— Мне не хватает денег, но гораздо больше мне не хватает других вещей - красоты, людей… благодаря тебе стало не хватать немного меньше… Ты такой красивый! Почему ты такой красивый?


— Что вы хотели знать, когда вам было 17 лет?
— Как заработать денег.
— Ох… спасибо!


— Вот такой труд требует некоторой помутненности. Вы переживаете одиночество? Как вы его проживаете? Это такая жуткая штука! Это хуже, чем когда нет денег, у меня сейчас много денег, у меня просто до*уя денег! Но это не спасает! Я хожу иногда по квартире, и у меня такой голод по людям, у меня есть братья, есть друзья, но мне мало! Мне не хватает! Иногда кто-то касается меня случайно, а я плачу! У вас есть сигарета?

— Вы по работе или отдыхать?
Таксист Парвиз с любопытством поглядывает на меня в зеркало заднего вида.
— За вдохновением.
— Художница?
— Да куда там! - смеюсь я. - Так, писательница-начинашка…
— Зачем вы так говорите! Вот у некоторых просто слова есть, а вы вон — складывать в истории их умеете! Думаете, много кто так сможет?
За 10 минут дороги мы успеваем выяснить, что родом Парвиз из Элисты (люди из Волгоградской области притягиваются в любой точке земного шара, проверено многократно), и воздух там на вкус другой совершенно, а я — странная женщина, что в свой отпуск оставила мужа дома одного, ох он там, наверное, огого.

Петербург встречает норовящими сбить на низком бреющем чайками над Большой Конюшенной, татуировкой с портретом Лавкрафта на голени прохожего и припаркованными у Пышечной Ламборгини и Тесла Сайбертрак. На второй день житья во дворе через арку (пахнет аж у меня на третьем этаже) начинает закрадываться подозрение, что никакого территориального блата, пышек мне все равно не видать, а видать одну лишь многоязычную очередь чуть ли не до конца улицы.

«Через 30 метров поверните налево» - заботливо подсказывает механическая женщина в телефоне, призванная не дать мне заблудиться. Ну уж нет, настырничаю я, у меня есть план (ничего не планировать), и я его придерживаюсь, а потому сознательно выключаю навигатор. Натаптывается лишняя пара тысяч шагов, я несколько раз кружу по одним и тем же местам, зато натыкаюсь на закрытый бар имени Эдгара По с философским We all return to soil eventually на ящике с тремя чахлыми ростками у входа и пахучую ведьмину лавку «Коса» (ой, мы только две недели, как открылись, слушайте, какой у вас отпадный дождевик, чем пахнет «Разговор с бесом»? А сейчас послушаем!).

У «Подписных» две девушки болтают с парнем, диалоги тянут, как минимум, на Тарантино, Литвинову и Муратову вместе взятых, не остановиться и не своровать фразы — невозможно, это выходит самопроизвольно, раньше, чем я успеваю отдать себе в этом отчет. С трудом заставляю себя оторваться и топать дальше.

— Хочу снять, как ты спрыгиваешь с этой ступеньки, - говорит мне Аня, ветер треплет мои волосы и норовит развязать ленты на ажурных гольфах. - Ох! - округляет она глаза. - Подожди минутку!
Из-за моей спины появляется священник в чёрном облачении и идет вниз по улице. Простите, святой отец, ибо я согрешила, ибо я краду второй день кряду — слова, воздух, глянцевитую черную воду, лепнину на фасадах. Я бы весь город этот украла, но скорее это он крадет меня.

«Телу нравится» утверждает неоновая вывеска напротив моего окна. Нравится. Даже не знаю, чему больше - телу или душе… подумаю об этом завтра.

Ну штош, вероятность встретить в течение трех часов упоминание «Сумерек» и Стефани Майер в двух современных любовных романах совершенно разных авторов (и они даже не земляки) крайне мала, но никогда не равна нулю…

К обеду (на который, к слову, я все еще не ушла) все рекомендации психологов по плавному выходу из отпуска стройными рядами свалили куда-то к горизонту, подсвечиваемому моей горящей жёпой. У самурая нет цели, есть только список неотложных задач из 14 пунктов...

— Пришли за Афанасием! - разносится по ветклинике по громкой связи с пункта администратора. Я жду, что вынесут умильного кота, но Афанасий оказывается вовсе даже собакой - карликовым пуделем цвета какао с молоком. Пока хозяева воркуют над пациентом, к стойке на руках хозяйки прибывает донской сфинкс, завернутый в палантин, с собранным в хитрую драпировку лбом и взглядом, как будто от окружающей действительности ее немножечко тошнит.
— Анфиса пришла на вакцинацию!
Моя котеевна провожает взглядом новоприбывшую и даже перестает дышать по-собачьи, высунув язык, прижимается пушистой щекой к моему запястью, но так, затылком ко мне, потому что мать должна понимать, как ребенка обидела и напугала, и вот так сразу никто никого прощать не собирается, особенно бритое пузо и бинт на лапе.
— Пришли за Лёлей!
Пришли-то пришли, но у Лёли что-то серьезное, она нуждается в продлении стационара для больных средней тяжести. Двое брутальных дочерна загорелых мужчин в шортах, услышав стоимость, переминаются у стойки.
— А чего-то типа кредита доверия у вас нет? - с надеждой спрашивает один. Получив отрицательный ответ, вздыхает:
— Да не, это я так... ну - на всякий случай... Ну надо - значит надо, что ж...
Лёля остается в клинике.
Господи, храни всех наших пушистых, и хозяев их - тоже храни...

Что еще совсем забыла. Отношения с модой у меня в целом такие себе (главное - чтобы чистое и не сильно мятое), и только моду на чтение и все с ним связанное, я, пожалуй, готова продвигать безусловно (хотя не без нареканий: я прилагаю все усилия, дабы не быть снобом, но достигаторство принять в этой сфере все еще не могу, такая я зараза). Вот обо всем этом, хоть и несколько сумбурно (очень уж непростая выдалась неделя, прошу пардону), высказалась недавно на записи программы "Общественная экспертиза" на тему "В погоне за модой" (там внутри будет про всякую, и даже про тренды сезона в одежде). Эфир будет сегодня на канале "Волгоград 24" в 19.00 и повтор завтра на канале ОТР в 18.00.

Меж тем, эфир уже можно посмотреть целиком - вот тут.

Чем бы дитя ни маялось - лишь бы в нейросети не ходило😁 «Алиса» лицо мне, конечно, основательно «поправила»

Твори бардак, мы здесь проездом,
и ночь, как будто наугад,
разбрасывает звёзды жестом,
как пьяный - криво, невпопад.
И мне был сон: в дверном проёме
курю, не чувствуя тепла,
в каком-то темном странном доме,
и птица бьется у окна.
Как проживаешь ты дар божий? —
я слышу глухо из угла.
Я? Будто я - слепой прохожий,
Бредущий сонно вникуда…