​QOW “Dawafer” (2021)

Египтянин Омар эль-Садек не из известных и великих, а скорее из тех, кто им, если утрировать, ставит микрофон и подносит полотенце. Его профиль — визуальное искусство: для выступления Msylma и ZULI в Кракове он нарисовал серию черно-белых портретов, для клипа Дрю Макдауэлла (если вдруг не слушали его прошлогодний альбом, обязательно сделайте это, фантастическая совершенно штука) использовал аляповатые коллажи двухмерной и трехмерной графики. По именам тех, с кем эль-Садек работал, можно словно по опорным точкам довольно уверенно предугадать, как звучит его дебютный альбом — мистический пост-IDM с уклоном в техно и постдабстеп. А потом смять эту догадку и выбросить в окно, потому что "Dawafer" совсем не то, чем кажется.

Строго говоря, QOW в музыке не новичок. Начинал он с саундтрекам к рекламным роликам; как правило, это 20-секундный эмбиент и очень дорогая съемка чего-то дизайнерского. Клиповое мышление не покидает его и на дебютном альбоме. Эль-Садек подходит к сочинению музыки как к работе на монтажном столе: рваный нарратив, неожиданная драматургия, смена темпов, звуков и настроений. Откуда ни возьмись могут вылезти арабский трэп, искаженные телефонные разговоры, гудки автомобилей в большом шумном городе, тревожные электроакустические шумы как из-под пера выходцев лейбла Zabte Sote. Это ощущение общей случайности происходящего, нервозность и паранойя одновременно становятся главной интригой альбома.

Лучшие треки — “Dosny”, “Maskoob”, “Kapten” — вообще напоминают то состояние, когда ты ловишь волну через плохо настроенный приемник и в итоге зависаешь между станциями. Музыка будто беспокойно переселяется из тела в тело, ищет свое пристанище и не может его найти. Эль-Садек вообще любит провоцировать своим искусством эмпатию и вот это ощущение «пожить в чужой коже». Одна из его работ представляет собой огромную уродливую голову Пиноккио из папье-маше. Зритель водружает ее себе на голову, надевает VR-очки и смотрит иммерсивное видео про жизнь деревянного лжеца из сказки; участвуя в симуляции и фантазируя, ты и сам становишься лжецом. С альбомом "Dawafer" похожий парадокс. У меня он вызвал такие странные эмоции, что я поначалу вообще не собиралась о нем писать — ну, думаю, высокое искусство, галерейная поделка, суходрочево из рывков и мазков. Но что-то в нем так крепко удерживает внимание, что возвращаешься снова и снова — чтобы пожать плечами, отложить, а потом вдруг включить еще раз.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ Яндекс.Музыка◾️ Bandcamp

В России происходит беспрецедентный прессинг независимых журналистов и людей, которые публично высказывают свою политическую позицию. Если можете, поддержите деньгами тех, кто поддерживает градус здравомыслия в нашей стране:

🖤 DOXA🖤 ОВД-Инфо 🖤 Медиазона 🖤 Правозащита Открытки 🖤 Апология протеста🖤 Общественный вердикт

​Azu Tiwaline “Draw Me A Silence” (extended version, 2021)

Лет через десять клубная жизнь, если воскреснет, обязательно переместится на Ближний Восток. В пустынях появятся специальные рейв-оазисы, тусовщики будут на рассвете восстанавливать силы финиками и кофе на песке, а кочевники будут выпускать миксы туарег-техно. Последнее, впрочем, уже случилось: прошлогодний дебют туниски Азу Тивалине, который она недавно переиздала в расширенной версии с бонус-треком, вполне соответствует этому определению. Сочиняла и записывала она альбом в Сахаре, на розовом соленом озере Шотт-эль-Джерид, где мать оставила ей в наследство дом и клочок земли. Пейзаж в тех краях марсианский: соленая корка растрескавшейся земли, лужицы розовой воды, колышки, вбитые вдоль троп, где ходят караваны, — не увязнуть бы в болотистых участках. В тех местах есть небольшие поселения, но жизнь, прямо скажем, не песня из-за дефицита пресной воды, неплодородной почвы и сурового климата.

Все это можно буквально услышать на “Draw Me a Silence”. Барабаны — а им, понятно, в записи отведено коронное место — прописаны с таким наглым ревербом, словно эхо ударов разносится на многие километры по пустыне. В их перестук на равных вмешиваются стрекот цикад, переклички берберов, дудочки пастухов, звон бубна; каждый сэмпл — это история, зарисовка, штришок к пейзажу. Это музыка, вскормленная в равной степени на британской гэридж-традиции (техно, басовые стили, постдабстеп — все идет в ход) и книгах Генри Дэвида Торо (с поправкой на географическую широту). При мощной своей ориентированности на ритм Тивалине не ставит задачу утанцевать всех. Тот самый бонус-трек «Eyes of the Wind» вообще совершенно эмбиентный, да и в других вещах полиритмы соединяются в мягкий, укачивающий, обволакивающий даб-грув.

В 2020-м Азу мелькала в медиа едва ли не чаще, чем любой другой музыкант из Туниса. С «Draw Me a Silence» она сорвала овации критиков (9/10 DJ Mag UK), выпустила вдогонку EP, записала пару ярких ремиксов, отметилась подкастами для Dekmantel, Boiler Room и кого только не. Наверняка ее имя уже мелькает в подборках главных арабских женщин-диджеев вместе с Диной Абдельвахед и Талой. Нынешнее переиздание — повод вслушаться в ее альбом даже тем, кто далек от техно-кобризма и не ставит свечки за здравие Resident Advisor. Просто потому, что красиво.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ Yandex.Музыка ◾️ Bandcamp

​Howie Lee “Birdy Island” (2021)

Продолжаем тему пришвин-электроники. Несколько лет назад музыкант из Пекина Хоуи Ли придумал концепт плавающего луна-парка, населенного исключительно птицами и духами предков. Альбом “Birdy Island” — это такая фантастическая сюита, посвященная его обитателям. С помощью музыки Ли, как отшельник-даос, пытается слиться с природой и якобы достигнуть пресловутой с ней гармонии. Правда, средства выбирает далекие от безмятежности.

Аскетом его не назовешь: он использует с дюжину инструментов, всячески препарированных, в том числе традиционные китайские — янцинь (это такие цимбалы), гуань (это такой гобой), флейты, бубенцы. А еще, внезапно, модульный синтезатор Буклы — не как у Сюзанны Чани или Кейтлин Аурелии Смит, конечно, попроще; на нем он просто имитирует терменвокс-завывания. Прибавьте сюда фолковый хор, футворк (!) и трэп (!!) в паре композиций и очень-очень много сэмплов птичьих разговоров. В общем, это состояние естественности, гармонии и прочей пасторали на деле оказывается нервным и шебутным; не трели соловья, а суетливое утро в курятнике.

“Birdy Island” напомнил мне чудный прошлогодний сборник “A Guide to the Birdsong of Mexico, Central America & the Caribbean”. Тогда битмейкеры и диджеи из Центральной Америки нарезали на сэмплы щебет редких и вымирающих видов птиц, записали треки, а весь доход передали в фонд по их спасению. Там все тоже было донельзя эклектично, весело и нарядно, как на “Birdy Island”, плюс карибский дух. Да и формула одинаковая: этника, электроника, свобода, природа — а дальше музыка рождается сама. Если так звучит нью-эйдж, который мы заслужили (хотя точнее, наверное, подошел бы другой ископаемый термин — "индитроника"), я первая записываюсь в его фанаты.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка ◾️ Bandcamp

​Ruba Shamshoum “Risha” EP (2021)

Палестинская певица Руба Шамшум записала несколько нежных, воздушных и удивительно милых поп-песен — как если бы Женя Борзых чуть подуспокоилась и вдруг запела на арабском. Шамшум давно покинула родину и как-то не особо удачно искала себя: выросла в Израиле, попробовала сниматься в кино (получилось не очень), уехала учиться в Ирландию. Обосновалась в Лондоне, где в 2017-м записала дебютный альбом совсем уж необязательных салонных джазовых поделок — таких, под которые принято пить сухое белое и ни о чем не думать.

А на “Risha” что-то мощно изменилось. Мелодии стали интереснее, со звуком помогают люди, сделавшие себе имя сотрудничеством с большими артистами: Ману Делаго на ханг-драме работал с Бьорк и Оулавюром Арналдсом, Нина Харрис на контрабасе — с Анушкой Шанкар и Кейти Мелуа. Ну и в целом появилось чувство, что Рубе наконец-то есть что сказать. Никуда не делось и прежнее изящество, просто из джазовой лаунж-дивы Шамшум переродилась в дрим-поп-фею. Теперь она наслаивает друг на друга вокальные партии как Энджел Дерадурян (“Manara”), использует много синтезаторов, создает звук летящий и магический — местами буквально кажется, что он сверкает и переливается, как блестки в софитах на выпускном балу (“Moonlight”).

Добрая и, что важно, короткая пластинка; самое то для обезболивания после недели плохих новостей.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка ◾️ Bandcamp

​Taraamoon “Bādbān” (2021)

Иранский хип-хоп в лучшем из возможных изводов: за биты и продакшн отвечают умницы Нима Агьяни и Сара Бигдели Шамлу из электронного дуэта 9T Antiope, за читку — семь приглашенных рэперов; отличная возможность за 28 минут устроить смотр передовых эмси страны.

Taraamoon — этакое дитя эмиграции. Проект родился, когда Нима и Сара так соскучились по родине (они уже много лет живут в Париже), что решили записать альбом на фарси, с обилием слов и совсем не похожий на привычный для них глитч-эмбиент. “Bādbān”, как правильный персидский эпос, рассказывает историю — о кораблекрушении, после которого потерпевшие пытаются спастись, но их утягивают на дно собственные демоны, страхи и другие пассажиры. “I’m drowning in the burdens of my life”, — как по аналогичному поводу высказался герой комикса еще одного иранца, Резы Фаразманда.

Альбом и сам строился как корабль Тесея — надстроек было так много, что от первоначального замысла почти ничего не осталось. Сначала музыканты отобрали рэперов-коллабораторов, потом разослали им наброски будущих треков, те дописали вокальные партии, а затем Агьяни и Шамлу все снова переделали подчистую. Их можно сколько угодно упрекать в перфекционизме, но звук на “Bādbān” и правда стоил усилий: это не биты как таковые, в них почти нет четкой структуры, закольцованных сэмплов, мелодических крючков. Они растекаются, как медузы в океане, принимают абстрактную форму, уходят в электроакустические дебри и переломанные ритмы. Стоит помнить, что 9T Antiope — подельники и подопечные Sote, плоть от плоти его экспериментальной звуковой школы. На “Bādbān” это, разумеется, слышно. В параде первейших ассоциаций также участвуют Dälek, clipping и Сол Уильямс.

Но вместе с тем это самая доступная и мелодически понятная запись, которую дуэт когда-либо делал. Послушайте песню “Koorāb” с читкой Сафира Фарси, который начинает с читки хирургической выдержки, а ближе к концу захлебывается в эмоциональном накале. Она тащит, цепляет, ее хочется включать снова и снова — это крепкий поп-боевик. Готическая “Dastās” вообще звучит как баллада из-под пера группы Evanescence; в хорошем смысле. Наверное, благодарить стоит прежде всего Сару Бигдели Шамлу, которая на альбоме много и настойчиво поет: то ли морская сирена, то ли Гугуш или даже Хомейра с ее особой поволокой в голосе. И так чуть ли не с каждым треком: хитро скроенная музыка, вокальный напор, полный раздрай. Сильнейший альбом, горячо рекомендую.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка

​Jap Kasai “OWN ℃” (2021)

Хорошо известно, что джук придумали не в ночных клубах Чикаго, а в синтоистских святилищах Японии. Монахи, ремесленники, гейши и уличные музыканты собирались в послевоенном Киото вместе на церемониальные обряды, били в барабаны и пели песни. Поскольку держать музыкальные инструменты в руках и танцевать одновременно было сложно, но очень хотелось, они отбивали такт еще и ногами. Но попадали в ритм не все, кто-то постоянно выбивался из строя — отсюда родился своеобразный стиль танца (футворк) и ломаный, синкопированный, но не теряющий своей скорости бит. Постепенно и танец, и музыка становились нарочито сложными. Церемонии исполнения джука все больше были похожи на состязания в мастерстве, из храмов они переместились на заброшенные площадки местных мануфактур. Новый поворот история японского джука получила благодаря якудза, которые превратили дэнс-баттлы в настоящие войны мафиозных кланов. Один из уцелевших в такой переделке, который называл себя просто Такаси Эм, бежал в США; покойный DJ Rashad с особой теплотой вспоминал момент знакомства с ним.

Это все, конечно, полная блажь, никакого синтоистского джука в мире не существует. Но Дайсукэ Иидзима, он же Jap Kasai, пишет музыку из реальности, в которой история сделала альтернативный вираж — и теперь гетто-хаус 90-х и народная японская песня миньо имеют общую ДНК. Как это возможно? Когда Иидзима впервые послушал джук, то удивился, насколько сэмплы старых соул-записей на вокале напоминают ему традиционную японскую музыку, — и попробовал записать композицию в 160 ударов в минуту, в основе которой лежал бы японский фолк. Результат его экспериментов — целый альбом “OWN ℃”, на котором традиция в мясо срослась с современностью. Это мастерски сконструированная и на редкость веселая штука: барабаны со звуком пухлым, как гусиная перина, перестуки на металлических и деревянных инструментах, подвыпившие синтезаторы, вонки-вокал и много-много грува. Правда, вышло гораздо медленнее, чем 160 BPM — ну, будем считать, что это замедленная screwed-версия.

На самом деле у двух непохожих сущностей — чикагской электроники и японского фолка — много точек пересечения. Миньо строится на медитативных вокальных распевах, а редким аккомпанементом выступает барабан или сямисэн. В джуке тоже есть вгоняющая в транс репетитивность, а ритму уделена огромная роль. Оба жанра подталкивают к движению на грани физического истощения. Миньо — традиционная песня трудяг, что-то вроде «Эй, ухнем», которую поют, занимаясь физическим трудом: ловят рыбу, работают на ткацком станке, возделывают землю. Футворк — танец, который танцуют под джук — полон акробатических элементов, это тоже тяжелая работа, work в корне слова не обманывает. Наконец, дзен-фолк и джук действительно хорошо смотрятся вместе: вспомнить хотя бы нетленку “Footworkin On Air” Траксмана с ведущей партией не каких-нибудь синтезаторов, а калимбы. Ну и до кучи — традиционный японский фолк хорошо превращается и в шумовой дроун как у Kufuki, и в прог-гипер-поп как у 3776, и даже в кумбию и сальсу, как у Minyo Crusaders. Все хорошо, пишем альтернативную историю дальше.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ Яндекс.Музыка ◾️ Bandcamp

​Fatima Al Qadiri “Medieval Femme” (2021)

Когда Фатиме аль-Кадири было 9 лет, Ирак вторгся в Кувейт, где она жила с родителями. Следующие годы вплоть до своего шестнадцатилетия, даже после операции «Буря в пустыне» и возвращения государству суверенитета, она почти безвылазно провела дома — покидая его, быть может, раз в год. Примерно тогда же она начала писать музыку (и слушать — аль-Кадири фанатела от «Шехеразады» Римского-Корсакова), и темы изоляции, вынужденного одиночества и угнетения с тех пор не покидают ее творчество.

На “Medieval Femme” эти мотивы достигают апогея. Аль-Кадири вдохновлялась арабской поэзией средних веков и посвятила альбом арабским же женщинам тех времен. Она воссоздает их будни: робкое существование в четырех стенах, прогулки по исламскому саду как главное развлечение, полужизнь-полусон призраков без доспехов. Музыкально “Medieval Femme” принимает эстафету у “Атлантики” Мати Диоп — драмы об именно что призраках, обрамленной седативным саундтреком, который аль-Кадири записала в 2019-м; Бадаламенти и Карпентер на минималках.

На новом альбоме звуков стало еще меньше, а расстояние между ними — еще пышнее. Это готический арабский эмбиент, каким он может быть на лейбле Hyperdub со всеми вытекающими: щемящие мелодии с лютней в солирующей роли, редкая дабовая перкуссия, тонны и тонны реверба, перегруженный бас как у Kode9, шумовые галлюцинации как у Дина Бланта. Но почему-то восторгов самый медленный, тихий и воздушный альбом в дискографии аль-Кадири все же не вызывает. Заснувший и застывший в своей красоте, он как-то совсем лишен жизни и движения; представьте «Тысячу и одну ночь» без клиффхэнгеров.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка ◾️ Bandcamp

В следующие выходные (4-6 июня) в Санкт-Петербурге пройдет фестиваль Mawaheb — и выглядит он без малого как событие мечты. В лайнапе люди, из-за творчества которых я и завела канал Eastopia: египтяне Нада эль-Шазли, Zuli, MSYLMA, Омар эль-Садек, иранцы Temp-Illusion и Араш Азади и многие другие.

Отдельное вау — концерт-открытие, на котором музыканты из Ливана и Катара сыграют на пяти арабских инструментах музыку, написанную специально для этих инструментов российскими композиторами — на минуточку, Владимиром Мартыновым и Игорем Яковенко среди прочих.

Сцены — тоже восторг: планетарий, K-30, Севкабель. А еще к фестивалю причастны команды EastEast и Roots United, которые и так давно делают наши любимые медиа/ радио/ фестивали/ вечеринки. Я, увы, добраться не смогу — а вы сходите обязательно и покидайте мне видео в личку, умоляю!

​Can Erdoğan "22/5" (2021)

В конкурсе незамеченных дебютанток турчанка-пианистка Джан Эрдоган занимает первое место: мало того, что ее альбом — вполне добротный — прошел мимо всех профильных медиа, так еще и имя-фамилия такие, что в гуглопоиск вбивать стоит с осторожностью (“Can Erdogan make piano great again?”). Обидно, да, потому что “22/5” внимания определенно заслуживает.

Джан живет в Германии, пишет музыку для кино и театра, а в свободное время разбирает и пересобирает заново народные турецкие песни с помощью рук и подготовленного фортепиано. Ее фишка в окологлассовской репетитивности: из тождественных структур и фрагментов она выстраивает то напористые пьесы-боевики (“Hey Onbeşli”, сравните, например, с этой версией), то нежные элегии (“Zahid Bizi Ta'n Eyleme”, вот как грузно ее исполняет Кемаль Динч) но всегда играет отточено, с каким-то особым свежим, хрустящим звуком. Мне из высказываний на ту же тему — немного неоклассики, немного электроники, немного авангарда — кажется чуть более интересным то, что делает, например, Акын Севгёр, но этот альбом все равно не пропускайте. Спасибо дорогому Илье за подгон!

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка ◾️ Bandcamp

​Khalab & M'berra Ensemble “M'berra” (2021)

Я, признаться, не люблю «пустынный блюз» — это когда на электрогитарах играют музыку туарегов и других кочевых племен Северной Африки и поют так, чтобы пожалуйста отпустило. Стиль этот как будто имеет чисто прикладное значение: помочь перетерпеть невзгоды. Музыкантам особо не важно, сидят ли они перед костром, идут с караваном через пустыню, ввязываются в драку или выступают перед парой тысяч человек. Все равно они будут заводить свою бесконечную песню на одну и ту же мелодию — и делать это с неизменно отрешенным видом и великолепной до зевоты техникой. Что Tinariwen, что Tamikrest, что Mdou Moctar, что Songhoy Blues — все быстро скатились в самоповторы, и, казалось, никакого оазиса за этими одинаковыми барханами уже точно не откроется.

Но нет, сначала пришел Guedra Guedra, а теперь вот диджей Халаб — и вдохнул новое дыхание в варившийся в себе стиль, да так, что вышла целая песчаная буря. Итальянец Халаб (Рафаэль Костантино) в 2018-м уже продемонстрировал свою способность убедительно высказываться на темы мультикультурализма и чужого наследия. Он записал “Black Noise 2084” — монумент афрофутуризма, причем сваял его без популярных в наше время нравоучений или экспроприации чужих идей, максимально бережно. А сейчас настала череда музыкантов, обитающих в лагере беженцев в Мавритании, на границе с Мали — собственно, из них и сложился M’berra Ensemble, где почти каждый участник играет еще в какой-то местной группе.

Вспоминается недавняя история с альбомом Wau Wau Collectif, на которую обратил внимание Олег Соболев. Эту очень веселую и классную на первый взгляд запись выпустил шведский музыкант Карл Йонас Виндквист, съездивший потусить на неделю в Сенегал. Только вот материал сочинил не он — он просто записал импровизации и джем-сессии локальных музыкантов, поэтов, артистов, которые приходили в тот же коммьюнити-центр, где он сидел. Автор альбома даже не удосужился указать в linear notes имена людей, из творчества которых он собрал свой пастиш, и ограничился лишь отпиской “спасибо всем, кто внес вклад в этот альбом”. Этот вклад он потом, видимо, и обналичил.

Халаб на фоне Виндквиста этичнее; он хотя бы перечисляет всех участников поименно. Но обращается с записанным в лагере материалом без особых нежностей: перегружает басом, накладывает синтезаторы, зацикливается на несовершенствах, превращая случайные глитчи в глитч-хоп. Иногда получается супер, как на “Moulan Shakur” — из случайных шумов и напевов собирается мощный клубный бэнгер. Иногда — посредственно: не очень понятно, так ли уж требовалась рука Халаба, если даже его космические синты не смогли сделать трек “Curfew” менее скучным. Но, в общем, все это тема для большого обстоятельного разговора: что можно делать с чужой музыкой, а что нельзя, где заканчивается экспериментаторство и начинается собственнический колониализм. У Халаба, кажется, в целом получилось. У туарегов в этом конкретном случае — тоже.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка ◾️ Bandcamp

EastEast и Ored Recordings на Mawaheb Festival 6го июня в СПб.

Mawaheb – фестиваль музыкальной культуры стран Ближнего Востока и Северной Африки. На этих выходных фест соберет насыщенный лайн-ап из традиционной, электронной и джазовой музыки этого региона и не только.
Друзья из EastEast (@easteastworld) организовывают там пикник и шоукейс журнала. Нас позвали курировать 6го июня образовательную программу и немного поучаствовать в музыкальной.
Среди резидентов Ored в Питер едут черкесы Jrpjej и лезгинский ашуг Шемшир. Делить сцену им предстоит с The Invisible Hands (один из проектов Бишопа из Sublime Frequenices), Nadah El Shazly, Koyil и другими.
А для образовательной программы мы вместе с Бэном Уиллером из Mountains of Tongues подготовили дискуссии, воркшопы и кинопоказы: панк-этнография, современные подходы к культурному наследию, мастер-класс по филд рекордингсу на коленке, рассказ о музыкальной культуре Катара, кино про алжирский джаз, азербайджанских гитаристов и многое другое. Там тоже будет много друзей: Canary Records. Habibi Funk, FLEE Project, Инженер Земли и Палома Коломбе.
Должно быть интересно!
Полная программа тут:
https://mawaheb.ru/

Наши мероприятия (Пикник и EE-showcase) бесплатные по регистрации

​ABADIR & Pie Are Squared “Wujidat” (2021)

На лейбле Akuphone тиражом в 100 кассет вышел микстейп египтян Рами Абадира и Мохамеда Ашрафа — и это, как любит выражаться Павел Борисов, ебанина недели. Состоит он из 25 антикварных песен, записанных в 1920-х — 1940-х годах, еще при дворе Ахмеда Фуада I. Песни эти, такое ощущение, случайно залили ацетоном, а потом провернули пару раз в стиральной машине: звук выцвел, между ним и ушами слушателя как будто ватная прослойка. Да и сам выбранный материал — с надломом. Арабский лад тут звучит особенно аскетично, а интонации певцов как на подбор горькие и томительные; хотя ближе к середине включают эстраду повеселее.

Жуткая, в общем, нудятина, слушать это невозможно, ну только если вы не упарываетесь по редким звукозаписям того периода. Но вот что интересно, так это подход авторов к архивному материалу. Вместо бережной реставрации, реконструкции (как это делают Canary Records) или переосмысления на новый лад (что люди с Akuphone прекрасно умеют) микстейп берет и усиливает все огрехи исходных композиций. Он как бы подчеркивает огромную пропасть между реальностью, в которой они писались, и теперешней. На Bandcamp релиз сопровождает какая-то антиутопическая легенда — якобы запись эту обнаружила на берегу реки женщина из 2120 года, в мире которой музыка и громкие звуки объявлены вне закона.

Хочется, конечно, придумать за авторов концепцию, в которой они таким образом предостерегают отдельные восточные государства, идущий по пути табуирования определенных жанров. Но тут, наверное, все сильно прозаичнее. Абадир и Ашраф — адепты пыльного звука, модульных синтезаторов, дрона и эмбиента, и вот эти обработанные редкости вполне могут им пригодиться в собственном творчестве; думаю, мы еще услышим эти песни, разобранные на сэмплы, и не только у них.

◾️ Bandcamp

⚡️⚡️⚡️Молния! Мутим завтра экспресс-ивент!

Уже завтра, в четверг, 10 июня в баре Ministry состоится шумная вечеринка, на которой с диджей-сетом выступит продюсер MSYLMA из Саудовской Аравии, на прошлых выходных отыгравший в Питере на фестивале Mawaheb. Его дебютный альбом «Dhil-un taht shajarat al-Zaqum» вышел на американском лейбле Halcyon Veil в 2019-ом году. Музыка MSYLMA — это тревожный, хмурый, страстный и надрывный гипно-поп с элементами liquid-electronics, исполненный на арабском языке.

Компанию MSLYMA составят терпкие коллажные лайвы, замешанные на ближневосточном вайбе, от Atoraye (Гио Котанов) и дуэта Евгения Вороновского и Дмитрия Эль-Демердаши. Откроют вечер два пёстрых и одновременно задумчивых диджей-сета от Инженера Земли и so vkusom drugogo (Никита Рассказов).

Начало ровно в 20:00
Вход свободный

Еще до петербуржского фестиваля Mawaheb я по предложению Дениса Бояринова созвонилась с Тофиком Мирханом, деканом факультета арабской музыки в Катарской музыкальной академии. В Питер он приезжал со своим кануном — огромной 72-струнной цитрой, которая в арабской музыке по популярности уступает разве что уду. Тофик играл пьесу, которую специально для этого инструмента написал Игорь Яковенко. В разговоре со мной он долго удивлялся, что русский до мозга костей композитор сочинил вещь в размере 7/8 «с восточным колоритом» (цитирую, а не занимаюсь ориентализмом), которая в итоге идеально уложилась в каноны макама хиджаз.

По мотивам этой беседы родился материал для Кольты, в котором я пытаюсь уложить в каноны не заумного текста разрозненные сведения про теорию и практику арабской музыки, от традиций до современности. Читайте — и обязательно слушайте примеры, там много классного и мой любимый Hello Psychaleppo.

​Eishan Ensemble “Project Masnavi” (2021)

Eishan Ensemble — cамая хайповая группа иранского фьюжна. В прошлом году ее второй альбом внезапно заметили большие музыкальные издания, включили в годовые списки под ярлыком «приятная экзотика» и раздали авансы, которые теперь надо как-то отрабатывать. Ансамбль времени даром не теряет и вот записал третью пластинку — теперь с блэкджеком, аккордеоном и поэзией Руми в качестве источника вдохновения.

Тут надо сказать две вещи. Во-первых, группа, если ее поскрести, не очень-то иранская — из состава в пять человек персидская кровь течет лишь в двух; один из них, правда, бэндлидер и автор всех композиций. Во-вторых, для иранцев все, что осенила тень Руми, является по умолчанию достойным внимания и благоговения. Лично мне показалось, что писать альбом в честь его самой известной книги двустиший (собственно, "Маснави") — такой очень-очень популистский ход. Впрочем, уж точно не мне указывать Хамеду Садеги, чему ему можно посвящать свои работы, а чему нет, поэтому буду придираться к музыке.

Музыка тут — все тот же изящный, необязательный и предельно европеизированный лаунж-фьюжн с потрясающим свойством вылетать из памяти на два счета. Там, где вступает аккордеон, ансамбль звучит совсем уж сентиментально и приторно — какое-то Tin Hat Trio на сахарозаменителях. Но есть редкие моменты (“Invisible Tarab”), когда все вроде сходится как надо: и тар звучит выпукло, и мелодии нелинейны, и музыканты не заливают уши медом. Но, честно, примеров куда более убедительного этнического джаза хватает — хоть турецкая джаз-роковая Tamburada, хоть Сарати наше-все Корвар, хоть Анвар Брахем, хоть Язз Ахмед, да хоть тот же иранский Sibarg Ensemble.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Bandcamp

​Jaubi “Nafs at Peace” (2021)

Тут такое дело: на днях вышел альбом виолончелиста Майка Блока и индийского исполнителя на барабанах табла Сандипа Даса (оба — участники Silkroad Ensemble Йо-Йо Ма). А еще раньше появился первый сингл с него и бесячий клип, в котором оба музыканта идут по пляжу и так счастливо и «осознанно» улыбаются, что меня увезли с острым приступом мизантропии. Альбом, в целом, оказался ничего, зря я так; европейский академизм и рага неплохо смотрятся вместе. Но вот есть Jaubi, ансамбль из Лахора, который наслушался Колтрейна и Джей Диллы и выпустил пластинку спиричуэл-джазовой раги — а на самом деле замаскированного фанка и хип-хопа, — и, простите Майк и Сандип, это поинтереснее будет.

Читайте меня на «Джазисте», там подробнее.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Bandcamp ◾️ Яндекс.Музыка

​Various Artists “This Is Tehran?” (2021)

«Я вышел из аэропорта, сел в такси. Водитель предложил мне фиников и чаю, а потом поставил музыку, сыгранную на инструментах, которые я никогда прежде не слышал», — так Матиас Кох, основатель гамбургского лейбла 30М, описывает свою первую поездку в Иран в 2015-м. С тех пор он посетил страну одиннадцать раз. Сначала чтобы проникнуться людьми и культурой, а позже — чтобы устроить концерты Олафура Арналдса и Федерико Альбанезе и, наконец, обсудить с местными музыкантами возможность издавать их на Западе.

Матиаса Коха трудно назвать менеджером 80-го уровня и вообще удачливым в карьере. Его последний работодатель, французский лейбл Naive Records, обанкротился. А 30M он открыл ровнехонько весной 2020 года, под первые локдауны. Открыл под лозунгом «Все самое лучшее из Ирана» — видимо, чтобы диверсифицироваться при необходимости и начать возить томатную пасту и ковры. Тем не менее как-то раскачаться удалось. В прошлом году Кох издал альбом современной белуджистанской музыки (макамы, электроника, хип-хоп, все как мы любим). А теперь вот выпустил очень толковый сборник современной иранской музыки — дико разномастной, но безупречно качественной, вообще без балласта.

На “This Is Tehran?” есть обязательные большие имена. Саба Ализаде со скрипкой кеманче тут играет не экспериментальную хтонь, а пронзительную неоклассику с легким дилеем. Sote показывает старый, но чудесный (один из лучших своих) трек “Pipe Dreams” в новой пересборке — и это праздник на моей улице, слушаю как расходятся дрожащими слоями голоса во второй половине композиции и умираю от счастья. Хушьяр Хайям и Бамдад Афшар, те самые парни из Белуджистана, звучат невероятно круто, немножко как Албарн и Найман на саундтреке к “Ravenous”, если бы фильм снимали в Иране. Ничего не знала ни об Эсане Абдипуре, ни о Педраме Бабайи, но оба стоят внимания. Первый под электронные биты играет на флейте зурне в габба-темпе Омара Сулеймана; невозможно усидеть на месте. Второй устраивает приджазованный рейв в тегеранской консерватории — такой персидский брат Brandt Brauer Frick. А есть еще до предела театрализованный трип-хоп Otagh Band, нойзовая Роджин Шарафи и все остальные, неназванные здесь, но обязательно интересные. В общем, и правда все самое лучшее; финики и мед — и можно без чая.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ Bandcamp

​Ikram Bouloum “Ha-bb5” EP (2021)

Икрам Булум с рождения живет в Испании, но на дебютном миниальбоме поет главным образом на языке своей матери — та принадлежала к амазигам, берберскому народу Марокко. С музыкой Икрам помогает бойфренд, барселонский продюсер MANS O. Вместе они сочиняют беспокойный гиперпоп (очень, очень много автотюна!) с уклоном в эксперименты с басом и пухлыми магрибскими барабанами. Концептуальный нарратив тут тоже есть — в текстах якобы описывается путешествие души с рождения до перерождения; на YouTube даже можно найти ролики с переводом каждой песни на английский. Но, если честно, вчитываться необязательно. У этой музыки есть полезная, чисто прикладная функция — бодрить в жару, когда от всего прочего размазывает.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка

​Derya Yıldırım & Grup Şimşek “DOST 1” EP (2021)

Дерью Йылдырым и ее группу “Шимшек” часто записывают в подражатели Altın Gün, что в целом недалеко от правды, но по крайней мере несправедливо. Хотя черпают они из одного колодца анатолийского рока и психофолка 60-х и 70-х, льется музыка по-разному. Altın Gün — это эстрадно-стадионный размах, Барыш Манчо и Эркин Корай в красном уголке, цепкие припевы, простые рубленые ритмы, праздник тела. Йылдырым — камерная сцена, синтезаторы уступают центральное место багламе (очень большому семиструнному сазу), в анамнезе ранний Оздемир Эрдоган и группа Mazhar ve Fuat, упор на побитый молью плюшевый звук, праздник души.

На “DOST 1” эта разница особенно слышна. И проявляется она в первую очередь в том, что Йылдырым и Grup Şimşek — куда более сильные мелодисты, чем Altın Gün, которые по сути лишь перепевают старые песни в свежих аранжировках. "Шимшек" тоже играют каверы, но есть у них и свой материал. Едва ли не лучшие треки здесь — инструментальные первый “The Trip” и последний “Sunrise” (а еще — психоджазовое торнадо в финале "Hop Çerkez"), с тонким мелодическим орнаментом и крепко сбитым грувом, которым вообще не нужны никакие вокальные костыли. Хотя голос у Дерьи Йылдырым — по-своему выдающийся: очень надрывный, пронзительный и какой-то свойский, как будто после второй стопки самогона запела соседка по даче.

Дух деревни здесь вообще силен. Даром что училась Дерья в Гамбурге, а живет Берлине, и группа у нее чуть менее чем полностью состоит из разномастных европейцев, полное ощущение, что музыка эта впитала настоящее турецкое лето — с морем, чайками, белыми домиками, базарным днем и мужчинами с тележками, которые выкрикивают “Доматес, бибер, патлыджан!”, зазывая покупателей. Изумительная ипишка, жду не дождусь второй части — обещают до конца года выпустить.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка ◾️ Bandcamp

​Lifafa “Superpower 2020” (2021)

Я человек простой: слушаю Lifafa — сердечко начинает биться сильнее. Ну а как иначе? В баритоне этого крунера из Дели столько бархата, что хватило бы на десяток будуаров, и столько страсти, что впору запасаться огнетушителем. И не важно, что “Superpower 2020” на поверку оказывается братом-близнецом его же предыдущего альбома “Jaago” — во всем, от ретроградного шарма болливудских мелодрам в мелодиях до зыбких синтезаторных партий в духе группы MGMT. Даже ход в финале альбома, когда лирика вдруг уступает место оголтелой дискотеке, повторен в точности (было “Ek Nagma”, стало “Mandir”, окей, на восемь минут длиннее, но и все); а еще говорят, что в одну и ту же реку вход заказан.

Зато есть разница концептуальная: при ближайшем рассмотрении новый альбом оказывается условно-протестным. Его название, например, — отсылка к обещаниям премьер-министра Индии Нарендры Моди превратить страну к 2020 году в сверхмощную державу; по мнению Lifafa, обещаниям проваленным. А бархатные интонации певца озвучивают не что-нибудь, а призывы к революции. Чтобы говорить о серьезных вещах под упаковкой тщательно спродюсированного хинди-попа, нужна определенная смелость. Так что все правильно делаешь, сердечко. Бейся, сердце, время биться.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка

В июне вышел очередной альбом иранского блэк-проекта Akvan.
Это один человек, именующий себя Vizaresa...как и полагается, вокал и все партии инструментов (гитары, тар, ударные) записывает он в одиночку.

Альбом посвящен иранским солдатам (многие из которых были молодыми добровольцами) и всем людям, погибшим в результате восьмилетней ирано-иракской войны, а также бесчисленным курдским жертвам геноцида Аль-Анфаль.