по цене, предложенной победителем торгов, то есть после определения победителя торгов.
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации No 23-П от 16.05.2023 изменило практику реализации преимущественного права покупки собственником доли в праве на имущество. Согласно новому подходу, это право может быть реализовано до начала торгов, а не по итогам их проведения, как ранее было закреплено в пункте 18 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации No 3 (2020)».

Я считаю, что подход КС РФ не самый оптимальный и не стоит его толковать расширительно. Верховный Суд РФ посчитал обонованными аргументы финансового управляющего, который не согласился с применением упомянутого постановления КС.

На рассмотрение СКЭС Верховного Суда РФ передано очередное дело о субординации.

Суть дела такова: аффилированное с должником лицо финансировало деятельность такого должника путем исполнения обязательств должника перед третьими лицами (ст. 313 ГК РФ) в условиях имущественного кризиса. В качестве встречного предоставления должник (цедент) уступил права требования аффилированному лицу (цессионарий), по которому такой цессионарий взыскал около 12 млн. руб.

КУ подал заявление об оспаривании сделок цессии.
Суды первой и апелляционной инстанций признали сделку недействительной по п. 2 ст. 61.2 ЗоБ как сделку, причиняющей вред кредиторам.

Однако суд округа не согласился с такой квалификацией и указал, что в данном случае имело лишь предпочтительное удовлетворение (ст. 61.3 ЗоБ).

Этот кейс в очередной раз ставит проблему соотношения п.2 ст. 61.2 и ст. 61.3 ЗоБ. Об этой проблеме я, конечно же, писал в своей диссертации (ссылка).

Одно из положений на защиту так и звучало: «Платежи по требованиям контролирующих лиц, совершенные в предбанкротный период, должны истребоваться в конкурсную массу путем их оспаривания по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве как сделки в ущерб кредиторам».

Поэтому я полностью согласен с позицией судов первой и апелляционной инстанций. Я знаю, что Верховный Суд РФ почему-то склоняется к тому, что в таком случае необходимо применять ст. 10, 168 ГК РФ, но я искренне не понимаю в чем здесь заключается выход за пределы специального основания для оспаривания (п.2 ст. 61.2 ЗоБ).

Коллеги, хочу сообщить, что в рамках конференции «Банкротство-2024: регулирование и судебная практика»
27 мая с 12:00 до 13:30 пройдет бесплатный вебинар от Право.ru «Как ускорять продажу имущества и бороться со злоупотреблениями?» Евгения Акимова и Юлия Тая.

Ссылка для регистрации: https://event.pravo.ru/event/99/

Опубликовано определение ВС РФ о квалификации деликтных требований в качестве текущих.

Ожидаемо Верховный Суд РФ разъяснил, что оснований не признавать деликтные требования в качестве текущих не имеется. Критерий полезности для конкурсной массы предоставления кредитора пока в строгом виде не применяется. См. мой пост ранее.

При этом вновь повторил простую мысль о том, что деликтом в соответствии с презумпцией подп. 4 п. 2 ст. 61.11 ЗоБ является не сама по себе непередача документации, а сокрытие фактов, совершенных до наступления объективного банкротства, следовательно, и деликт считается совершенным в этот период.

Цитата: «Согласно пункту 1 статьи 5 Закона о банкротстве, если иное им не установлено, денежные обязательства, возникшие после дня принятия заявления о признании должника банкротом, относятся к текущим платежам.

В отношении обязательств вследствие причинения вреда Закон о банкротстве не содержит каких-либо исключений, которые позволяли бы разграничивать эти обязательства на текущие и реестровые исходя не из момента их возникновения, а по каким-то иным критериям. Наоборот, в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 63 «О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве» разъяснено, что для целей квалификации названных обязательств в качестве текущих правовое значение имеет момент причинения вреда, за который наступает ответственность в соответствии со статьей 1064 ГК РФ, независимо от того, когда будет исчислен размер вреда или вступит в законную силу судебное решение, подтверждающее факт причинения вреда и ответственность должника.

Суждения судов относительно того, что в режиме текущих подлежат удовлетворению исключительно требования по обязательствам, направленным на продолжение осуществления должником хозяйственной деятельности или на проведение процедур банкротства, противоречат положениям пункта 1 статьи 5 Закона о банкротстве и сохраняющим силу разъяснениям высшей судебной инстанции».

Коллеги из ПравоТех тестируют инструмент для анализа данных в банкротстве. Для тех, кому это актуально - можно принять участие в бета-тестировании.

На рассмотрение Верховного Суда РФ передано важнейшее дело о солидарности обязательств по поручительству и субсидиарной ответственности КДЛ.

Несколько упрощая фабулу, кейс состоит в следующем: поручитель по кредиту банка был одновременно привлечен к субсидиарной ответственности. Банк распорядился требованием по субсидиарной ответственности путем его уступки цессионарию. Однако суды несмотря на такую уступку требований по субсидиарной ответственности сочли правомерным включение требований банка в РТК поручителя-КДЛ.

Ранее позиция о солидарности требований по поручительству и субсидиарной отвественности такого КДЛ в банкротстве была сформулирована в деле Банка ВТБ.

Между тем суды не учли, что из правила п. 1 ст. 384 ГК следует, что в случае уступки одного солидарного требования, по общему правилу, считаются уступленными все иные солидарные требования. Мы, например, это обсуждали применительно к делу Силиных. Поэтому в случае уступки требования по СО, было фактически уступлено и требование по поручительству.

О последствиях оспаривания цепочки сделок в банкротстве

На рассмотрение СКЭС Верховного Суда РФ передано интересное дело о последствиях оспаривания цепочки сделок в банкротстве.

Мы знаем, что в некоторых случаях суд может признать цепочку последовательных сделок с имуществом должника притворной (п. 2 ст. 170 ГК РФ) и признать недействительной по банкротным основаниям прямую сделку между должником и конечным покупателем. К этой сделке применяются правила ст. 61.6 ЗоБ.

Однако в конкретном деле возник вопрос о том, какие последствия недействительности сделок применяются для сделки между непосредственными участниками цепочки, которые формально не вступали в правоотношения с должником. При этом конечный приобретатель переводил живые деньги промежуточному звену.

Суды нижестоящих инстанций (первая и суд округа) решили, что поскольку все участники спора были недобросовестными и сделки были совершены с целью сокрытия имущества от кредиторов, то и помогать применять последствия недействительности участникам цепочки не следует. Я, кстати, как-то писал статью про отказ в осуществлении реституции, если это противоречит основам правопорядка и нравственности (п.4 ст. 167 ГК), где показывал, что зарубежные суды иногда формулируют похожие выводы.

Вместе с тем дело передано на пересмотр, указывая на то, что все-таки в данном случае должны применяться правила реституции и конечный приобретатель, несмотря на недобросовестность, должен иметь возможность вернуть уплаченные деньги промежуточному звену.

Верховный Суд РФ опубликовал определение по делу об эффекте освобождения от долгов в деле о банкротстве одного из супругов на дело о банкротстве другого супруга. Я об этом писал ранее здесь.

Суд указал, что после завершения процедуры реализации имущества одного из супругов общие обязательства этого и второго супругов трансформируются в личные обязательства второго супруга.

Хочу выложить цитату из старой своей статьи, где обсуждается вопрос, вызвавший горячие споры на БК:

«В целом возникают сомнения в обоснованности процедуры банкротства в ситуации, когда все кредиторы должника являются связанными с должником (внутренними), в особенности если такой кредитор всего один. Строго говоря, в подобных условиях задачей процедуры становится лишь распределение имущества между такими кредиторами (если их несколько) пропорционально размеру их требований к должнику. Российский правопорядок не считает, что в таком случае процедура банкротства проводиться не должна, и, более того, прямо допускает самостоятельное инициирование внутренними кредиторами дела о банкротстве должника».

Опубликован сегодня и сегодня же вступил в силу закон о поправках в Закон о банкротстве, инициированный ВС РФ (№ 107-ФЗ). В добрый путь!

Как я и обещал, 5 июня (в следующую среду) в 18.15 МСК обсудим у меня на boosty опубликованные сегодня поправки в Закон о банкротстве. В обсуждении также примут участие замечательные Рустем Тимурович Мифтахутдинов и Айнур Ильшатович Шайдуллин. Чтобы участвовать в трансляции, в т.ч. задавать вопросы до и во время трансляции, нужно подписаться вот тут. До встречи!

Право субординированных кредиторов возбуждать дело о банкротстве

На заседании БК возник спор о том, может ли кредитор, требования которого субординированы, возбуждать дело о банкротстве должника (дело «Росичь»). Мне представляется очевидным, что да. Из этого исходил Обзор по субординации от 29.01.2020. Это подтверждал неоднократно Верховный Суд РФ.

Но одновременно сам же Верховный Суд РФ справедливо говорил, что инструменты банкротства не должны использоваться для разрешения корпоративных конфликтов и пересмотра корпоративных решений.

В этой связи Олег Романович предлагает на субординированного кредитора возложить бремя обоснования - зачем ему банкротство. Я с этим не согласен. Это наш давний спор с Олегом Романовичем о том, что первичнее во взаимотношениях аффилированного лица с должником - обязательственное требование либо корпоративная связь. Я считаю, что аффилированное лицо остается кредитором, имеющим процессуальные права в деле о банкротстве (ст. 34 ЗоБ), несмотря на пониженную очередность удовлетворения в банкротстве (п. 14 Обзора по субординации). Поэтому и возбуждать дело о банкротстве он вправе (иначе какой же он кредитор!), если не будет доказано, что он стремится использовать банкротство для разрешения корпоративного конфликта. И вообще это сомнительная идея - возложить бремя обоснования того, зачем нужно банкротство. Ответ: «мне не заплатили», разумеется, не будет приниматься.

И еще меня мучают сомнения в части того, почему кредиторы с требованием о выплате действительной стоимости доли (ДСД) не могут требовать возбуждения дела о банкротстве, если им не платят и оставшиеся участники злоупотребляют (про ст.2 ЗоБ я, разумеется, помню). Олег Романович полагаю скажет - это корпоративный конфликт. Однако есть часть коллег (например, А.А. Павлов), которые в целом полагают, что такие требования не следует субординировать (мол, после утраты контроля они как внешние кредиторы), но в этой части у меня сомнений нет (на требования о ДСД возлагаются корпоративные риски). В деле общества Фетикор как раз была сформулирована позиция, что такие требования удовлетворяются после обязательтственных требований аффилированных лиц, но до распределения ликвидационной квоты.

Мое внимание привлекло, например, определение от 10 апреля 2024 г. АС Спб и ЛО по делу № А56-109799/2023, где суд со ссылкой на дело общества Фетикор, возбудил дело о банкротстве на основании требования о выплате ДСД (разумеется, дело может быть пересмотрено в вышестоящих инстанциях).

Трансформация неденежных требований в денежные в наблюдении

Прочитал тут материал Пробанкротство и очень испугался того, что никого не смущает очевидная ошибка - будто бы неденежные требования трансформируются в денежные только в конкурсном производстве. Да, в пункте 34 Постановления Пленума № 35 неточная формулировка. Но говорить о том, что кредитор по неденежным обязательствам не может участвовать в наблюдении - это против всех возможных принципов банкротного права!

Олег Романович Зайцев подробно аргументирует позицию о том, что при уступке требования о привлечении к субсидиарной ответственности по умолчанию переходят требования по иным солидарным обязательствам, в том числе по поручительству.

О переданном на рассмотрение деле писал здесь.

Просто прекрасно отписанное определение Верховного Суда РФ по делу Парка Подвязново. Любо-дорого читать!

Залоговый приоритет субординированного кредитора

Как я неоднократно отмечал и что вытекает из разъяснений Верховного Суда РФ, контролирующее лицо, требования которого субординированы, сохраняет материальное право требования к должнику, не являющееся корпоративным, которое удовлетворяется в отдельной очередности, предшествующей распределению ликвидационной стоимости (квоты).

При этом наличие права залога по требованию контролирующего лица само по себе не исключает возможности субординации его требований.

Однако поскольку субординация требований контролирующего лица не означает, что он утрачивает материальное требование к должнику, залоговые преимущества контролирующего лица не применяются только при удовлетворении требований кредиторов третьей очереди, поэтому контролирующее лицо вправе рассчитывать на погашение долгов из стоимости заложенного имущества преимущественно перед кредиторами одной с ним очереди удовлетворения (пункт 6.1. Обзора по субординации).

На рассмотрение СКЭС Верховного Суда РФ передано дело (дело Строй Инвест), в котором контролирующее лицо в качестве отступного получило предмет залога (право требования по договору подряда). В деле о банкротстве должника (подрядчика) такая передача оспаривается как сделка во вред кредиторам (пункт 2 статьи 61.2 ЗоБ).

Суды первой и апелляцинной инстанции, на мой взгляд, обоснованно признали сделку по передаче отступного недействительной по пункту 2 статьи 61.2 ЗоБ. Об этом также писал здесь.

Но суд округа посчитал, что в данном случае применим пункт 29.3 Постановления № 63, то есть фактически решил, что контролирующее лицо, требование которого подлежит субординации, имеет полноценный залоговый приоритет, а следовательно сделку необходимо признавать недействительной только в части оказанного залогодержателю предпочтения.

Строго говоря, в деле мог бы быть также поставлен вопрос о недействительности такого залога по требованию контролирующего лица, но с учетом суборднации такого приоритета это необязателно.

А кто из них я интересно?🧐😉