Неупокоенные сущности Ковалевского леса на берегах реки Лубьей. С одного на другой — только с помощью заговоренных коряг

Больше всего меня сейчас беспокоит, как так получилось, что посреди Малой Невки есть остров (даже некое скопление нескольких), прямо в исторической части города, который ещё никто никак не назвал. Даже народного топонима нет. И не намыв, и не свежая мель – на картах 1828 года он имеется. А там рядышком как-никак труп Распутина в 1916-м пытались под лёд пустить. Единственное на нем – пиратское логовое. Даже по кадастру земля ничья. Налетаем? Как назовем республику?

Такое скитание и спустя полгода вспомнить не грех. Весной с сердцу дорогими спутниками бывали в Копорье. И в парке порушенной усадьбы Гревова побывали, и гриб первый весенний – эльфийская чаша в народе – собирали. В местной едальне заказывали пироги с капустой заливные и читали копорские сказки про Петра и шведского короля. Крепость, конечно, осмотрели, на обрыве привал был. А затем и погост обошли, и руины Никольской церкви полуторавековой. Далек путь, да стоит того, поезжайте осенью.

Кирха в Пушкине – тоже весной захаживал. Спокойно тут.

Уж неделя прошла, как снова, раз наверно пятый, побывал в Дудергофе. Опять как, год назад, путь навел на чертячьи проделки – на этот раз книга ведьмовская у Гром-камня и колдовские мазюльки под крестами ингерманландского погоста. Про привороты, отвороты и другие нечистые шалости узнали. Где нашли, там и оставили. Мы не очень-то суеверные, но яблоки, которые мы про запас в дорогу взяли, верьте-не верьте, внутри посгнивали.