Форт Ино

Песочное

Форт Ино

Месяц этот в новом служении – от(к)рываю окраины древнего города на берегу Невы, в месте где она встречается с Охотой.

И хотя находки мои пока изрядно скромны, восторг они вызывают великий – даже невзрачные клейменые кирпичи, которые товарищи по лопате отбрасывают подальше в земляные кучи, даже осколки керамики с вензельками или ржавая каска пожарного. Желание рассматривать каждую кость и спрашивать у старших «не человечья ли?» стопорит работу, но иначе никак. Любой пролежавший под мостовыми сотню лет щепке хочется налюбоваться.

Из редкостей, что достали из-под проявившегося каменного фундамента, – складень медный, староверский. Век, знающий мужик сказал, 18-й, первая половина.

Ну и до останков людских добрались – кисточками охолили, но трогать пока не положено. Зато череп любой живности, кошки или крысы, в кармане забрать разрешается, на добрую память.

Под вечер сопли черные от пыли текут, и такого же цвета слезы. Ну ничего, завязалось дело только. Там куда занятней будет, может и Каменный век достанем.

Посмирнее стала радость моя от первых увиденных артефактов. Сменилась спокойным блаженством от мысли о том, что с раскопа ухожу вечером по мостовой, которую с товарищами сами же и из-под земли и подняли, лет на 150 назад попали.

Находки попадаются, как называют их тут, массовые – осколки-черенки от утвари, гвозди кованые, подковы; и индивидуальные – монеты, к примеру, пуговицы, украшения или посуда цельная. А вот ложку, рассказал 40 лет с лопатой не расстающийся дед, найти редкость большая. Предмет сакральный был – дарили младенцу на первый зубок. Дать чужим – считай, сглазят. И после смерти никому не доставалась, родня в печь бросала. Ещё, говорит, на Руси чумы почти не было, дальше Пскова не пошла, потому что каждый из своей тарелки ел, из чужой щи не хлебал.

А мне вот вилка попалась. Пускай и попорченная, но у остальных и такой не отыскалось. Ну копаем дальше.