Кирилл Рябов, «Дирижабль»

Морковников заглянул в смартфон:

— Федор Собакин? Автор романов «Зверье», «Последствия», «Колесо обозрения», «Смерть в вагине»?

— Последний не мой.

— В Википедии написано, что ваш.

Формула одна (C2H5OH) — приключения разные. И читателю мастерски демонстрируют, как из этого Кота Котофеевича можно выжать еще сто грамм.

Некогда перспективный писатель, лауреат известной литературной премии, пребывает в затянувшейся творческой паузе. Ее заполняют унылая работа в библиотеке родного захолустного городка, пылкая любовница, алкоголизм и безденежье. Но вот от знакомого режиссера поступает заманчивое предложение. Нужно поехать в Петербург и написать сценарий: заказчик есть, деньги тоже, не хватает только его — Федора Собакина. И жизнь наладится! Или… нет?

Герой прибывает на вокзал, допивает коньяк, дальше — впечатляющий калейдоскоп мытарств по большей части в измененном состоянии сознания. Так как дело происходит не где-нибудь, авторское повествование закономерно погружается в «петербургский текст». Морок, иллюзорность, роковые женщины, двойничество, ночлежки, городские сумасшедшие и богема. Отдельное удовольствие — наблюдать, как в этом типическом сквозь карнавализированное проступают приметы современности. Травестированный мотив дуэли, размышления о таланте, источниках вдохновения, а также о том, можно ли вообще научиться быть писателем (встреча героя с Морковниковым — конечно, дааа), колбасный король с «интересным» бэкграундом, очень популярный перформанс, где никто ничего не понял, но все делают вид.

Однако если в повести «Пьянеть» все как-то необъяснимым образом налаживалось, то здесь лихие повороты сюжета вполне вписываются в формулу «я шел домой, но асфальт вдруг поднялся и ударил меня по морде». И значение слова «дедлайн» раскрывается во всей его беспощадной полноте.

#шальные_чтения@editorsnote

Ивлин Во, «Незабвенная»

Здесь говорят исключительно для собственного удовольствия. Ничто из сказанного этими людьми и не рассчитано на то, чтобы их слушали.

Молодой англичанин Дэнис Барлоу, потеряв работу на киностудии, устраивается в контору «Угодья лучшего мира», которая занимается захоронением домашних животных. А вскоре по печальной необходимости знакомится и с бюро «Шелестящий дол», где с гораздо большим размахом предлагают погребальные услуги для людей. Такие отсылки не случайны: американская похоронная индустрия в те годы на подъеме, даже вымышленное кладбище в повести сильно похоже на реально существующее.

В «Шелестящем доле» Барлоу встречает Эме Танатогенос, она танатокосметолог. С этого момента и начинается все самое интересное, включая любовный треугольник, стихотворения из «Антологии английской поэзии» и коммуникацию при помощи... мимики покойников. Концовка и вовсе напоминает лучшие образцы известной книжной серии в оранжевых обложках.

Повесть «Незабвенная» — едкая сатира. Под раздачу попали и чопорные представители английской диаспоры, и усредненные обитатели Голливуда конца сороковых годов, у которых есть абсолютно всё для того, чтобы особо не рефлексировать. Ведь там, где торжествует маркетинговый подход примерно ко всему, включая сакральное, можно не только бесконечно потреблять, но и «делегировать». Например, заботу об имидже, скорбь, любовные переживания, решение проблем.

Одни специалисты придумают несколько биографий для актрисы. Другие — за немалую сумму отправят усопшего на элитное кладбище, напоминающее парк развлечений, а напоследок сделают улыбчивым и безмятежным, чтобы никто и не подумал о смертном ужасе. На вопрос «Как жить?» ответит в газетной колонке авторский коллектив под звучным псевдонимом.

Жизнь фальшива, смерть пародийна, граница между ними размыта. А плата за наивное и безоглядное доверие этой сконструированной реальности для кого-то оказывается слишком высокой.

#шальные_чтения@editorsnote

По-прежнему планирую петь, как будто никто не слышит, танцевать, как будто никто не видит, и выкладывать сюда посты, как будто никто не читает.

It's my party, and I'll cry if I want to
Cry if I want to, cry if I want to...