Такое скитание и спустя полгода вспомнить не грех. Весной с сердцу дорогими спутниками бывали в Копорье. И в парке порушенной усадьбы Гревова побывали, и гриб первый весенний – эльфийская чаша в народе – собирали. В местной едальне заказывали пироги с капустой заливные и читали копорские сказки про Петра и шведского короля. Крепость, конечно, осмотрели, на обрыве привал был. А затем и погост обошли, и руины Никольской церкви полуторавековой. Далек путь, да стоит того, поезжайте осенью.

Кирха в Пушкине – тоже весной захаживал. Спокойно тут.

Уж неделя прошла, как снова, раз наверно пятый, побывал в Дудергофе. Опять как, год назад, путь навел на чертячьи проделки – на этот раз книга ведьмовская у Гром-камня и колдовские мазюльки под крестами ингерманландского погоста. Про привороты, отвороты и другие нечистые шалости узнали. Где нашли, там и оставили. Мы не очень-то суеверные, но яблоки, которые мы про запас в дорогу взяли, верьте-не верьте, внутри посгнивали.

Кто б знал, какая благодать на Пасху в Тихвине — продолжаю, что в закромах задержалось, вспоминать.

Приехать туда хорошо бы в ночь и успеть на службу. Монастырь мужской сначала в фонарях глянуть, в крестном ходе посмотреть, как христосовается паства и зайти ненадолго в Введенский женский, где тихо-тихо читают, а потом спать — съем в хрущевке местной совсем копейки.

Утром снова в монастырь — разговляться куличами и пасхами и, конечно, посмотреть на Тихвинскую богоматерь, побить в колокола. На последок на кладбище сходить, и можно назад, в Петербург. Сутки всего, а такое путешествие.