​Из Турции приходят новости о задержании Омара Сулеймана. Шьют экстремизм, ничего хорошего. Давайте просто вспомним хорошую строчку из его интервью изданию Vice: «Я живу на территории между христианами, турками и курдами. И когда мне надо пойти к кому-то из них чтобы петь, я иду и пою традиционную музыку тех людей, среди которых нахожусь». Удивительно, кстати, что Сулейману всего 55 лет — такое ощущение, что он был с нами всегда, все эти годы был не очень молод, но жару задавал такого, что танцевать под него мчали и мальчики из продаж, и тетеньки из финотдела.

Цензура в любом виде отвратительна. Цензура журналистов опасна. Цензура музыкантов к тому же еще и бесполезна. Надеюсь, все это скоро как-то благоразумно разрешится.

​Various Artists “Nahma: A Gulf Polyphony”

“Этот затяжной грохочущий шум рождается только в невероятных голосовых связках моряков Персидского залива. Звучит он как стая голодных львов в неволе, жадных до мяса; как яма с медведями, рычащими в ожидании кости; как нутряной грохот вулкана”.

Так писатель и путешественник Алан Вильерс описывал фанн аль-бахри («искусство моря») — музыку ныряльщиков за жемчугом, которую он слышал во время поездки в Кувейт в 1939-м. Под разными названиями этот вид искусства встречался в прибрежных поселениях Бахрейна, Кувейта, Катара, Саудовской Аравии, на юге Ирака. Это особый вид песен, текстов, ритмического аккомпанемента, и даже макамы в нем использовались свои специфические. Одни песни пели еще на берегу, прося хорошую погоду, вторые — выходя на лодке в море, третьи — пока товарищи ныряют, четвертые — после их возвращения. Обычно в песне имелся запевала (наххам), ему вторили хлопками в ладоши и игрой на барабанах или глиняных сосудах, а потом вступал хор с медитативными, раскатистыми дроун-распевками. Так певцы старались имитировать «голос» моря. Услышать его можно якобы только погрузившись в пучину.

В наши годы фанн аль-бахри больше не практикуют, по крайней мере в аутентичном виде. С момента, когда жемчуг стали выращивать на специальных фермах, надобность в песнях, сопровождавших тяжелый физический труд, отпала. Попытки сохранить традицию время от времени, впрочем, производятся. Несколько лет назад продюсер и музыкант из Кувейта Захед Султан создал проект Hiwar, где песни осмысляют в том числе с помощью даба и электронной музыки.

Нынешний сборник “Nahma: A Gulf Polyphony” делает примерно то же самое. Но есть и отличия. При кастинге музыкантов обошлись без пометки “только арабы”, поэтому в сочинение музыки с использованием архивных песен вписались все подряд. Замечательный британский дуэт Tomaga записал качовый пузырящийся даб, в котором все развитие строится как раз на хлопках и перестукиваниях. Возможно, это вообще его последняя работа — половина дуэта, Том Релин, прошлым летом умер от рака; видимо, заготовки лежали с тех пор. Француз Алан Страни подкрепил распевы выразительной синтезаторной партией в духе чуть ли не Кавински. Египтянка Айя Метвали вписала пение моряков в мистический электронный коллаж. Но лучше всех получилось у ливанца Тарека Ямани — в его фьюжновом треке “Hilal” столько грува, что кружится голова и начинается качка.

Ну и, как водится, проходного порожняка на сборнике тоже хватает; есть ощущение, что дописывали чем придется. Зато к диску прилагается красивая 240-страничная книга с фотографиями.

Что ж, память в любом случае лучше чем забытье.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ Bandcamp

​Asa Tone “Live at New Forms” (2021)

Ревайвл нью-эйджа и эмбиента, о котором в 2018-м говорили в основном применительно к Японии, а год спустя — уже ко всему миру, затронул и Индонезию. Оно и понятно, если держать в уме гамелан-традиции региона и общую склонность местных музыкантов к тягучему, монотонному звуку. Некоторые исследователи считают, что эмбиент для локальных артистов — своеобразный антидот хаосу в обществе, где в последние годы продолжают укрепляться радикальные исламистские и фашистские настроения.

Как бы то ни было, вот еще один хороший новичок. Американо-индонезийское трио Asa Tone дебютировало в 2020-м с альбомом “Temporary Music”, где играло слегка дерганый, но симпатичный эмбиент на бамбуковых ксилофонах (типичный инструмент традиционной балийской музыки риндик). А сейчас по зуму — во время карантина, который участники группы отбывали по отдельности в Нью-Йорке, Австралии и Мексике, — трио записало “лайв” для перформанса в галерее под кураторством уже знакомой нам китаянки Ю Су. Тут надо немного сказать о методе Asa Tone — он пополняет копилку выдумок, на которые все мы стали хитры благодаря пандемии. Каждый музыкант изготовил заранее некоторое количество генеративных лупов и полевых записей, и во время лайва участники импровизировали с их применением, совсем как на настоящей сцене.

(Генеративная музыка, если упрощать, это такая технологически удивительная штука, где музыка создает сама себя, без участия человека. Ну то есть автор сначала придумывает правила и конструирует систему, которая будет эту музыку генерировать, а потом его вмешательство не требуется. Эта музыка, как в известной песне, будет вечной, даже батарейки менять не надо. Вот тут мегакрасивый сайт, который рассказывает и показывает, как эту музыку придумали композиторы-минималисты, а Брайан Ино довел до концептуального ума.)

У Asa Tone же получилось очень неплохо. “Live at New Forms” — это такой трайбал-эмбиент, в котором базис традиционной музыки вроде и на месте, но присутствует как бы немного сбоку и незримо. Синтезированные звуки спокойно соседствуют с металлической и деревянной перкуссией, а общее созерцательное настроение не работает как снотворное из-за внутреннего моторчика мелодий. Попадает это все в условное пространство между Фор Тетом и Аруши Джаин. Лично мне там еще пока не надоело.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ Bandcamp

В Нидерландах провела целый день с командой @ored_recordings и вот, наконец, рассказываю об этом чрезвычайно волнительном опыте в большом материале для @ afishadaily.

А уже сегодня вечером в ДК «Рассвет» произойдет нечто необычное: черкесская корневая музыка встретися с европейской барочной. Называется это всё «Черкесское барокко», придумал концерт Алексей Мунипов @fermate. Что-то мне подсказывает, что будет легендарно — скорее берите последние билеты и увидимся в «Рассвете».

Houeida Hedfi “Fleuves de l’Âme” (2021)

А вот альбом тунисской перкуссионистки, который обязательно будет мелькать в западных совсем-уже-скоро-списках лучшего за 2021 год; про него даже Financial Times написали. Причины? Во-первых, правильный пиар. Вышел этот альбом на лейбле Эрола Алкана, продюсировал его Олоф Дрейер из The Knife, на фитах Planningtorock — понятно, что при таком провенансе работа продает сама себя.

Во-вторых, красивая история. По основному профилю девушка с интересным именем Хуэйда — технарь до кончиков пальцев. Она занимается дата-сайенс и построением математических моделей в экономике, специализируясь на энергетике. В 27 лет что-то пошло не так, и Хедфи начала осваивать перкуссию. Дальше — по накатанной: местный кружок по музыкальным интересам, знакомство с Дрейером, долгая и кропотливая, длиной в девять лет, работа по подготовке дебютного альбома. Такими жизненными виражами всегда проникаешься. Когда видишь в профиле Хуэйды на LinkedIn не только ссылки на академические статьи, но и выложенный со смайликами линк на альбом, почему-то этот жест кажется невозможно милым.

А в-третьих, конечно, сам материал — альбом и правда очень неплох. На нем восемь композиций, каждая из которых посвящена той или иной реке — Нилу, Дунаю, Тигру, Евфрату и другим. Водная метафора отрабатывается по полной; это и правда очень текучая, вихрящаяся, утягивающая потоком музыка. Кроме очевидной перкуссии, играют тут на бузуки, скрипке, фортепиано и лэптопе. Мелодии волной передаются от одного инструмента к другому, они тут ясные, четкие и прозрачные — без усложнений и особой полифонии. Малыми средствами Хедфи выстраивает драматургию так, что в какой-то момент начинает казаться, что мы имеем дело едва ли не с оркестром.

Музыка Хедфи крепко держится за фолковую традицию, но ей не ограничивается. В ней слышно влияние и классического арабо-андалузского жанра малуф, и североафриканского полублюза-полухипхопа стамбели, и эстрадных оркестровых аранжировок 1970-х. А там, где рука Олофа Дрейера, по большей части невидимая глазу, приобретает твердость (“Echos De Medjerda”, исполненная на двоих, — синтезаторы и перкуссия), становится заметной тонкая, но очевидная связь этой музыки с экспериментами современных саунд-артистов, вроде участников проекта Arabstazy. В общем, если вы скучали по красивым и неординарным мелодиям (какой же мощный дух Бартока витает на “Appel Du Danube”!), вам сюда.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка◾️ Bandcamp

Obsqure “Au Palais” (2021)

Однажды в канале Eastopia целый год не появлялось слово “экзотизация”, и у его автора отвалилась жопа.

Вообще, экзотизация — со всех сторон мутная тема, но я сейчас выскажусь про самый идиотский ее аспект. Зайдем с оптики просвещенного белого человека (ПБЧ). Обычно в экзотизации обвиняют именно его — мол, кидается на самые яркие атрибуты чужой культуры, хватает по верхам, не вглядывается в суть. Вот мол, смотрите, русский турист приезжает в Стамбул за хамамом, дервишами и баклавой, не вылезает дальше Султанахмета и отмахивается от любых притязаний местных жителей не вписаться в его стереотипы о них. Имею такой грешок, соглашается ПБЧ, уж очень вкусна баклава. Но вы-то сами хороши! Взять хотя бы музыку. Посмотрите на себя, уважаемые восточные музыканты. Вы ведь ровно на тех же маркетинговых коньках выезжаете — занимаетесь самоэкзотизацией и не чешетесь. Сочиняете музыку, которую Запад от вас ожидает. Подбираете подчеркнуто “ориентальный” сценический образ. Выгодно продаете стереотипы богатых белых людей этим же самым людям.

Вот такой перекрестный обмен взаимными обвинениями. Все недовольны. Восточные авторы и исполнители не совсем рады, что, скажем, лейбл Habibi Funk делает себе имя на винтажной музыке поверхностного и, в общем, прозападного толка. ПБЧ не рады, что им неискренне втюхивают национальный колорит только ради колорита.

Моя позиция в этом споре? Отвалите от музыкантов, пожалуйста. Дайте им делать какую угодно музыку и продавать на какие угодно рынки. Нет “правильной” или “неправильной” музыки. И если лично мне какая-то музыка кажется невозможно коммерческой, не факт, что она не сделает кого-то другого чуточку счастливее. Да хоть бы и только самого музыканта.

Вот, например, новый альбом “Au Palais” исполнителя Obsqure из Туниса. Это игра на чудовищных стереотипах, музыка из заставки к диснеевским “Приключениям Аладдина” — флейты, скрипки, выпуклая перкуссия, easy listening для лаунж-баров, этнический трип-хоп с финиками и мятным чаем. Автор так свою пластинку и описывает, используя метафоры вроде “утонченный оазис усладит дюны вашего слуха”. Запускается эзотерический бит для танцев на песке. Проводится смотр этнических инструментов. Кларнет, уд, канун, дудук — все играют по кусочку мелодии. Звуковые слои упакованы плотно и как бы ныряют друг в друга, словно те самые песчаные барханы. Зыбучая “восточная сказка”, какой ее видят приезжие. В прошлом Obsqure иногда звал подпеть своим битам какую-нибудь соул-диву с бархатным голосом, и тогда получалась совсем уж площадная восточная Morcheeba.

Это самоэкзотизация? Ну конечно. Obsqure как будто сочиняет музыку, полагаясь не на наследие своей культуры, а на представления туристов об этом наследии. Все равно как если бы русский в Лондоне пел песни про водку, напялив кокошник (наверное, так тоже делают). Но. Это плохо? Не сказала бы. Obsqure знает толк в продакшне, его музыка качает, она хорошо подходит для создания атмосферы в два мазка кистью. И то, что картинка получается не совсем полная и правдивая — ну, это издержки производства. Свои сотни тысяч прослушиваний на спотифае он все равно соберет. А за торжественного иранца, появляющегося с парой строк на “A Persian Wish”, вообще можно простить что угодно.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка◾️ Bandcamp

Лучший кавер на “Jingle Bells” записала, конечно, великая Файруз. Вот она своим бархатным голосом поет на арабском о ночи перед Рождеством, елке и подарках. И имеет полное право, потому что (ого!) крестилась в православную веру. Послушайте "Laylet Eid", пока я собираю список лучшего за год — а он обязательно будет.

​Выбрала 21 и еще один хороший альбом за год. О каких-то уже писала, о каких-то нет. Год в целом удался — но если Дед Мороз принесет под елочку Россию без пыток, репрессий и сползания в нищету, я не откажусь. Или хотя бы лекарство от бессонницы. Спасибо музыке, всех обнимаю!

Первая часть:

Ирак / США

Amir ElSaffar Rivers of Sound “The Other Shore”

Джазовая махина и просто лучшая пластинка года: альбом-гобелен, в котором нити иракской традиционной музыки завязывают узелки на традициях креативного джаза 70-х.

Иран

Otagh Band “In the Oil Fields”

А вот и вторая лучшая пластинка года — театрализованный иранский арт-фолк, сыгранный с запалом и удалью ранней “ДахиБрахи”. Поля в заголовке — это долина Нафтун в провинции Хузестан, главная нефтяная артерия страны. Песни обыгрывают местный фольклор и описывают будни жителей этого региона. Отсюда и любовно выстроенные мизансцены, и общая нарративность мелодий, и звуки иранской волынки, популярной на юго-западе страны. В персидском театре история обычно важнее конкретного героя, и Otagh Band прекрасно отыгрывают роль современных сказителей. Это работает даже если вы, как и я, не понимаете ни единого произнесенного тут слова.

Quartet Diminished “Station Three”

Тегеранский прогрессив-джаз, который рубит как надо и не боится оголять ранимую мелодичную часть; очень хочется послушать вживую.

Taraamoon “Bādbān”

Хип-хоп из параллельного мира с индастриал-подтоном как у clipping. и Dälek — и, уж простите, единственный хип-хоп в этом списке.

Пакистан

Jaubi “Nafs at Peace”

Прифанкованный (и слегка припанкованный) джаз-фьюжн из Лахора, который двигает в мир лондонский продюсер Тендерлониус. Еще чуть-чуть, и эти попытки заквасить в одной бочке модальный джаз, индийскую рагу и хип-хоп выглядели бы как настойчивый шаг к дуэту с Мэтью Халсаллом. Но Jaubi от спиричуэл-китча удерживаются, а отметить их стоит хотя бы за великие мелодии.

Южная Корея

dal:um “Similar and Different”

Свято место пусто не бывает. В год, когда не вышел альбом Парк Джихи (зато он выйдет 22.02.2022), потребность в минималистичном авангардном постфолке-постджазе закрывают две дебютантки с каягымом и комунго — разновидностями корейских цитр. Работать с тишиной между звуками они тоже еще как умеют.

Pal Hwang Dan “2013 - 2021 Seoul”

Конвейер BTS дал сбой и выбраковал из себя гениальное — альбом трогательного подросткового бедрум-синтипопа с песнями уровня привязчивости хитов Юры Шатунова и такой же степенью недопроюдюсированности.

Китай

Howie Lee “Birdy Island”

Щебечущий IDM, который показывает, как далеко электронщики могут зайти в вивисекции традиционной музыки. Хоуи Ли для этого пускает в ход подготовленные народные инструменты, модульные синты, записи птичьих пересвистов и целый хор.

Li Yilei “之 / OF”

Как будто та же мысль — еще один эмбиентный альбом из Китая, в котором полевые записи причудливым манером сходятся с модульными синтезаторами. Но эти абстракции пронизаны какой-то особой поэтичностью натурализма; то свинка хрюкнет, то флейта сюнь засвистит, то на зубах завязнет вкус груши.

Тунис

Azu Tiwaline “Draw Me A Silence” (extended version)

Замечательная иллюстрация к истории колонизации Северной Африки британским басом — в этой музыке считывается влияние гэриджа, даба и ее кочевническо-пустынная сущность. В буквальном смысле слышно, как между вгоняющими в транс барабанами струится песок.

Кувейт

Fatima Al Qadiri “Medieval Femme”

Эротически-тревожный эмбиент про томящихся средневековых арабских женщин. Альбом, который я сначала не поняла, а потом каааак поняла.

(Продолжение ниже)

​Вторая часть:

Египет

Baligh Hamdi “Instrumental Modal Pop of 1970’s Egypt”

Балих Хамди — это Раймонд Паулс и Эннио Морриконе в одном флаконе; отец египетской эстрады и главный поставщик песен для репертуара ее суперзвезд в 1970-х. Эта антология составлена так, чтобы показать его творчества с максимально разных сторон. Но с какой стороны ни посмотри, музыка у Хамди получалась великая.

Maurice Louca “Saet El-Hazz”

Лучшие импровизаторы Египта и Ливана (трубач Мазен Кербаж, контрабасист Раэд Яссин, гитарист Шариф Сенауи и другие) записали живой, суетливый, варкающий и постоянно куда-то расползающийся альбом, который оказался самым свободоносным за всю карьеру Мориса Луки.

Ливан

Karkhana “Al Azraqayn”

Ближневосточное поле экспериментов, засаженное турецкими огурцами. Большая сборная музыкантов из Египта, Ливана, Турции и Чикаго отталкивается от хороводного фолка и уходит куда-то к прог-року и авант-джазу. Грандиозная оплетающая музыка, сочиненная и исполненная на лету, — психоделический рай как он есть. В один из моментов, кажется, вступает пила.

Raed Yassin “Arheophony” (*)

Все (например, The Wire) читерят, поминая в итоговых списках этот альбом,— а номинально он вышел в ноябре 2020-го. Буду занудой и отмечу звездочкой. А хотелось бы сразу всеми звездами. Потому что это эмбиент небесной силы, в котором встречаются отзвуки космической пыли и празвуки исламского мира.

Jerusalem In My Heart “Qalaq”

Электрический авант-нойз высокого напряжения повествует о тревоге ее любимыми же саунд-методами. Стуки, гудки, дисторшн, настойчивые лейтмотивы, вязкий вокал, рваные струны — все это соединяется в большое и настойчивое ощущение, что лес горит, а мы все в нем медведи в машине.

Индия

Arushi Jain “Under the Lilac Sky”

Модулярная амброзия и рага-нектар — невесомый саундтрек для медитации и просветления, сыгранный по волнам памяти Сюзанны Чани.

Япония

Meitei / 冥丁 “Kofū II / 古風 II”

Теплейший хонтологический эмбиент-хоп, в котором мелькают отсылки к японской культуре на многие века назад. Если кому вдруг окажется мало, это сиквел к прошлогоднему альбому “Kofū“ — и он тоже хороший.

Индонезия

Senyawa “Alkisah”

У индонезийцев Senyawa в этом году двойная удача: первая творческая, вторая — коммуникационная. Мало того, что на “Alkisah” ритуальный дроун представлен в своей самой дружелюбной форме (и не теряет от того интересности), группа еще и издала его по необычной бизнес-модели на 20+ лейблах по всему миру. Умеют, могут.

Вьетнам

Rắn Cạp Đuôi Collective “Ngủ Ngày Ngay Ngày Tận Thế”

Фьюче-трэп, сыгранный от головы, а не от пятой точки. Мутирующая коллажная музыка с ломаным битом и большим танцевальным потенциалом, записали которую частично в галерее современных искусств (высоколобость немножко чувствуется).

Турция

Hedonutopia “Nergist”

Инди-року в 2022-м хочется внезапно пожелать долгой счастливой жизни — хотя бы для того, чтобы узнать, чем завершится план группы Hedonutopia. А она надумала записать семь альбомов длиной в семь песен в течение семи лет и пока справляется. “Nergist” — предпоследняя (шестая) остановка на этом пути. Каким-то странным образом в ней сочетается эстетика Beach House, Blonde Redhead и турецкой альтернативы ранних 2000-х (например, Duman) — и еще более странным образом результат легко находит место в дне нынешнем.

Şevket Akıncı “Dünyada Saat Kaç?”

Непредсказуемый дада-джаз с заходом в авангард и психоделик-рок от уважаемого в мире джаза дядьки Шевкета Акынджи. Что-то подобное раньше делала краковская группа Alameda 5, и мне очень нравилось. Парадоксальным образом в лучших вещах поют на английском.

Котиков вам и уюта в 2022-м.

Brek “Mutsuzlar” (2021)

Печаль победит счастье. Турецкий сингер-сонграйтер Брек Сиврикая не выдержал проверки постпанком (см. без дураков хороший альбом ÖLÜPOP) и вернулся к тому, с чего когда-то начинал, — к интровертному балладному аренби, спетому как будто на выдохе и сразу после пробуждения. Получилось грустно (название можно перевести как “многие печали”), лирично и очень искренне; местами напоминает раннего How To Dress Well, местами — группу The Retuses. Пару ночей с удовольствием провела с этим альбомом в обнимку.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка

​Kamarama “Which One is the Last Frame?” (2021)

Все праздники слушала альбом армянского дуэта Kamarama, которому не повезло выйти 23 декабря 2021 года. Прессы он в результате не получил совсем, ни в каких списках best of оказаться не успел, а в нынешнем году уже не окажется, потому что календарь. И даже на Бэндкэмпе у него — не поверите — всего один-единственный саппортер, некто Майк.

Альбом, что обидно, замечательный — такой очень качовый авангардный электродаб, сквозь который проглядывают фолковые корни. На перкуссии тут легендарный дядька Арто Тунчбояджян (я так и узнала о выходе этого альбома, фолловлю Арто в Спотифае), которому, на минуточку, 64 года, и который за это время переиграл всё и со всеми — от Чета Бейкера до System of a Down и Сезен Аксу. Он в фантастической форме — вжаривает он так, что упомянутый кач с оттягом очень быстро разгоняется до драм-н-бейсовых оборотов на “Anund” и продолжается то трайбал-ритмами, то прямобочным хаусом, то индустриальным молотиловом. А еще тут божественно красиво поют, немножко на птичьем языке и с интонациями Леонида Федорова времен “Анабэны” (вроде бы это тоже делает Арто).

Про вторую половину дуэта, музыканта Давита Сукиасяна, неизвестно вообще ничего — но, похоже, он отвечает за всякие электронные штуки. Время от времени в композициях появляются гости с трубой, какими-то смешными дудками и придурковатыми голосами и наводят шороху в и без того нескучной музыке. Круче всего звучат те места, где повествование радикально ломается. “All in Shells”, например, из эстрадно-циркового фрик-фолка превращаются сначала в какую-то ритуальную песню собирающегося на бой воина, а потом в танцпольную плясовую. Ты все это слушаешь сначала в жадном изумлении, потом в восхищении, а потом просто в кайф.

У Kamarama есть вайб трансглобал-музыки 90-х — когда брали этнику и с разной степенью успешности приваривали ее к более-менее клубным мотивам. Но дуэт работает хитрее, не в лоб, и потому получается у него не этно-хаусный монстр Франкенштейна, а что-то свое, настоящее, от сохи, сплошная органика (давайте простим группе тот факт, что ее прошлый альбом назывался Бум Шива Саунд Систем). А еще это — повторюсь — очень грувовая музыка, которая здорово резонирует с телом. Послушайте вот “Yakotumaya” и засеките, сколько секунд смогли продержаться, прежде чем начать дергать в такт какой-нибудь конечностью.

◾️Spotify◾️Apple Music ◾️YouTube Music ◾️Яндекс.Музыка

​Unlucky Ninjas “Tehran-Kabul” (2021)

Альбом как миротворческая миссия — и не только. Когда в прошлом году в Афганистане началось черт знает что и вскоре стало ясно, что музыкальная культура страны (среди прочего) находится под угрозой полного уничтожения, несколько молодых музыкантов из Ирана не смогли усидеть на месте. Наследие нужно документировать и давать ему вторую жизнь, подумали они; так возникла идея проекта “Tehran-Kabul”. Цель его — показать, что при многих сходствах и различиях у афганской и персидской музыки есть вполне уловимый общий знаменатель. Для этого басист Араш Зараби и гитарист Мохаммад Пасандидех обратились за помощью к афганской диаспоре в Тегеране. Их проводниками в локальную фолк-культуру стали юная певица и мультиинструменталистка Сурайя Хуссаини и ее отец Ибрагим Хуссаини, исполнитель на дутаре — двухструнном щипковом инструменте с вытянутым в длинную нитку грифом.

На “Tehran-Kabul” Ибрагим Хуссаини отвечает за традиции, историю, чистоту канона. На альбоме всего две вещи с его участием — это песни под виртуозные импровизации на дутаре и лавину перкуссии Мохаммада Молавали. Сыграны они так, как прозвучали бы на свадьбе, в чайхане, в поле, то есть в максимально внестудийных, естественных условиях. Сурайя Хуссаини появляется куда чаще, чем отец: ее заливистый и нежный, но энергичный голос исполняет пять песен. Основаны они на традиционных напевах, что, если честно, не слишком-то чувствуется — в руках Unlucky Ninjas аранжировки становятся фолк-роковыми, слегка фанковыми, типичными для духа многоликой иранской инди-сцены.

И вот здесь как раз и проявляется талант Сурайи: игрой голоса, специфическими мелизмами, микротональными украшениями, свойственными афганско-пакистанской вокальной школе (иранской тоже, но везде свои нюансы) она оттеняет эту музыку, возвращая ее в русло сохранения традиций. Послушайте, как отличаются кружевная, построенная на вариациях одного и того же квадрата (типичный Иран) “Metropolis”, где Сурайе вторят другие участники группы, и нуарная софисти-баллада “The Little Nightingale” с очевидными пакистанскими мотивами. Мостик пробрасывается сразу в двух направлениях — от отца к дочери и от страны к стране. Примечательно еще, конечно, что Unlucky Ninjas своим творчеством формально нарушают законы обеих стран. В Афганистане светскую музыку исполнять нельзя совсем, в Иране женщинам запрещено быть солистками в группе.

◾️Spotify◾️Apple Music ◾️YouTube Music ◾️Яндекс.Музыка ◾️Bandcamp

​Imed Alibi, Khalil EPI “Frigya” (2021)

Что самое главное в музыке Африки? Конечно, ритм. Барабаны тут веками использовались для передачи сообщений, проведения ритуалов, введения в трансовое состояние. Если в ансамбле традиционной музыки играет меньше трех барабанщиков, то это и не ансамбль, а так, младшая группа детского сада. А что на Востоке? В арабских странах перкуссия и полиритмические рисунки в музыке тоже важны, но им все же отводится не первое (пусть и второе) место. Ключевое — это солирующий инструмент: как правило, голос или что-нибудь струнное. Но есть место в мире — Северная Африка — где играют вроде бы и арабскую музыку, но так выпячивают барабаны, что все вопросы о ее региональной принадлежности снимаются.

“Frigya” (“Африка” на одном из диалектов Присахарья) как раз об этом. Тут снова проворачивают бесхитростный и популярный фокус — берут музыку бедуинов Туниса и Алжира и кладут ее на электронный бит (см. Guedra Guedra и DJ Khalab). Махинация эта срабатывает не всегда и не у всех, но тут — точно удача. Возможно, одна из причин кроется в том, что этот альбом придумал перкуссионист Имед Алиби. Это он лупит в дарбуку и десяток других барабанов с такой оголтелой скоростью, словно пришел на габберскую вечеринку. Алиби несколько лет исследовал ритмические элементы в североафриканской музыке и то, как африканское начало в них переплетается с икаатом — общепринятыми ритмическими циклами в арабской музыке. Этот его в целом академический подход разворачивается в плоскость музыки, которую интересно слушать.

На “Frigya” появляются и тунисская скрипка, и волынка мизвад, и египетские дудки-флейты. Они совершают какие-то свои микротональные путешествия по арабским звукорядам — и все это нарезано, ускорено, уложено в структуры танцевальной электроники. Но барабаны всегда и во всем остаются за главного — и они по-настоящему впечатляют. Когда на “Ghajar” на тебя несется неуправляемый паровоз этих ломаных ритмов, хочется только того, чтобы никто случайно не переключил стрелку на другую колею.

◾️Spotify◾️Apple Music◾️Bandcamp

​Завтрашний вечер обещает быть томным: приходите на чай и разговор со мной про арабскую музыку в полусекретную чайную OId Macau (Москва, 1-я Тверская-Ямская, 29 стр. 3). Расскажу про то, почему танец живота и диснеевский Аладдин — это не совсем настоящий Восток, порассуждаю про философский взгляд арабов на музыку, покажу, где в современной музыке сохраняются традиции, а где преломляются во что-то совсем новое. Ну и, конечно, поставлю музыку из папки “Любимое” — от Файруз до Дины Абдельвахед.

Места не очень много, узнавайте про бронь в инстаграме заведения. Начало в 21.00. Как найти чайную, читайте там же — дверь без вывески (и без тигра за ней).

Я ужасно люблю все инициативы Ored Recordings, а тут еще и прямое попадание в ближневосточную тему — 16 февраля в "ДОМе" (Москва, Б. Овчинниковский пер. , д. 24, стр. 4) в 20.00 лекция и концерт про дела черкесские в Израиле и Сирии.

Сначала — лекция востоковеда и историка Михаила Чернина о черкесах Израиля (а они на этой территории, оказывается, тусят с XIV века). Потом участники Jrpjej Алан Шеуджен (аккордеон) и Дайана Кулова (трещотки и, надеюсь, вокал — Дайана поет богически) покажут, как звучит ближневосточный и прежде всего сирийский диалект черкесской музыки. "Инструментальные наигрыши, в которых танцевальный вайб смещается к созерцательности и обратно", — обещает Булат Халилов у себя в анонсе.

Кто будет в городе и свободен, люто рекомендую сходить. Билеты тут — и я не могу придумать другого способа, как лучше потратить 500 рублей в этот день.

​Saint Abdullah “Inshallahlaland” (2022)

Года три назад я воспринимала иранский дуэт Saint Abdullah как голос протеста. Братья Мохаммад и Мехди Мехрабани-Йеганех нарезали милитаризованные шиитские проповеди в коллаж со звуковым террором в духе Throbbing Gristle и слоистым маревом Boards of Canada. Их музыка пылала гневом и яростью; раскаленный звук их сильнейшего альбома “In God’s Image” (2020) — тому доказательство. И вместе с тем их переполняла грусть по потерянному дому. Оба больше 20 лет живут в Канаде, но хорошо помнят раннее детство и сильное чувство причастности к локальному сообществу. Печаль приносила с собой покой и эмбиентное умиротворение; мы слышали ее сквозь бытовые шумы, записанные на улицах Тегерана, базарные окрики, пение птиц.

Гнев сменился принятием. Братьям уже за тридцать, у них обоих родились дети. Но определить себя и свое место в жизни по-прежнему нелегко. На прошлогоднем альбоме “To Live A La West” дуэт пускался в воспоминания, пытаясь понять, где его настоящее, а где память продавилась под расистскими суждениями других людей. Ответы давались намеками, большинство из которых под силу было разгадать только самим Мохаммаду и Мехди. В этом смысле “Inshallahlaland”, безусловно, продолжает идеи, высказанные годом раньше. Иншаллалэнд — утопическое место, грезы об альтернативном витке истории, Изумрудный город, Эдем. В него идут за утраченными качествами, без которых невозможно вернуть свою идентичность.

“С помощью сэмплов можно за секунды создать целый мир”, — говорят братья. 22-минутный открывающий трек “Glamour Factory” одновременно служит и приглашением в этот мир, и сводом правил, по которым этот мир устроен, и смотром населяющих его персонажей. “Салам” повторяет мужской голос на все лады. Щебечет молодая женщина, на YouTube рассказывающая, каково это — жить в Лондоне человеку с персидскими корнями или ближневосточной внешностью. Кто-то включил телевизор с новостями на фарси. Мулла начинает проповедь. Юноша из тегеранской тюрьмы рассказывает свою историю. Старый фильм, в котором мать с сильным арабским акцентом разговаривает с сыном по-английски. Трелью врывается флейта; кажется, на точно такой же в детстве играла сестра Мохаммада и Мехди — девочка мечтала освоить сетар, но родители запретили под предлогом “неженского” инструмента.

Сквозь этот калейдоскоп ассоциаций, впрочем, проглядывает почти рациональная систематичность и организованность звуковых фрагментов. Сэмплы сходятся и расходятся, как внезапно встретившиеся люди; у каждой встречи — свой ритм, мотив, гармонический окрас. На “Inshallahlaland” есть четкие и общепонятные мелодии, фри-джазовые импровизации, интуитивные склейки и спайки, злоупотребления фильтрами и эффектами. Это сложная, каскадом обрушивающаяся на тебя запись, эмоциональная и в чем-то даже сентиментальная. Любопытно, кстати, что нынешний продюсер и издатель Saint Abdullah Лоуренс Инглиш держит дома 132-летний орган и играет на нем время от времени дроун так, что стены трясутся. Гнев гневом, но иногда достаточно просто дать прошлому голос и позволить ему говорить через поколения.

◾️Spotify◾️Apple Music◾️YouTube Music ◾️Яндекс.Музыка ◾️Bandcamp

​Abdullah Miniawy, HVAD “Notice a Tiny Scratch for the Blue Behind” (2022)

У египетского певца Абдуллы Миниави удивительный голос. Он создает такие особые вокальные кочки — как бы подпрыгивает над нотой и микротонально ее обпевает со всех сторон. Это известный прием из арабской вокальной традиции, но Миниави пользуется им совсем по-другому, чем, скажем эстрадные певцы, — бросает красивости походя, между делом, не заостряя на них внимание. Интонации у него в целом отрешенные, как будто разговаривает он не со слушателем, а с самим собой или с богом. И вместе с тем Миниави умудряется передать палитру эмоций в тончайших нюансах; одной тревоги у него можно найти десять оттенков.

Этот свой удивительный голос Миниави не менее удивительно прикладывает к музыке. Его новый альбом, записанный с датским электронщиком HVAD, — это психотический трайбалистский постиндастриал, полный духа Muslimgauze и Coil. Начальствует тут милитаризованная перкуссия, а голос служит то ее рупором, то предупреждением о грядущей опасности, то инструментом отпевания погибших. Трудно представить себе музыку, лучше отражающую горькое оцепенение последних дней, чем эта.

◾️Spotify ◾️Apple Music ◾️YouTube Music ◾️Яндекс.Музыка ◾️Bandcamp

Президенту РФ Владимиру Путину и всем уполномоченным лицам

Мы, музыкальные журналисты России, против войны с Украиной. Мы требуем немедленного прекращения огня и выведения российских войск с ее территории.

24 февраля 2022 года войска Российской Федерации вторглись в Украину. Это подтверждают множественные свидетельства с разных сторон. Самое главное, это подтверждают живые люди, наши друзья, родственники и коллеги по всей Украине, с которыми мы общаемся, и которые сейчас находятся под обстрелами.

Государственное телевидение в России говорит о «проведении военной операции по освобождению Донецкой и Луганской Народных Республик», но кровопролитные бои идут по всей территории Украины. И когда взрываются жилые дома, гибнут тысячи людей, а дети со стариками дрожат в подвалах — это не «миротворческая спецоперация», а самая настоящая война. Война против наших ближайших соседей. Смерть, горе и разрушение.

Нас лишают настоящего и будущего. Не только нашей работы — потому что писать и думать о музыке сейчас невозможно — а будущего в широком смысле. Будущего России как политического субъекта, мирного сотрудничества не только с Украиной, но и с остальным миром.

Эти события будут иметь страшные последствия не только для Украины, но и для России, которая окажется в культурной, экономической и политической изоляции на долгие годы. Деградация хозяйственных отраслей, обнищание населения и ужесточение политического режима — все, что мы переживаем и сейчас — проявится с новой силой. Но самое главное, этой войны нам никогда не простят и не забудут простые украинцы.

Мы против этой преступной и братоубийственной войны. Пока еще не поздно, мы призываем руководство страны и всех сознательных граждан России остановить этот кошмар.

Николай Редькин (шоу Вписка, “Сломанные пляски”)
Даниил Башта (PRNRP)
Давид Чебанов (Тихое Место)
Антон Вагин («Всякая годная попса»)
Александр Кателкин («Всякая годная попса»)
Александр Горбачев
Кирилл Бусаренко (The Flow)
Николай Овчинников (Voice)
Артём Макарский («Канал Макарского»)
Олег Кармунин («Русский Шаффл»)
Кристина Сарханянц («Слова с музыкой»)
Александр Филимонов (Meduza)
Иван Белецкий ("Утопия и ностальгия в постсоветской музыке").
Владимир Завьялов (Voice)
Сергей Мудрик (см. слушает)
Павел Борисов («Альбомы по пятницам»)
Илья Гарькуша (ИМИ)
Наташа Хомякова (канал “Чифирнуть бы – ништяк”)
Петр Полещук (канал "Полещук пишет")
Артем Абрамов («ain't your pleasure»)
Михаил Козырев
Максим Динкевич (SADWAVE)
Ян Шенкман (Новая Газета)
Георгий Селиванов (zhora)
Юлия Рябова (ИМИ)
Илья Майоров (Скиллз)
Илья Воронин (mixmag)
Дмитрий Первушин
Павел Казначеев («надеюсь, тебе понравится»)
Наталья Югринова (канал Eastopia)
Александр Голиков (ИМИ)
Антон Образина (SADWAVE / «образина слушает»)
Борис Стародубцев (CAPYBARA TAPES)
Николай Грунин, («Признаки жизни»)
Лера Лазарева («канал»)
Николай Лебедев (dig it)
Коля Кубрак («Бадибэг»)
Евгений Осипов (Blackwall)
Михаил Бюриков («Косуха»)
Валентин Панов (oliverdead)

Это должно было случиться - и случилось. В это трудное время я открываю свой лейбл. Наш первый релиз - это сборник карачаевской эстрады 1950-х - 70-х годов.
Я решил выложить на Bandcamp архивные записи, которые собирал по крупицам. Это записи, которые никогда не выходили на "Мелодии". Релиз некоммерческий и выпускается сугубо в образовательно-просветительских целях.
На сборнике представлены песни Азрет-Али Байрамукова, Науара Боташева, Сапара Бабоева, Розы Хапчаевой (обо всех вы читали в моём канале). Есть и песня в исполнении Владимира Барагунова — написанная карачаевскими авторами и исполненная на русском языке.
Выпуск таких архивных записей — дело очень важное: оно помогает сохранить культурное наследие и лучше понять историю советской национальной эстрады (тем более, что никто на эти темы толком не пишет и почти не исследует их).
Первый блин, наверное, комом — но встречайте.
Выражаю огромную благодарность Булату Халилову @oredrecordings — без него этот проект никогда не был бы начат.
Также благодарю Амара Абазова @zhestrec за поддержку и ценные рекомендации.
Встречайте: https://maqamedaxe.bandcamp.com/releases
Работа над новыми релизами идёт, следите за информацией.

​Sote “Majestic Noise Made in Beautiful Rotten Iran” (2022)

Вот уже месяц я почти не могу слушать музыку — и совсем не могу писать про нее слова. Первые три недели были оглушительно молчаливыми. Понятно, что было не до того. Но кроме этого “не до того” появилось новое ощущение, что вещи, которые делали меня счастливыми до, уже не принесут радости теперь. И сама музыка, и разговоры о ней перестали казаться уместными. Долгие годы музыка исправно выполняла для меня функцию утешения. Но она оказалась бесполезной в дни, когда моя страна превратилась в адову машину смерти, где спятивший рулевой подливает в искрящий бак бензин.

Пиши не про музыку, а сквозь нее, посоветовал мне психотерапевт. Ищи в ней если не осмысление, то хотя бы отражение реальности. Как мы работали с травмами? Ты по чуть-чуть смотришь в лицо самому страшному и жуткому, прикасаешься к нему, пытаешься его описать, законспектировать, определить форму, цвет, запах. Сейчас страшное и жуткое разрастается до колоссального, трагического масштаба. Но горе не уникально. Множество людей сталкивается с похожими чувствами. Некоторые из них — музыканты.

Иранец Ата Эбтекар всегда появляется в моей жизни в момент самого глубокого эмоционального раздрая. Когда я включила его новый альбом, мне стало физически плохо — затошнило, грудь сжало болезненным спазмом. Шипастый и ощетинившийся IDM, который восхищал и притягивал прежде, теперь зазвучал музыкальным парафразом войны. Посмотреть в лицо жуткому. Что там? Тревожная пульсация трека “I'm trying but I can’t reach you father”. Опустошенная афекствиновщина “Arcane Existence”. Неотвратимость “Neo Fatal Technology”. И самое пронзительное, финальная “Hearts and Minds” — молитва и надежда.

Долгое время Эбтекар подходил к своей музыке как радикальный авангардист — он проделывал безжалостные электроакустические эксперименты. Вокруг него сплотилось маленькое, но любопытное сообщество. На своем лейбле Zabte Sote он издает близкую по духу молодежь; проводит фестиваль тегеранского нойза в Берлине. И чем более странными звуками увлекалось его окружение, тем проще, вывереннее и понятнее становилось творчество самого Эбтекара. На альбоме ““Parallel Persia” (2019) звуки тара и сантура расщеплялись на атомы и перепрошивались руками Sote. Созданная классическими персидскими инструментами, эта музыка звучала не как кивок в сторону академических произведений, а как новая их форма. Альбом “Moscels” (2020) продолжал ту же линию — вышла сюита, равноприближенная к Autechre и Ксенакису.

А “Majestic Noise Made in Beautiful Rotten Iran” ближе всего, пожалуй, к Перселлу. Это исполненный величавой поступи эпос; летопись ошибок, боли и искупления. Слушать горько, но в конце приходит то самое утешение.

◾️Spotify ◾️Apple Music ◾️YouTube Music ◾️Яндекс.Музыка ◾️Bandcamp ◾️ VK Music

Jrpjej - After The War Comes Funeral: Circassian Songs of Resistance and Sorrow 1763​-​1864

21 мая - День памяти черкесского народа.

В 1864 году в этот день (по старому календарю) завершилась Кавказская война. Российская империя провела молебен и отпраздновала победу. Для черкесов эта война закончилась трагедией: потеря независимости, уничтожение значительной части населения, выселение в Османскую империю, Сирию и другие страны, слом общественного строя и колоссальная травма.

В черкесском сознании 21 мая и Русско-Кавказская война - не далекая печальная дата, не страница из учебника, а событие, которое до сих пор определяет сегодняшнюю реальность. То что официальная российская историческая наука трактует как военно-политический конфликт или даже усмирение неспокойного региона, черкесы воспринимает как геноцид.

События 1864 года и последующая колонизация бывшей Черкесии и Северного Кавказа до сих пор остаются острой проблемой, которую официальные власти и центр игнорируют.

Можно перечитать тексты к нашим релизам к 21 мая или посты в соцсетях лейбла: все они актуальны их можно дублировать снова и снова. Никаких сдвигов или новых трендов в российском обществе и официальном курсе нет.

Есть только настораживающие знаки того, как окно для дискурса становится все уже. В 2020 и 2021 годах в Нальчике традиционное траурное шествие было отменено из-за эпидемиологической ситуации. Черкесская общественность с пониманием отнеслась к новым реалиям и никакого негодования отмена процессий не вызвала.

В 2022 году шествие сново было отменено по странным причинам. Власти Кабардино-Балкарии никак не прояснили причину запрета на шествие по Нальчику, а Международная Черкесская Ассоциация сослалась на непростое время и «ситуацию со спецоперацией в Украине».

Абсурдность заявления вызвала негодование в черкесской среде. Возмущенными остались и мы. Изначально мы не собирались выпускать никакого альбома, а просто написать пост о скорби и памяти.

Но 17 мая мы узнали о том, что главное черкесское символическое событие нашего родного города отменено. Да, будет минута молчания и другие траурные мероприятия, но не будет главного объединяющего шествия, в котором черкесы разных взглядов, конфессий, и политической ориентации встают плечом к плечу, чтобы сделать мирное демократическое высказывание.

Поэтому мы решили записать и издать небольшой альбом с песнями Русско-Кавказской войны.

Это наш традиционный инструмент коммеморации прошлого, призыв к работе с наследием и отстаивание своей субъективности. Мы считаем, что проблемы нужно проговаривать и находить решение вместе, а не откладывать их до лучших времен. Иначе эти лучшие времена никогда не наступят.

Песни на этом альбоме - военные баллады и плачи тех, кто боролся за свою независимость. Для нас это так же антивоенное высказывание, так как вся эта музыка направлена против репрессий и агрессии.
Черкесы, как народ, пострадавший от империализма должны понять, что колониальная оптика и репрессивные методы недопустимы в отношении любых других народов - малых или больших. У каждой группы или сообщества есть право определять свое будущее.