Перевод «Капитанской дочки» Пушкина, выполненный Такасу Дзискэ в 1883 году, стал первым переводом шедевра русской литературы в Японии. В предисловии Такасу объясняет, насколько тщательно он следовал оригинальному произведению: «Мой перевод призван сохранить первоначальную идею книги. Я не смею добавлять или сокращать содержание по своему усмотрению. Я также не смею искажать и преувеличивать». Несмотря на это заявление, Такасу и его редактор Хаттори Бусё внесли значительные изменения.

Для начала они полностью изменили название, что привело к последующим искажениям в китайском эстафетном переводе. Японский перевод имел два названия: первоначально он назывался «Удивительные вести из России: записки о сердце цветка и мыслях бабочки», но затем в 1886 году был переименован в «Русская история любви: биография Смита и Мэри»; китайский перевод перенял более позднее название. Более раннее название, с его отсылками к цветам и бабочкам, отражает стиль, широко применявшийся при переводе европейской художественной литературы в Японии в конце XIX века. Благодаря популярной книге Оды Дзюнъитиро «Странный роман в Европе: весенний разговор цветов и ив», вызвавшей повальное увлечение европейской сентиментальной литературой в стиле ниндзё, в названиях многих переводов появились природные образы и отсылки на «любовные истории». Названия помогали японским читателям быстро идентифицировать европейскую художественную литературу на книжном рынке и стали обычной практикой издателей. Даже первый японский перевод романа Толстого «Война и мир» был переименован в «Плачущие цветы и трепещущие ивы: осевший прах кровавых битв в Северной Европе» в маркетинговых целях.

Настоящее вечно чем-то не устраивает, пока не становится прошлым

Обыденность смерти быстро уничтожает веру в жизнь, начинаешь думать, что только война на этом свете и существует.

...время и обстоятельства вынуждают проживать разные жизни, иногда одновременно, иногда даже помимо нашей на то воли…