Здесь должна быть шутка про «Это что, мои волосы так сзади выглядят?!» (если вы понимаете, о чем я 😁). Если бы каждый спор про классику и чтение можно было превратить в энергию, у нас бы уже perpetuum mobile был. Я тут немного на «Общественную экспертизу» сходила, весь эфир лежит туть. Всем, кто захочет обсудить, буду рада в комментариях 😌🫶

Хочу немного интересного добавить к части моего вчерашнего рассказа про времена становления и расцвета литературной критики в России.

Например, вот такое появлялось после публикации романа Достоевского «Бесы» в «Русском вестнике»:

Нынче ел в трактире с двумя пишущими, из которых один сообщает другому: «Вчера, говорит, был у М. Е. Щедрина — вот и великий талант; как человек, к прискорбию, разлагается, целый вечер все ругал то Тургенева, то Достоевского. Достоевского поносил и блаженненьким и юродивым, и так, говорю, целый вечер... Тяжело было слушать.
Николай Соловьев-Несмелов, писатель

Не всегда был обласкан критиками и Пушкин: после выхода в свет «Бориса Годунова» интерес к его творчеству и общая тональность отзывов в прессе пошли на спад, что с горечью отмечал и сам поэт.

«Журналы на меня озлоблены. Для публики я уже не имею главной привлекательности: молодости и новизны литературного имени».

В общем-то, глобально в жизни писателей все сильно и не изменилось, как будто 🤷🏻‍♀️

Невероятно (поверю, когда в руки возьму), но факт: там внутри есть мой рассказ 🫣

Ой, а снимите, ну пожалуйста 😁!!!

Это мы с Баффи слушаем Ялома… Непростое дело, скажу я вам, но полезное…

Волгоград, не проходите мимо ♥️🙏🏻

Деньрожденный дзен — это когда ты свои 40 отмечаешь тыквенным супом-пюре (потому что захотелось) и вымороженным дистиллятом «Достоевский» (потому что настало его время). Спасибо этой жизни за всех невероятных рядом♥️ Обняла-приподняла, с завтрашнего дня канал вернется к литературному вещанию 😁

Она стоит, протягивая ладонь к небу, говорит что-то, будто
ловит цитаты из воздуха, где снежинки — запятые в тексте,
который исчезнет с рассветом. Ее город — библиотека домов
с вырванными страницами людей, где каждый фонарь —
словно сноска к параграфу о бренности. Сумерки стирают контуры, как ластик набросок,
а она смеётся, отмахиваясь от снега, и снова задирает голову:
"Может, смысл — не в точке на карте, а в дрожи стрелки компаса?
У самурая же нет цели, у него только путь.
И если нет в толпе ни одного дорогого тебе лица,
смотри — здесь на мир падает снег,
так красиво, что не вздохнуть..."
Он глядит на нее — искристый воздух, смех, пар от дыхания —
Ощущая снегопад доводом против вечности
мрака, элементом уравнения, где неизвестные — оба,
а их сумма — плюс и минус — стремится к нулю,
Считай — к бесконечности,
и думает: "Кажется, я ее люблю..."