Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥11
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🎄4 4❤3 2
Повод порадоваться новому альбому Пореза на Собаке был в конце декабря, но волевым усилием я решила не трогать, так как это на Новый год. Просто сто раз послушала «Лифт», только и всего.
Музыкальный обозреватель из меня такой себе, поэтому вот отличный пост из «Сломанных плясок», в нем же есть ссылка, перейдя по которой можно прикоснуться к прекрасному в удобном формате. Отдельное спасибо за упоминание «Весны» 4 Позиций Бруно (я сначала не поняла, а потом каааак поняла).
В общем, считаю, что настало время растрясти оливье под «Будем дружить» или залипнуть под гипнотическую «Пёрышко и Льдинку», если пока нет планов окружать себя суетой и шумом. О краже шального сердечка напишу из чистой формальности, оно украдено еще давно🤍
#шальные_находки@editorsnote
Музыкальный обозреватель из меня такой себе, поэтому вот отличный пост из «Сломанных плясок», в нем же есть ссылка, перейдя по которой можно прикоснуться к прекрасному в удобном формате. Отдельное спасибо за упоминание «Весны» 4 Позиций Бруно (я сначала не поняла, а потом каааак поняла).
В общем, считаю, что настало время растрясти оливье под «Будем дружить» или залипнуть под гипнотическую «Пёрышко и Льдинку», если пока нет планов окружать себя суетой и шумом. О краже шального сердечка напишу из чистой формальности, оно украдено еще давно
#шальные_находки@editorsnote
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Ян-Питер Барбиан, «Литературная политика Третьего рейха. Книги и люди при диктатуре»
В основе книги — диссертация ее автора. Впервые она была опубликована в 1993 году, а затем в переработанном виде издавалась уже в 2010-е годы. Пожалуй, это и определяет ключевую особенность текста. Перед читателем не остросюжетный нон-фикшен об исторической катастрофе, который можно освоить за пару вечеров. И не «Любовь в эпоху ненависти» Флориана Иллиеса, где в художественной обработке предстают книги и люди при диктатуре. Хотя часть писателей и поэтов, упомянутых у Барбиана, покажется смутно знакомой.
Под привлекающим внимание заголовком — тщательно проделанная и местами даже нудноватая научная работа с внушительным списком источников, требующая времени и внимания. Исследователь скрупулезно описывает, что в Третьем рейхе происходило на всех уровнях книжной индустрии, как ее методично лишали автономии, унифицировали и пытались превратить в один из инструментов пропаганды, как это отразилось на всех значимых сферах: типографии, библиотеки, книготорговля, писательские союзы. И что в итоге вышло.
Небольшой спойлер: не совсем то, что задумывали, хотя ущерб от реализуемой политики оставался внушительным. Например, наблюдался ряд несоответствий между официальной пропагандой и индивидуальными потребностями читателей.
• Во Время второй мировой войны у власть имущих была возможность полностью запретить литературу «вражеских государств», но среди 200 самых продаваемых изданий тем не менее оказалось 10 книг зарубежных авторов.
• Литература «крови и почвы» пользовалась у читателей наименьшим успехом. «… в сумме около 2000 авторов, из которых повторяются только 46 имен — и лишь 20 из них написали бестселлеры».
• Запрещались целые серии тривиальной и массовой литературы, регулярно выражалась озабоченность вкусовыми пристрастиями граждан, в том числе и молодого поколения, но на книжном рынке такие издания оставалась широко представленными, а спрос на них — огромным.
Из-за плотности материала временами мозг просит пощады: нужно преодолевать сопротивление текста, запоминать даты, имена и фамилии, отдельные элементы бюрократической машины, вехи противостояния идеологов и основных участников процесса. И вот, когда кусочки этого пазла начинают складываться в более-менее целостную картину, выясняется, что «…помимо деструктивных мер против книг и людей — несмотря на всю активность, не было видно ни убедительной концепции, ни единодушно преследуемой цели».
В конечном счете «эффективность» литературной политики оказалась мнимой, ее жертвы и последствия для морального климата и культурной жизни — вполне настоящими. А путь от руин до какого-то приемлемого состояния в дальнейшем займет не одно десятилетие.
#шальные_чтения@editorsnote
В основе книги — диссертация ее автора. Впервые она была опубликована в 1993 году, а затем в переработанном виде издавалась уже в 2010-е годы. Пожалуй, это и определяет ключевую особенность текста. Перед читателем не остросюжетный нон-фикшен об исторической катастрофе, который можно освоить за пару вечеров. И не «Любовь в эпоху ненависти» Флориана Иллиеса, где в художественной обработке предстают книги и люди при диктатуре. Хотя часть писателей и поэтов, упомянутых у Барбиана, покажется смутно знакомой.
Под привлекающим внимание заголовком — тщательно проделанная и местами даже нудноватая научная работа с внушительным списком источников, требующая времени и внимания. Исследователь скрупулезно описывает, что в Третьем рейхе происходило на всех уровнях книжной индустрии, как ее методично лишали автономии, унифицировали и пытались превратить в один из инструментов пропаганды, как это отразилось на всех значимых сферах: типографии, библиотеки, книготорговля, писательские союзы. И что в итоге вышло.
Небольшой спойлер: не совсем то, что задумывали, хотя ущерб от реализуемой политики оставался внушительным. Например, наблюдался ряд несоответствий между официальной пропагандой и индивидуальными потребностями читателей.
• Во Время второй мировой войны у власть имущих была возможность полностью запретить литературу «вражеских государств», но среди 200 самых продаваемых изданий тем не менее оказалось 10 книг зарубежных авторов.
• Литература «крови и почвы» пользовалась у читателей наименьшим успехом. «… в сумме около 2000 авторов, из которых повторяются только 46 имен — и лишь 20 из них написали бестселлеры».
• Запрещались целые серии тривиальной и массовой литературы, регулярно выражалась озабоченность вкусовыми пристрастиями граждан, в том числе и молодого поколения, но на книжном рынке такие издания оставалась широко представленными, а спрос на них — огромным.
Из-за плотности материала временами мозг просит пощады: нужно преодолевать сопротивление текста, запоминать даты, имена и фамилии, отдельные элементы бюрократической машины, вехи противостояния идеологов и основных участников процесса. И вот, когда кусочки этого пазла начинают складываться в более-менее целостную картину, выясняется, что «…помимо деструктивных мер против книг и людей — несмотря на всю активность, не было видно ни убедительной концепции, ни единодушно преследуемой цели».
В конечном счете «эффективность» литературной политики оказалась мнимой, ее жертвы и последствия для морального климата и культурной жизни — вполне настоящими. А путь от руин до какого-то приемлемого состояния в дальнейшем займет не одно десятилетие.
#шальные_чтения@editorsnote
Дослушала аудиоверсии двух книг подряд. Это «Палаццо мадамы: Воображаемый музей Ирины Антоновой» авторства Льва Данилкина — «харизматичная, безжалостная, одержимая: смелая биография великой Антоновой». И «Новейшая история России в 14 бутылках водки» Дениса Пузырева — журналистское расследование о российском водочном бизнесе: «кровь, власть, головокружительные взлеты и падения и, конечно же, тишина». По первой не проехались только ленивые и те, кто принципиально не собирается это читать. По второй, говорят, планировали чуть ли не снимать сериал — настолько лихие сюжеты.
Формально у искусства и хранения шедевров для вечности, нет ничего общего с реками спирта, перспективными активами, шальными деньгами и криминальными разборками. Но в обеих книгах, несмотря на разность жанров, материала и масштаба личности героев, есть что-то удерживающее внимание и заставляющее ждать следующей главы. Это захватывающие рассказы о незаурядных (во всех смыслах слова) людях, живущих в удивительные времена. А еще о том, к чему может привести обладание властью, как ею распоряжаются, сколько там искушения, которому трудно противостоять.
Если представить, что харизматичность, креативность, захваченность какой-либо идеей, приверженность принципам или жестокость и беспринципность — это спектр, то в нем находится место и 38 шедеврам воображаемого музея, и 14 бутылкам водочных брендов. Поочередное наблюдение за происходящим в этих вселенных позволяло иногда фиксировать действительно странные сближенья. Так узнаешь…
…Что отогнанный подальше вагон с картинами Дрезденской галереи или пригнанная на железнодорожные пути цистерна со спиртом способны многое изменить.
…Что выразителями «сложности характера» и «противоречивости натуры» в среде, именуемой культурной, являются макиавеллистские игры и доведение собеседника до инфаркта парой слов. А в другой, которая «попроще», — кулак, бита и автомат, приносящие переломы и огнестрельные.
…Как место, где располагался музей подарков тов. Сталину, обретает совсем иную роль и значение. Или, например, как водка, традиционно считавшаяся маргинальным напитком, вдруг торжественно въезжает в мир гламура.
…Что приверженность миссии (пусть и в индивидуальной трактовке), служение искусству и жесткость при умопомрачительной работоспособности и бодрости в итоге приводят на вершину, но там холодно, пусто и очень одиноко. Или, наоборот, что гибкость, ловкость, тонкое понимание момента и чутье совсем не гарантируют высокую выживаемость на пути к успеху.
…Как и кем используется тот самый админресурс.
…Что человеческая память — вещь причудливая: она сохраняет и факт пребывания «Джоконды» в Пушкинском, и фамилию бизнесмена, чье лицо одно время красовалось на водочных этикетках.
Мне было интересно, о потраченном времени не жалею. Эти книги вряд ли перевернут жизнь или спровоцируют мощные озарения, но и расскажут внимательному читателю/слушателю тоже немало.
#шальные_чтения@editorsnote
Формально у искусства и хранения шедевров для вечности, нет ничего общего с реками спирта, перспективными активами, шальными деньгами и криминальными разборками. Но в обеих книгах, несмотря на разность жанров, материала и масштаба личности героев, есть что-то удерживающее внимание и заставляющее ждать следующей главы. Это захватывающие рассказы о незаурядных (во всех смыслах слова) людях, живущих в удивительные времена. А еще о том, к чему может привести обладание властью, как ею распоряжаются, сколько там искушения, которому трудно противостоять.
Если представить, что харизматичность, креативность, захваченность какой-либо идеей, приверженность принципам или жестокость и беспринципность — это спектр, то в нем находится место и 38 шедеврам воображаемого музея, и 14 бутылкам водочных брендов. Поочередное наблюдение за происходящим в этих вселенных позволяло иногда фиксировать действительно странные сближенья. Так узнаешь…
…Что отогнанный подальше вагон с картинами Дрезденской галереи или пригнанная на железнодорожные пути цистерна со спиртом способны многое изменить.
…Что выразителями «сложности характера» и «противоречивости натуры» в среде, именуемой культурной, являются макиавеллистские игры и доведение собеседника до инфаркта парой слов. А в другой, которая «попроще», — кулак, бита и автомат, приносящие переломы и огнестрельные.
…Как место, где располагался музей подарков тов. Сталину, обретает совсем иную роль и значение. Или, например, как водка, традиционно считавшаяся маргинальным напитком, вдруг торжественно въезжает в мир гламура.
…Что приверженность миссии (пусть и в индивидуальной трактовке), служение искусству и жесткость при умопомрачительной работоспособности и бодрости в итоге приводят на вершину, но там холодно, пусто и очень одиноко. Или, наоборот, что гибкость, ловкость, тонкое понимание момента и чутье совсем не гарантируют высокую выживаемость на пути к успеху.
…Как и кем используется тот самый админресурс.
…Что человеческая память — вещь причудливая: она сохраняет и факт пребывания «Джоконды» в Пушкинском, и фамилию бизнесмена, чье лицо одно время красовалось на водочных этикетках.
Мне было интересно, о потраченном времени не жалею. Эти книги вряд ли перевернут жизнь или спровоцируют мощные озарения, но и расскажут внимательному читателю/слушателю тоже немало.
#шальные_чтения@editorsnote
Детские журналы. Из истории советской иллюстрации: собрание Нины и Вадима Гинзбург
Вместо тысячи слов — популярные детские журналы и дивный мир советской иллюстрации.
С изюминкой и безуминкой❤
#шальные_чтения@editorsnote
Вместо тысячи слов — популярные детские журналы и дивный мир советской иллюстрации.
С изюминкой и безуминкой
#шальные_чтения@editorsnote
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍3💔3 1
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤5 2