Владимир Рудольфович Соловьёв родился 20 октября 1963 года.
Тут, при Путине, он заявил.
Дословная цитата:
«Война многое проявила. Война вернула смысл моему поколению, которое в какой-то момент времени подумало, что Родины больше нет, вернула гордость, понимание, осознание себя. Мужчинам — стало ясно, что создан для войны».
Поколения учителей Рудольфовича также думают?

У РОССИИ С ТАКОЙ ШКОЛОЙ НЕ БУДЕТ БУДУЩЕГО!

Любимый учитель многих поколений ялтинцев Юрий Монастырев ушел из школы, в которой проработал 35 лет, полгода назад. Никого не обвинял, просто ушел, и все. На днях ялтинский журналист Сергей Сардыко обнародовал у себя в Facebook признание учителя.

Монастырев рассказывает, почему он не выдержал школьных реформ.
"Юрий Монастырев всю жизнь проработал учителем географии в ялтинской средней школе №12. В 1998 году, когда бюджетникам по полгода не платили зарплат, он возглавил забастовочный комитет учителей, на переговоры с которым летал глава совмина.

Прошлой осенью, за полтора года до пенсии, Монастырев ушел из школы из-за унизительно низких зарплат, бюрократического давления на учителей и общего абсурда. Ушел тихо, не делая фронды. Министр образования Крыма, узнав об этом, обещала позвонить ему, но так и не позвонила. Рассказ о причинах своего ухода сам Монастырев назвал "Размышлениями учителя у школьной доски".

"Начну с самого главного. Я проработал в школе учителем 35 лет, но никогда не сталкивался с тем, что ни по одному предмету нет единой государственной программы, т.е. отсутствуют требования к объёму знаний учащихся. Рабочую программу сам себе пишет учитель, но его этому не учили. Для этого есть методисты, но они программы не составляют, им некогда. Они проверяют, как их составили учителя.

И, думаете, их интересует содержание программы? Отнюдь! Их интересует интервал между строчками, оформление обложки и прочая бумагомарательная дребедень.


Если я учитель русского языка и, например, не очень люблю Льва Толстого, то могу его творчество просто не вставлять в рабочую программу, а, значит, и не изучать! И никто этого не заметит, ведь главное – оформление. Отсутствие Госстандарта – маразм на государственном уровне, но почему-то всех это устраивает.

Теперь поговорим об учебниках. Я могу судить только об учебниках географии. Те учебники, по которым занимаются крымские школьники – это проявление полной некомпетентности в географии. Отсутствует поэтапная схема изучения вопроса по принципу: от простого к сложному. Абсолютно хаотичная подача материала. Такое ощущение, что авторы действуют по принципу: вали всё в кучу, а учащийся сам разберётся.

Каждый раз, когда я обращался к школьным учебникам по географии, я забывал всё, что знал.

Шестой параграф в учебнике для 9-ого класса должен называться на родном русском языке «Зоны вечной мерзлоты на территории РФ», а там написано - «Мерзлотная Россия»! Это в чьей больной голове родилось такое определение?! А в учебнике для 8-ого есть параграф «Экзотика России», в который входят три совершенно не сочетающихся регионов – Крым, Кавказ, Дальний Восток.

Да на каждый из этих регионов необходимо не менее 4-х уроков, но авторы считают, что всё это можно освоить за один урок.

А определение «человеческий капитал», вы вслушайтесь, как это звучит!

Единого учебника по каждому курсу нет, а самих учебников десятки и даже сотни. Это просто бизнес.

Напиши учебник, пройди комиссию, получи «добро», а, значит, и госзаказ, и – стриги чистую прибыль. Родитель от многого откажутся, но учебник ребёнку купят за любую цену. Что внутри учебника, никого из ответственных товарищей не интересует. Бизнес на интеллектуальном развитии страны – прибыль превыше всего!

Педагог – это теперь «обслуживающий персонал». У учителя всегда было два направления деятельности: обучающий и воспитывающий. Так вот, воспитания больше нет, школа только обучает.

От учителя требуют, чтобы он поменьше говорил, а больше слушал и корректировал ответ учащегося. Откуда ученик возьмет знания, никто не задумывается, мол, надо будет – найдёт, Интернет есть.
Задача у чиновничьего аппарата одна – завалить учителя чудовищной бумажной работой: программы, поурочные планы, отчёты, отчёты, отчёты… И – тем самым забить, унизить как человека до такой степени, чтобы отбить всякую охоту к сопротивлению, желанию думать…👇

Про оплату труда учителя говорить можно много и яростно. Зарплатой это назвать нельзя. Это 101 плевок в лицо учителю. Гнилая бюрократическая система оплаты позволяет администрации школы по своему усмотрению кого-то казнить, кого-то миловать.

У 70% рядовых учителей зарплата и стимулирующие – 12-14 тысяч рублей в месяц, у меньшинства (30% лизоблюды и административные любимчики) – 34-36 тыс руб. А в среднем, да, как утверждает статистика, 25 тыс руб.

Ну а приказ министра образования Крыма Гончаровой об обязательном ведении поурочных планов всеми учителями и сохранении их весь учебный год вообще за гранью добра и зла.

И самое главное – дети. Сколько они выдержали реформ, держались, а подкосил их Интернет. Скажу честно, сейчас подростки курят в 5-7 раз меньше, чем 10-15 лет назад. У них нет времени. Они на переменах уходят в киберпространство и играют, играют…

А учебная нагрузка выросла в разы, сейчас в 5-ом классе 7 уроков – норма. Раньше СЭС никогда не согласовала бы такое расписание. С 8.30 до 15.00 – занятия, а потом – музыкальная и художественные школы, спортивная секция, танцевальный кружок, репетиторы…

Во дворах не слышно детей, никто не играет в войнушку, прятки, резиночку, классики. Объясните, почему в 5-ом классе ребёнок ходит к репетитору? Господи, что мы делаем? Мы забрали у детей детство, считая, что обучение важнее.

Итак, что мы имеем. У нас есть образование, превращённое в чудовищного монстра вроде Сатурна, пожирающего своих детей. Донельзя бюрократизированная система. А я помню 1985 год, когда всё гороно Ялты помещалось в двух кабинетах горисполкома. Сегодня гороно занимает целый этаж и сотрудники сидят на головах у друг друга, даже в библиотеке.

Странная зависимость: чем меньше становилось детей, тем больше увеличивался штат гороно. В чём смысл существования гороно? Убрали горздравотдел ,так никто и не заметил, что исчезли 30-40 бюрократов-паразитов.

Школы финансируются по количеству учащихся, на каждого ребёнка выделяектся определённая сумма из федерального бюджета. У меня предположение, что гороно сидит на зарплате учителей. И не просто сидит. Вот скажите мне, сколько школ Ялты выплатило своим учителям премию по итогам календарного года? А сотрудники гороно много лет регулярно такую премию получают.

В организме образования гороно занимает нишу аппендицита, который надо удалять, пока не начался перитонит.

Сейчас весь Интернет забит открытыми письмами преподавателей, криками отчаяния учителей от «дайте дожить» до «ненавижу». Власть не слышит или не хочет слышать. Зря. Нет образования – нет будущего у страны, несмотря на «человеческий капитал», запасы газа, ракеты «Тополь» и победы в Сирии.

Голодные и нищие учителя, которых уже сегодня катастрофически не хватает - это приговор. Никогда не думал, что доживу до такой ситуации. Горько…"

Учитель и образование для жёстко централизованной власти — это не про уважение и не про развитие. Это про функцию. Про то, что должно работать всегда. Поэтому в истории учителей чаще воспринимали не как профессию, а как часть государственной инфраструктуры — вроде отопления или электричества: пока работает, о ней не думают, но требуют бесперебойности.

Отсюда и отношение. От учителя ждут не профессионального мнения, а готовности закрыть дыру: взять лишние часы, оформить ещё один отчёт, «помочь школе», «подумать о детях», «потерпеть ради страны», провести идеологию власти в массы вопреки учебному процессу. Отсюда уроки «о самом важном», поднятие флагов, гимны, улыбающиеся фотоотчёты — всё это часто оказывается важнее самого образовательного процесса. Ещё раз: отчёт важнее содержания. Так постепенно профессия превращается в роль — удобную для системы, но выматывающую для человека.

Школа — это не стены и не программы. Это живые люди. Через учителя детям передают не только знания, но и язык, нормы, представление о том, что можно и что нельзя, а также воспитывают лояльность — какой бы власть ни была. Именно поэтому учителей одновременно давят и боятся. Боятся по-настоящему. Потому что школа держится не на приказах, а на том, что учитель каждый день делает чуть больше, чем обязан по инструкции.

Массово ломать школу власти невыгодно. Репрессии против учителей всегда бьют не только по ним — они бьют по детям, родителям, будущему. Это слишком дорогая цена, и поэтому к ней прибегают неохотно и крайне редко.

Есть важный парадокс: школа почти никогда не бунтует. Учителя не выходят на баррикады и не становятся революционерами. В истории их «несогласие» выглядит иначе. Оно начинается в тот момент, когда заканчиваются силы. Когда энтузиазм больше не может компенсировать абсурд требований. Когда человек просто начинает работать строго по правилам — и вдруг выясняется, что по правилам школа нормально работать не может.

И тогда становится видно то, что раньше скрывалось: вся система держалась на том, что учителя постоянно эти правила нарушали — в пользу детей, школы, процесса.

Так было много раз в истории. Сначала уходит личная инициатива. Потом появляется сухая формальность. Потом начинается управленческий тупик.

Власть привыкла думать о школе как о ведомстве. Но школа — это среда. Её нельзя перезапустить приказом. Нельзя быстро заменить людьми «с улицы». Когда учителя перестают тащить систему на себе — не из протеста, а от усталости, — школа начинает меняться сама. Тихо. Без лозунгов. Без громких слов.

Учителя не свергают режимы. Они просто в какой-то момент перестают их воспроизводить. Не потому что хотят бороться, а потому что больше не могут. И, как показывает история, этого часто оказывается достаточно, чтобы начали происходить изменения — сначала в школе, а потом и за её пределами.

С наступающим, коллеги.
В Новый год принято желать счастья, успехов и новых возможностей.
Оставим это для открыток.
Моё поздравление будет честным и предельно коротким.
ПЕРЕЖИТЬ 2026
Потому что впереди — не год возможностей,
а год давления, обесценивания и откровенного п…ца.
Я на 100 % уверен в актуальности этого пожелания для каждого из нас.
Никаких иллюзий. Никаких розовых прогнозов.
С наступающим п…цом нас всех.

Итог года. Подарок этого года.
Первый, ГЛАВНЫЙ подарок был 17 лет назад.
Второй, ГЛАВНЫЙ — 12 лет назад.
И вот — ещё один. В 2025 году.
Две девочки.
И в 2025 году — мальчик, ПАРЕНЬ.
Иногда жизнь не объясняет, почему именно сейчас.
Она просто даёт —
и ты понимаешь: это и есть ответ.
Я искренне желаю всем счастья.
Не показного, не громкого —
а настоящего, живого, внутреннего.
Я верю: в этом мире победит любовь.
Не та, о которой говорят лозунгами,
а та, которой живут
и за которую несут ответственность.
В этом году меня осудили.
Самым «гуманным» судом моей Родины.
За мнение и позицию учителей.
Более 10 000 опубликованных мнений педагогов
были названы «дестабилизацией страны».
Но я точно знаю одно:
голос учителя — это не угроза.
Это основа.
Моим детям нужно качественное образование.
В среде, которую они понимают.
Которая для них родная.
Где уважают мысль, труд
и человеческое достоинство.
И за это я готов стоять —
спокойно, открыто и до конца.
Потому что любовь —
в выборе,
в ответственности
и в праве будущих поколений
жить в честном мире.
В праве моих детей жить счастливо.
Любви нам всем в 2026 году.
С НОВЫМ 2026 ГОДОМ.

Коллеги, с Новым 2026 годом.
Есть одна вещь, о которой почти не пишут ни в стратегиях, ни в отчётах.
Каждый день учитель входит в класс и закрывает дверь.
И дальше начинается то, что невозможно оцифровать и формализовать.
В этот момент в классе возникает особое пространство — между учителем и детьми.
Именно там формируются не только знания, но и мышление, ценности, отношение к миру и к себе.
Влияние учителя в этом пространстве — огромное. Вы это знаете.
Мир стремительно меняется.
Государства пишут стратегии развития образования, обсуждают реформы, цифровые платформы, показатели эффективности. Всё это важно ( наверное). Но за этим шумом почти не слышен главный голос — голос самого учителя.
А ведь именно вы каждый день находитесь внутри школы. Именно вы и есть школа.
Вы видите, что работает, а что нет.
Вы чувствуете, куда всё движется на самом деле, а не на бумаге.
На самом деле именно ваше мнение и есть самое ценное, что сегодня существует в образовании.
Потому что образование происходит не в концепциях и экспертных панелях, а там, где вы каждый день работаете с детьми.
Сегодня об образовании говорят многие.
Говорят эксперты.Говорят чиновники.Говорят блогеры.
Пишутся доклады, рекомендации, дорожные карты — уверенные, правильные и красиво оформленные.
Но есть одна простая истина:
ни один эксперт не находится в классе каждый день.
ни один чиновник не несёт личной ответственности за ребёнка. Отвественность на вас и крайний всегда учитель.
Единственный человек, который реально видит, что происходит с образованием здесь и сейчас, — это учитель.
Поэтому ваше мнение — не «одна из точек зрения».
Это первичный источник.
Это то мнение, к которому должны прислушиваться общество, родители и государство, если они действительно хотят понимать, что происходит со школой и куда она движется.

Поэтому мне хочется задать простой, но честный вопрос — без правильных ответов:
— каким вы видите 2026 год для школы и для себя в профессии;
— что, по-вашему, произойдёт с образованием в ближайшие пять лет;
— какой станет роль учителя;
— и есть ли у школы и у профессии та форма будущего, в которой вы готовы оставаться.

Это разговор не для отчётов и не для начальства.

Напишите в комментариях своё видение.
Коротко или развёрнуто.
Жёстко или осторожно.
Честно.

Этот диалог важен сейчас.

Есть один вопрос, который в учительской среде принято не задавать вслух.
А ради чего мы всё это терпим?
Перегрузки.
Отчёты.
Постоянное «ещё чуть-чуть потерпеть».
Зарплаты, за которые неловко перед семьёй.
И ответственность за детей — настоящая, ежедневная, тяжёлая.
И при этом — странное ощущение вины, если начинаешь думать о себе.
Нас годами учили, что:
— хороший учитель не считает часы;
— настоящий педагог не думает о деньгах;
— если тяжело — значит, «ты не для школы»;
— учитель — это миссия и служение;
— хотите денег — идите в бизнес.
Но давайте честно.
Любая другая профессия, где человек работает с людьми, несёт эмоциональную нагрузку, отвечает за результат и влияет на будущее, давно имеет право говорить о деньгах, границах и качестве жизни.
Все. Кроме учителя.
Почему-то именно учитель должен терпеть, молчать и оправдываться за желание жить нормально.
Самый опасный миф, который нам навязали, звучит так: «Если ты думаешь о себе — ты плохой педагог».

Это неправда.

Плохой педагог — это выгоревший, загнанный, уставший человек, который больше не чувствует смысла, но продолжает тянуть из чувства долга.

А сильный учитель — это тот, кто осознаёт свою ценность, понимает цену своего времени, умеет ставить границы и не стыдится желания жить достойно.

И ведь именно этому мы и должны учить детей.
Не терпеть молча.
А уважать себя.
Поэтому вопрос не в том, нужно ли терпеть.
Вопрос в другом:

что учитель имеет право перестать терпеть в первую очередь — и почему он до сих пор этого не сделал?

И ещё один вопрос — самый неудобный.
А что будет, если учитель перестанет терпеть?

Не устроит бунт.
Не уйдёт в истерику.
А просто перестанет соглашаться на то, что разрушает его жизнь и профессию.

Что изменится в школе?
Что изменится в системе?
И готовы ли к этому те, кто годами привык, что учитель «всё выдержит»?

Напишите в комментариях честно.

Госдума обсуждает очередную инициативу в школе — изменение роли классного руководителя.

Предлагается:
— выделить классного руководителя в отдельную должность;
— освободить его от преподавания предметов;
— сосредоточить работу не на уроках, а на сопровождении класса: общении с детьми, родителями, профилактике конфликтов, воспитательной и социальной работе;
— фактически закрепить за классным руководителем роль наставника и координатора жизни класса.

На словах — меньше перегруза, больше внимания детям.
Но возникает много вопросов: кто и как будет оплачивать эту должность,
какая будет нагрузка и ответственность, не станет ли это ещё одной формой отчётности и давления,
и главное — улучшит ли это реально жизнь учителя и учеников, а не только отчёты «наверх».

Коллеги, что думаете?

В 2026 году вновь анонсируется повышение зарплат учителям.

Официально речь идёт об индексации заработной платы бюджетников с начала года, а также о влиянии нового МРОТ на базовые оклады педагогов. Заявляется, что рост должен компенсировать инфляцию и поддержать доходы работников образования.

Уже утверждённое изменение — индексация на 7,6 % для педагогических работников.

Как вы ощущаете повышение цен на продукты, ЖКХ и другие товары и услуги? Компенсирует ли рост заработной платы этот рост цен?

Опыт прошлых лет показывает: формально зарплаты растут, но фактическая нагрузка учителя нередко увеличивается быстрее. Поэтому главный вопрос остаётся прежним — приведёт ли очередное повышение к реальному улучшению условий труда или снова ограничится цифрами в отчётах.

Коллеги, чувствуете ли вы такие повышения на практике?
Что для вас важнее: рост оклада или сокращение нагрузки?

Учителя учат детей задавать вопросы.
Но сами часто не могут задать их системе.
И пока это так — школа будет растить удобных, а не думающих.
Школа формирует не только знания. Она формирует то, как человек думает и живёт в этом самом мире.
Стандарты, учебники, методички, законы и приказы пишут те, кто сейчас у власти.
Но в реальности всё решает один человек — учитель. Именно он превращает все эти бумаги в то, что ребёнок реально проживает каждый день в классе.
Власть очень сильно опирается на простого школьного учителя. Но важно перевернуть это и понять, что учитель может очень сильно влиять на власть.
И когда мы это поймём, жизнь учителя изменится.
Ребёнок учится у учителя не только предмету. Он очень быстро понимает другое: можно ли задавать вопросы или лучше молчать, можно ли сомневаться или нужно повторять «как правильно», что важнее — правда или удобный ответ, накажут за мысль или услышат. Ещё раз: ребёнок учится у учителя:
можно ли задавать вопросы или лучше молчать,
можно ли сомневаться или нужно повторять «как правильно»,
что важнее — правда или удобный ответ,
накажут за мысль или услышат.
Что происходит, когда учитель сам не согласен, но всё равно продолжает быть примером?
В этот момент ребёнок учится не предмету. Он учится жить в двойных стандартах. Одно — «говорим вслух», другое — «думаем про себя». Так не воспитывают свободных и думающих людей. Так воспитывают удобных.
Каждый человек проводит в школе минимум девять лет. Почти каждый день — по пять–шесть уроков.
Такого объёма постоянного влияния у него больше не будет никогда в жизни.
Представление о том, «как правильно думать», ребёнок получает именно в школе. Через учителя.
Поэтому влияние учителя огромно, и власть это прекрасно понимает.
Не громкое, не показное. Тихое, ежедневное, формирующее человека на годы вперёд.
Изменения в образовании и в стране начинаются тогда, когда учитель сможет делать то, чему учит наших детей, — задавать вопросы; а если эти вопросы не слышат, то как можно услышать самого учителя в классе?

Вопрос. Не про зарплату.
Представьте, что завтра из вашей работы навсегда исчезает одна вещь, и вам становится реально легче жить и работать.

Что это?

Не пишите общие слова. Не “бюрократия вообще”.
А конкретно:

— что именно съедает силы
— из-за чего вы постоянно напряжены
— что держит в голове даже дома
— что заставляет “подстилать соломку”
— что вы делаете не потому что это нужно детям, а потому что страшно не сделать

Можно одним предложением. Можно коротко.

👉 Кроме зарплаты — что сегодня больше всего беспокоит вас как учителя?
_______________________
🔴 Лучший ответ из комментариев под постом — ЛОЖЬ.

В сентябре — выборы депутатов нового созыва.

ТРЕБУЕМ!
(ничего сверхъестественного, опасного или несправедливого;
за такие требования и репост не накажут)

Зарплата депутата — на уровне средней зарплаты учителя того региона, от которого он избирался.
Без федеральных надбавок, скрытых коэффициентов и «особых условий».

Льготы депутата — ровно такие же, как у учителя в этом регионе.
Те же социальные гарантии.

Если регион может позволить себе достойную жизнь учителю —
значит, может позволить её и депутату.

Если нет — значит, есть над чем работать. Вместе.
Это связь ответственности с реальностью.

Согласны с таким подходом?
➡️ Сделайте репост. Важно, чтобы репостов было много.
Посмотрим, сколько нас на самом деле.

Если бы вы остались один на один с Путиным — что бы вы сказали как учитель?

Верните советскую систему образования. Вы уверены, что понимаете, что именно вы хотите вернуть?

Давайте честно. Если главный критерий — результат, то результат мы видим сегодня.

Вся нынешняя власть — выходцы из советской системы образования. Не из тиктока, не из ЕГЭ, не из болонской системы. Из той самой «лучшей в мире».

Так что именно она нам дала в итоге?

Она дала отличных исполнителей, дисциплинированных подчинённых, людей, умеющих молчать, ждать и не высовываться. Это мы видим сегодня ? 

Но она не дала ответственности за последствия, навыка договариваться, понимания, что власть — это сервис, а не наказание, уважения к человеку как к субъекту, а не к винтику.

Советская школа не учила спорить с системой.  Не учила задавать вопрос «почему». Учила запоминать «как правильно». Формировала удобных.

И теперь, глядя на страну, на управление, на решения, которые принимаются десятилетиями, вы правда хотите повторить этот цикл ещё раз?

Самое опасное — требовать вернуть прошлое, не анализируя его итог. Это не ностальгия. Это отказ думать.

Проблема не в том, что сегодняшняя школа хуже советской. Проблема в том, что обе не учат главному. Самостоятельности, ответственности, смелости, уважению к себе и к обществу.

Учитель, который требует вернуть «как было», на самом деле говорит. Я устал !

Будущее не строится по методичкам 1970-х годов. И страну нельзя воспитать системой, результат которой мы уже видим.

Если мы снова будем учить детей бояться, молчать и ждать, они снова вырастут теми, кто будет нами управлять так же, как сегодня.

Подумайте, прежде чем кричать «верните». Потому что возвращается не миф. Возвращается результат.

Простой вопрос: зачем образование?

Чтобы понять цель, зададим его честно.
Когда мы учим детей — зачем именно мы это делаем?

Чтобы знали предметы? — Зачем.
Чтобы сдали экзамены? — Зачем.
Чтобы получили диплом? — Зачем.
Чтобы быть «образованными»? — Зачем.

Пройдите эту цепочку до точки,
где следующий «зачем» уже не задаётся —
потому что вы дошли до основания.

И тогда становится ясно: мы упираемся не в школу и не в учителя,
а в будущее.

Образование всегда отражает ответ на главный вопрос:
какого человека и какое общество мы хотим сформировать.

Я убеждён: «зачем» — ключевой вопрос в образовании.
Я учу математику — зачем?
Чтобы считать — зачем?

Когда мы честно отвечаем на «зачем», меняется не программа.
Меняется смысл.

Сегодня обсуждают: как учить, чему учить, по каким стандартам, как контролировать.

Но никто не обсуждает — зачем.
Мол, и так всё понятно.

Вот и вы сейчас, прочитав это, даже не остановились — кажется, что «и так понятно».

А на самом деле — не понятно. Совсем не понятно.

Понятно лишь одно: 11 лет в школе, потом 5 лет в вузе — итого 16 лет обучения, а дальше — работа курьером.

Шестнадцать лет жизни без ответа на главный вопрос: зачем.

А без «зачем»:

— любые реформы превращаются в суету;
— учитель работает по инерции;
— ребёнок учится без понимания смысла и, что важнее всего, цели;
— общество воспроизводит само себя, не развиваясь.

А может, я и не прав.

Когда образование стало массовым — и чего мы от него на самом деле ждём

Разговоры о «самом сильном образовании» почти всегда апеллируют к прошлому. Где-то там, в «утраченной системе», будто бы одновременно существовали качество, массовость и доступность. Я регулярно слышу это от учителей, родителей, управленцев. Но каждый раз, когда разговор уходит от эмоций к устройству системы, выясняется странная вещь: мы сравниваем не эпохи, а разные цели, которые почему-то называем одним словом.

Если убрать мифологию и посмотреть на историю процессов, возникает вопрос: когда вообще появилось массовое бесплатное образование и для каких задач?
А следом второй: может ли массовое образование быть качественным, или качество неизбежно превращается в дорогую элитарную услугу?

До массовой школы образование не было «для всех»

На протяжении веков образование не было массовым. До XIX века учились немногие Учёба была дорогой, длительной, часто индивидуальной или в малых группах. Образование не было социальной услугой.

Ситуация меняется в XIX веке. Индустриализация, усложнение государства резко увеличивают запрос на людей нового типа: тех, кто умеет читать инструкции, считать, соблюдать регламент, работать по расписанию, взаимодействовать в дисциплинированной среде. В этот момент школа становится массовой и бесплатной.

Индустриализация здесь ключевой фактор, но не единственный. Массовая школа решает сразу несколько задач: государственное строительство, единый язык, базовую гражданскую грамотность, социальную интеграцию. Это одновременно и социальный лифт, и инструмент стандартизации. В этом есть логика управления сложным обществом.

Массовая школа это неизбежно масштаб и сложная система. Она принимает форму, похожую на фабричную, не потому что «так захотели», а потому что иначе миллионы людей просто не обучить.

Конвейерная модель предполагает:
одинаковый вход (возраст, базовые требования, программа);
одинаковый процесс (урок по времени, предметы по сетке, нормативы);
одинаковый результат, который можно измерить, сравнить и проконтролировать.

Именно это делает систему управляемой и масштабируемой. И одновременно задаёт пределы. Конвейер плохо приспособлен к тому, что не стандартизируется.

Проблема начинается со слова «качество образования» И я в этом уверен.

В большинстве споров никто не договаривается о терминах. А ведь зря.

В образовании минимум два разных смысла качества:

Качество как массовая достаточность: грамотность, базовая логика, способность учиться, социальная адаптация.

Качество как развитие мышление, глубина понимания, мастерство, индивидуальная траектория, способность создавать новое. (бизнес (телефоны, интернет, автомобили, а не жигули и камазы и тд), прорывы в лечении болезней и многое, многое другое)

Массовая школа вполне может быть качественной в первом смысле. Но второй смысл ...развитие.... почти всегда упирается в ресурсы и ограничения. И вот тут начинаются разочарования. Что мы и видим сегодня.

Массовое образование может быть достойным. Может быть хорошо организованным. Может быть честным. Но у него есть объективный потолок.

Чем больше масштаб, тем меньше ресурсов приходится на одного человека: меньше времени преподавателя, меньше гибкости траектории, меньше обратной связи, меньше пространства для проектной и исследовательской работы. Это не чья-то вина. Это математика.
Развитие почти всегда индивидуально. Оно требует сильных преподавателей, малых групп, времени, внимания, иногда — наставничества. Всё это плохо масштабируется.

Поэтому неприятный, но честный вывод звучит так: невозможно одновременно сделать образование массовым, бесплатным и глубоко индивидуализированным. Можно выбрать два пункта. Третий начинает проседать. Этот вывод не радует, но он, по крайней мере, не обманывает.

Еще раз....

Бесплатное образование не является плохим. Оно выполняет важную социальную функцию: даёт базовый старт. Без него общество просто разваливается.👇

Ошибка возникает тогда, когда от массовой бесплатной системы ждут индивидуальной глубины на потоке.
Да, массовое образование можно и нужно улучшать: через учителя, программы, инфраструктуру, поддержку тех, кто выпадает.

Где появляется элитарность, дорогое и качественное образование.

Как только общество признаёт, что глубокое развитие требует ресурсов, образование становится предметом конкуренции. Его начинают покупать. И покупают не только знания.

Покупают среду.
Покупают окружение.
Покупают связи и траектории.
И многое другое не доступное в массовой школе.

Так возникает феномен «выхода элит» из публичной системы образования: когда у части общества есть возможность обеспечить детям отдельный образовательный маршрут — через закрытые школы, частные программы, международные треки. Это не обязательно про презрение к массовой школе. Чаще про воспроизводство статуса и доступа.

И здесь появляется политическое следствие, о котором не любят говорить вслух: когда

влиятельные группы не зависят от качества массовой школы, мотивация делать её по-настоящему сильной для всех заметно снижается. Массовая система удерживается на уровне достаточности, а глубина уходит на рынок.

Значит ли это, что выбора нет?

Нет. Но это значит, что пора перестать притворяться.

Главный вопрос — о цели

Поэтому главный вопрос звучит не так: «хорошее у нас образование или плохое».

Он звучит иначе: что мы от него хотим сегодня — управляемой массы или развитие человека?

Это разные задачи. Они требуют разных архитектур и разных ожиданий. Пока этот вопрос не сформулирован честно, мифы о «лучшем образовании в прошлом» будут снова и снова подменять разговор о будущем. А массовую школу будут продолжать обвинять в том, что она не делает того, чего по своей природе не может делать на конвейере — давать всем одинаковую глубину.

А вы с учащимися — на „вы“ или на „ты“?

Телефон в школе — что с ним делать? Запретить, отобрать и «расстрелять»? Или всё-таки стать интереснее телефона и научить детей пользоваться им как инструментом, а не игрушкой?

Умылся французским мылом,
вскипятил в немецком чайнике воду,
насыпал в польскую чашечку бразильский кофе,
надушился французским парфюмом,
закрыл китайскую входную дверь на английский замок,
сел в немецкий автомобиль,
поставил в японскую автомагнитолу диск с британской рок-группой,
приехал в офис, построенный таджикскими строителями,
поставил машину на охраняемую парковку с канадской системой видеонаблюдения,
поднялся на финском лифте на пятый этаж,
включил американский компьютер,
открыл в браузере американской операционной системы с израильской защитой,
зашёл в созданную американцами сеть Интернет,
напечатал на английском языке веб-адрес американской социальной сети,
вошёл в свой аккаунт и напечатал капслоком:
«Не дадим Западу поработить Россию!»

И всё это — в китайской одежде, начиная с трусов.

Ничего не упустил?

Итог: 25 лет спикера, который рассказывает о «прорыве».
И его партии, которая победит в сентябре 2026 года, а уже в октябре на 20 % повысят ЖКХ.

На каком телефоне прочитан этот пост?
С какой операционной системой?
Р-ФОН, AQ Phone M11, AYYA T1, F+ Tech R570E — или YotaPhone?

В проект YotaPhone было вложено не менее $50 млн на начальных этапах (разработка и выпуск моделей).
Позднее, в 2015 году, при переходе контроля к китайским инвесторам, сумма сделки оценивалась в $100 млн, а общий объём привлечённых средств и обязательств превышал эти суммы, включая покрытие долгов и инвестиции в новые модели.

Итак, всё.