теплота ночи летних дней
окружила тело, как впомнив день теплоты на плоти, греющая внутренности души моей.
отчетность в днях, с самых первых взглядов помню, честность разума моего не была верна с сердцем моим,
на небо смотря, кусая губы рваные добивая в кровь, чувствуя магниты тягости пытался уничтожтть их.

винное небо озоряло утренний рассвет,
тень стоящая на мосту реки, исчезла в кругах воды,
показавшаяся макушка из под воды поднялась к небу, разглядев там ответы которых не заметил в миг тот – виною всё было помутневший разум.

и лицизрел я – плачущих ангелов.
слезы цвета морского прилива падали каплями на камни, разбиваясь в дребезги.
быть может слёзы лились от odio?
нет, нет, слезы именно от amar.
мои ангелы разбились,
упав с неба в ад,
сгорели до пепла,
развеявшись по ветру,
исчезли как бальные танцы.
бутылечек насыщенной, блестящей и голубой жидкости на шее хранят воспоминания о неизбежности болей.

– и дат не помню, но помню боль где резало сердце, где часы остановились и украдкою глянули в меня. помню как снились глаза, сходил с ума день и ночь. молчание моё убивало, мысли сжирали и топил я их раз за разом под водой.
опускаясь на корточки, тушит телефон и смотрит куда-то в даль где фанари слепо открывают путь домой спешащим людям по ночи.
смывается все следы дождём, на него не смотрят, докуривают и тушат бычок о стену, смешок слышится из уст собеседника.
– и как боль на вкус? что дало тебе эти чувства и любовь?
– липкая, как мед и на вкус приторна. дала? ответ так прост, будто до этого не искал его самостоятельно. я понял каково любить впервые и по настоящему, как цветы сажать в саду и давать им вдох жизни. это мои чувства и единый взгляд был для меня вдохом, таким лёгким и свежим.
– смешно до дрожи, отпустил?
садится рядом и глядит в огни фанарей, ожидая ответа где не точность в губах останется, это несомненно так и будет, как раз за разом летом цветут пионы в саду его.
– смешно. отпустил? нет, чем да, но разочарован как щенок в хозяине, вот только я не щенок и я спокойно могу быть..
прерывают его рассказ словно строчка и не нужна больше, тут и так очевидно, ясно как днем и не видно по ночи.
– с кем-то другим, зная что он первый?
– да.
слушатель услышал как кости рёбер хрустят под его кожей, как бъётся внутри что-то живое и единственное что позволяло двигаться дальше.
хруст, вновь хруст и тот встаёт, закуривает вновь и прочь уходит, где-то в тени его сигарета видна.
– смело и глупо.
падают слова куда-то в пустошь и нет слушателя.

"губы твои мажут горячими огнями по коже, кусаются, нежат словно тёплыми огнями. дай согреть - пробиваясь под кожу, об язык сгорая впрочем.
руками пройдись как по маслу, по бёдрам моим.
сожми до посинения кожи вокруг, пройдись пальцами вниз по бёдрам, опустись, пройдись по внутренним ляжкам, войди. услышь вдох приятности, дай прочувствовать горечь пальцев твоих внутри себя, проси промычать – получи просьбу без стеснения, прокуси плоть в кровь, услышь стон в перемешку с именем, прочти по дрожи тела – кровь застывшую в жилах, попроси простонать, улыбнись победно слыша сладкие звуки в ночи комнаты.
заставь сотрогнуть и расслабиться от усталости"