А здесь по традиции прилагаем вам документ для личного изучения👀

Про СПОТ сейчас пишут как про «ещё одну цифровую систему ФТС». И это, честно говоря, сильно занижает масштаб происходящего.

Фактически СПОТ — это переломный момент в логике торговли внутри ЕАЭС.

Что на самом деле происходит

Долгие годы торговля внутри ЕАЭС держалась на одном добром слове базовом допущении:
раз у нас «внутренний рынок», значит контроль должен быть мягким, а местами вообще символическим.

Но по факту это привело к простому эффекту, когда границы вроде бы и убрали, а вот «серые» схемы, оптимизация НДС, транзитные прокладки и прочая креативная бухгалтерия никуда не делись. И даже, наоборот, расцвели.

Простыми словами, введение СПОТ можно читать как послание "мы больше не будем делать вид, что не знаем, что вы везёте и когда» от государства бизнесу.

Дело не в таможне

Формально СПОТ — это «цифровая система подтверждения ожидания поставки», но по сути — предварительное признание сделки государством.

Логика всего заключается в том, что сначала ты доказываешь, что поставка реальна, потом ты показываешь, сколько налогов с неё выйдет, и только после этого товар вообще имеет шанс спокойно попасть в оборот.

Отсюда появляется совершенно новая структура работы, где присутствуют:
— контроль до ввоза,
— деньги до оборота,
— вопросы до того, как всё уже случилось.

Таким образом, постконтроль умирает, а его место занимает контроль превентивный.

И вот тут и начинается самое интересное

ЕАЭС юридически — это союз со свободным движением товаров.
СПОТ фактически — это нечто вроде фильтра на входе, пусть и цифрового, и формально не таможенного.

И хотя никто не вводит пошлины, никто не восстанавливает границы, но все равно появляется условие допуска в экономический оборот.

Такая вот тонкая, но принципиальная грань. И она будет ещё долго аукаться в дискуссиях о том, где заканчивается фискальный контроль, и где начинается ограничение свободы движения товаров внутри союза.

А что бизнесу?

Конечно, бизнесу здесь удобство подпортили, а управляемости, наоборот, прибавили.

И хотя по комментарию на этот счет Михаила Мишустина:

Чтобы люди и бизнес могли максимально просто и быстро решать свои проблемы,

по факту получаем:
а) больше данных,
б) больше предварительных обязательств,
в) в ряде случаев, живые деньги в виде обеспечительных платежей.

Для белого бизнеса это терпимо, а вот для серого — смертельно. Но, что поделать, — именно в этом, собственно, и смысл всей конструкции.

В целом, СПОТ нельзя рассматривать в отрыве от сращивания ФТС и ФНС, от тотальной цифровизации администрирования или от идеи «экономики под наблюдением».

К 2030 году нам уже обещают ✨таможенную систему нового поколения✨. А СПОТ, как раз, — один из её первых кирпичей.

И да, это не отменяет ЕАЭС. Но это означает, что ЕАЭС окончательно перестаёт быть «пространством доверия» и становится своеобразным пространством расчёта. Кому это не нравится — тем, скорее всего, и было слишком комфортно раньше. Думаем, созерцаем...

В пилотном варианте система заработает с апреля и уже в полном объёме – с июня 2026 года

Ждем😈


📞+7 (495) 123-34-47
✉️ mail@cpk42.com
📩 echr@cpk42.com.

Международное право и Совет мира Дональда Фредовича

Инициатива о создании «Совета мира», озвученная администрацией Дональда Трампа, нам интересна не столько политически, сколько юридически. Международное право в данном случае существует параллельно.

Сейчас разберем.

Сергей Лавров как всегда довольно точно сформулировал происходящее:

На повестке дня сейчас диалог о том, как эту многополярность упорядочить… этот процесс неизбежен.

Ключевое слово здесь — упорядочить. Вопрос только в том, чем именно.

Начнём с базового, но неприятного для многих юристов тезиса — Устав ООН не запрещает создание параллельных политических органов, которые занимаются вопросами мира и безопасности. Более того, международное право в целом довольно спокойно относится к созданию схожих форматов организаций, если они не заявляют о себе как о носителях юридически обязательного мандата.

Только вот, в чем дело...

Проектируемый Совет мира не является международной организацией в классическом смысле.

В нём:
– Нет универсального членства.
– Нет решений, формально обязательных для всего международного сообщества.
– Нет собственных миротворческих сил под флагом нового органа.

Однако, пока устав новой организации не опубликован, и нам не известно, будет ли Совет вмешиваться в законотворческую деятельность, или же сосредоточится только на разрешении военных конфликтов.

С точки зрения формального права конструкция почти идеальная, но при этом, если смотреть функционально, Совет мира предполагается как структура, способная:
– координировать прекращение огня,
– контролировать выполнение политических договорённостей,
– управлять восстановлением и финансированием,
– формировать «круг ответственных участников».

То есть функционально мы оказываемся очень близко к тому, чем занимается Совет Безопасности ООН, но без вето и широкого спектра рассматриваемых вопросов (по крайней мере, на данный момент). Как говорится, "списывай, только не точь-в-точь".

Это классический пример расхождения де юро и де факто. Юридического конфликта нет, институционального — тоже, а вот нормативное смещение — налицо.

ООН — это система, построенная на идее всеобщего согласия стран участниц, пусть даже иллюзорного.

Совет мира — это система, основанная на политическом согласии ограниченного круга государств, отобранных под конкретную задачу —> именно это делает его эффективным и одновременно опасным.

Лавров, кстати, прямо указывает на эту логику, называя администрацию Трампа "прагматиками":

Мне могут возразить, что Совет мира задуман и анонсирован таким образом, что все должны подчиняться Соединенным Штатам. Это такая ситуация, которую сейчас, наверное, Вашингтон хотел бы видеть. Но я вас уверяю, что администрация Дональда Трампа при всех действиях, которые сейчас обсуждают широко в мире, — это администрация прагматиков.

Для нас здесь важен не Трамп и не Россия, а сама модель. Мы наблюдаем институционализацию того, что раньше существовало в полутени: контактные группы, форматы "друзей", коалиции заинтересованных. Теперь это хотят оформить в относительно постоянную оболочку — с уставом, процедурами и риторикой про мир...

Именно поэтому реакция Франции на предложение Трампа вступить в Совет весьма показательна. Париж, как член "Коалиции желающих" (подобной организации), прекрасно понимает, что проблема не в конкретном кризисе, а в том, что универсальность международного права может быть заменена клубной легитимностью . Вроде и не нарушая норм, но и перестав делать их центральными.

И главный вопрос здесь даже не в том, сможет ли Совет мира вытеснить ООН. Вопрос лишь в том, рискует ли международное право стать фоном, на котором реальные решения принимаются в параллельных форматах.

Стоит ли уже сейчас начинать к этому привыкать — поймем позже.

📞+7 (495) 123-34-47
✉️ mail@cpk42.com
📩 echr@cpk42.com