Как выглядит моя типичная прогулка.

(Готовлю пост об одном из самых моих любимых мест в пригороде Петербурга)

Читали «Рассказ о семи повешенных» Леонида Андреева? Его финал разворачивается именно здесь. Если нет, то из названия, думаю, ясно, чем все заканчивается. Поселок Лисий Нос послужил в начале XX века местом, где рядом с убийцами и ворами «столыпинский галстук» примерили многие политические радикалы, в основном эсеры. С 1906 года людей казнили на территории пороховых складов, в хорошо охраняемом месте на берегу Финского залива. По ночам сюда из Кронштадтской крепости приходило пара суден с заключенными и разборной виселицей, «команды смертных приговоров» делали свое, а на утро возвращались на Котлин, забирая с собой мобильный эшафот. Такая конспирация соблюдалась, чтобы не привлекать внимание местных жителей, которые к тому же сдавали здесь дачи состоятельным петербуржцам.

После введения «Положения Совета министров о военно-полевых судах» работы у исполнителей закона стало так много, что они перестали справляться, а платили им прежнее жалование. В сентябре 1906 года после очередной смены копатели могил отказались рыть ямы – требовали больше денег. Их поддержал сборщик-разборщик виселицы и палач. Последний назывался в документах «арестантом №46». Он якобы когда-то пошел в вешатели, получил за это смягчение режима и камеру с коврами. Раздосадовался он тем, что в последнее время вместо 100 рублей за тело давали 25. Хоронить казненных в ту ночь пришлось шкиперу и машинисту. Позже забастовщикам все же пошли навстречу, подняли жалованье, сократили рабочие часы – видимо, чтобы не распространяли секретных сведений о месте и числе казней. И только 46-го отправили подальше – в тюрьму под Архангельском. А расходы на конвой вычли из зарплаты.

Что касается повести, о которой писал выше, то прототипами ее героев стали участники «Летучего боевого отряда Северной области партии социалистов-революционеров». В 1908 они готовили покушение на министра юстиции Щегловитова, однако их сдал провокатор Евно Азеф (тот еще персонаж, очень советую ознакомиться с его биографией). Из девятерых задержанных казнили семерых.

Из воспоминаний начальника Петербургского охранного отделения Александра Герасимова: «Мне говорил прокурор, официально по своей должности присутствовавший на казни террористов: “Как эти люди умирали… Ни вздоха, ни сожаления, никаких просьб, никаких признаков слабости… С улыбкой на устах они шли на казнь. Это были настоящие герои…”».

Вот уже из Андреева: «Над морем всходило солнце. Складывали в ящик трупы. Потом повезли. С вытянутыми шеями, с безумно вытаращенными глазами, с опухшим синим языком, который, как неведомый ужасный цветок, высовывался среди губ, орошенных кровавой пеной, — плыли трупы назад, по той же дороге, по которой сами, живые, пришли сюда. И так же был мягок и пахуч весенний снег, и так же свеж и крепок весенний воздух. И чернела в снегу потерянная Сергеем мокрая, стоптанная калоша. Так люди приветствовали восходящее солнце».

В разные годы здесь также были повешены эсеры-максималисты Николай Любомудров, Иван Пукжлис и Николай Сидоров за вооруженное нападение на частный ломбард, участники все того же «Летучего отряда» Василий Сулятицкий и Лев Зильберберг за участие в убийстве петербургского градоначальника генерал-майора фон дер Лауница, Борис Никитенко, Борис Синявский и Владимир Наумов за готовящееся покушение на Николая II. Чуть подробнее об этих делах здесь. В общем, история места богата мрачными фактами.

А весной 1921 года к берегам вдоль залива, как сошел лед, начали причаливать трупы участников и подавителей Кронштадтского восстания. Сотню выловленных курсантов-красноармейцев, которых не удалось опознать, решили похоронить в братской могиле под старым дубом у каменного пирса. Ожидалось, что здесь установят памятник, но в 1924 году погост растворился — в результате наводнения все кости унесло обратно в воду.