​Уже сегодня говорим с Андреем Рыженковым, откуда есмь пошла музыка турецкая — и куда она дошла. Приходите! Вход свободный. Библиотека им. Некрасова, 19.30.

По этому поводу пока напишу про альбом, который я подрезала в паблике у Андрея (подпишитесь обязательно!)

Kit Sebastian “Melodi” (2021)

Чудная тропикалия преимущественно на турецком: если не вслушиваться в слова, можно запросто перепутать вокалистку Мерве Эрдем с Ритой Ли из Os Mutantes, а год выпуска пластинки принять за какой-нибудь 1971-й. Правда, вслушиваться как раз интересно. Вытаскиваешь маленькие интересные детальки, которые рассыпаны по записи то там, то сям, и вроде бы особо не заметны — но именно они переводят дуэт Kit Sebastian из категории ретроманов-подражателей в число артистов-эрудитов со своим уникальным музыкальным языком.

Вот, например, в “Yeter” и “Elegy For Love” возникает якобы расстроенное фортепиано — оно шпарит по четвертитонам и придает музыке ощутимый восточный окрас. Слушатели на Bandcamp так и пишут: мол, меня зацепил этот «неправильный» звук. И я их понимаю! А вот в самом начале “Affet Beni” у Эрдем появляется задор Аиды Ведищевой; она как будто нарочно снимает самые солнечные интонации советских див и передает им привет. Или в “Ahenk” все вдруг пропитывается тяжелой психоделией — не столько в духе Тома Зе, сколько по следам Эркина Корая, и вместо Копакабаны и Ипанемы декорации вдруг меняются на пляжи Босфора.

Меня в ретрансляторах “бразильской волны” (например, группе “Союз”) всегда смущало то, что перенимать в основном они пытаются безмятежную составляющую этой музыки — легкую босса-нову, в которой все спокойно, хорошо и гладко. Она, конечно, работает как мгновенная пилюля от российской осени, но и быстро наскучивает. У Kit Sebastian полно внутренних противоречий. их раздирает неоднозначная национальная самоидентификация. И это то, что заставляет включать их музыку снова и снова.

◾️ Bandcamp ◾️ Spotify ◾️ Apple Music ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка

В Казани появился новый лейбл. Возлагаю на него большие надежды. 🌳

Это импринт Yummy Music. Он называется Kausa Records и будет издавать фольклор. Первый релиз — песни молькеевских кряшен (также их называют горными), записанные в 2018 году в Кайбицком районе.

На записи поют и играют три человека. Первый — Леонид Ямщиков из села Соравыл (Янсурино). Он был известным в Кайбицах печником. Всю жизнь пел с женой Марией на вечеринках и деревенских гуляниях, сам делал кубызы и кураи, играл на них, собирал старинные кряшенские песни. Голос его жены Марии Ямщиковой тоже звучит на записи. Леонид абый умер в 2020 году.

Еще одна исполнительница — Елизавета Кошкина (Лиза апа) — уроженка села Большое Тябердино. Она всю жизнь проработала в колхозе. Умеет вправлять кости, многих людей вылечила.

Рад, что сам поучаствовал в знаковом первом релизе лейбла. Я ел вкуснейшую еду, приготовленную перечисленными выше людьми, общался с ними и записывал все эти песни и наигрыши — вместе с коллегой по Djinn City Тимуром Митрониным и бардом Рушаном Хаялиевым, который занимался и всей организацией экспедиции.

Релиз подготовили Радиф Кашапов и Ильяс Гафаров. Мы договорились, что если его, дай бог, будут покупать и слушать и это принесет какие-то деньги, то они пойдут на подготовку дальнейших экспедиций.

Послушайте эти песни — они редкие и очень красивые.

https://bfan.link/molkeevo-kryashens-songs

​Jowan Safadi “IJMAD” (2021)

Палестинец Джован Сафади, как “ВкусВилл”, умудрился настроить против себя всех. Его группу Lenses считают первой и, кажется, до сих пор единственной ближневосточной группой, в которой играют и арабы, и евреи. В Иордании его в свое время арестовали и немножко подержали в воспитательных целях под стражей за богохульство — точнее, за песню “Бедные неверные”. В ней он издевательским тоном предлагал несчастным кафирам полюбоваться на “хороших мальчиков”, которые стройными рядами отправляются в рай, к пальмам, вину и обещанным семидесяти (плюс-минус) секси-гуриям. Было это почти десять лет назад, но Сафади, нынче убеленного сединами, до сих пор считают “спорным” и “дерзким”, а он в ответ подливает масла в огонь, хоть и тоненькой струйкой.

Новый его альбом “IJMAD” (“соберись” или “мужайся” с арабского) — песни про право мужчин быть чувственными. Слова можно почитать на английском на YouTube, автор их повесил в описания треков. Никакой крамолы, вполне обычные темы: разбитое сердце, депрессия, невозможность принимать решения, самоуничижение за запретную “слабость”, ведь мужчины не плачут. “Оставайся с теми, кто тебе верен; бросай тех, кто тебе изменяет; смотри не перепутай”, — иронично поет Сафади. Судя по обсуждению альбома в соцсетях, о навязанной маскулинности в арабском мире говорят не так уж часто. Так что здорово, что кто-то поднимает эту важную тему.

Но вообще говоря, арабского я не знаю, а читать тексты на каком-то моменте мне надоело. Альбом “IJMAD” — просто приятная на слух штука со стройными мелодиями и неглупыми аранжировками. Такой гитарно-электронный поп-рок усталого горожанина, у которого немытые чашки в раковине и отросшие ногти на ногах. Чувствуешь какую-то интуитивную симпатию к таким персонажам, они как будто нормализуют для тебя мир вокруг своим несовершенством и готовностью говорить о нем.

◾️ Spotify ◾️ Apple Music ◾️ YouTube ◾️ Bandcamp

​Pilgrim Raid “Anna Agenda” (2021)

На лейбле CHINABOT, флагмане человечества в океане веселой и упоротой азиатской музыки, вышел альбом вьетнамской группы Pilgrim Raid. Это гиперпоп, собранный на свалке из кусочков пластикового евродэнса, транса, нойза, брейкбита и эмбиента. Музыка для лютых плясок и легкого членовредительства — и утерянное звено эволюции между Girl Talk, 100 Gecs и Moa Pillar.

Делают это все двое вчерашних школьников, Лонг Тран и Тиэн Вуонг, что объясняет, почему альбом звучит очень по-подростковому, шумно и с мельтешением. Он как будто записан ребенком с СДВГ — можно представить, как тот щелкал до бесконечности телеканалы, а услышанное воспроизводил с помощью игрушечных музыкальных инструментов, оказавшихся под рукой. И это не совсем метафора. Дуэт использует много сэмплов, нарезанных из старых передач локального ТВ — голоса репортеров, джинглы, такая очень-очень локальная ханойская тема. А еще кучу полевых записей: разговоры, репетиции групп на базах в Сайгоне, обрывки вайнахауса, местного жанра быстрой танцевальной музыки, придуманного главным образом для ремикширования старых песен; во Вьетнаме он дико популярен и доносится из каждой кафешки и клуба.

Из-за общего ощущения кассетной пожеванности сами продюсеры сравнивают альбом в первую очередь с работами Джеймса Ферраро, хотя тот в последние годы совсем открестился от своего гипнагоджик-прошлого, уверенно пишет сатанинский глитчкор и в ус не дует. Но если брать Ферраро периода, когда он играл на “Стрелке” (олды помнят), то и правда можно нащупать общие принципы — как минимум любовь к найденным звукам и объектам и вытекающую из нее способность перерабатывать мусорный хаос в живые и фактурные композиции. Лайф ин пластик, как известно, итс фантастик.

◾️ Spotify ◾️ Apple Music ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка◾️ Bandcamp

✏️ Казань! В ноябре и декабре у вас пройдёт музыкальная лаборатория «Tat Cult Lab/Музыка 2021». Приём заявок на неё открыт и продлится до 5 ноября. Сама лаборатория — с 13 ноября по 17 декабря

Что это такое?
Специальная программа для молодых творческих, в которой примут участие музыканты, поэты, саундпродюсеры, вокалисты, авторы песен. При содействии экспертов они сочинят, запишут и исполнят новые песни на татарском языке. Некоторые репетиции будут организованы в открытом для зрителей формате.

Кто может поучаствовать?
Любой желающий! Достаточно заполнить заявку по ссылке: https://goo.su/8lCM
Важно: есть строгий дедлайн — до 12:00 5 ноября 2021.

А судьи кто?
Слушать треки буду в том числе я :) А ещё музыкант, промоутер, продюсер, руководитель направления «Саунд-арт и саунд-дизайн» в Школе дизайна, основатель школы музыкального продюсирования DOS, сооснователь агентства музыкальных коммуникаций Main In Main, организатор музыкального кемпинг фестиваля FERMA Андриеш Гандрабур и генеральный директор компании «Светлая Музыка», организатор фестивалей «Стереолето», Nordbeat, Food&Fun, «Музыка Афиши», промоутер Илья Бортнюк.
Большое спасибо организаторам «Tat Cult Lab/Музыка 2021» за приглашение и доверие.

Что ещё будет происходить в Казани в рамках лаборатории?
Много всего! Например, организаторы планируют провести цикл лекций от российских и казанских журналистов, музыковедов, специалистов в области звука. Среди них производитель студийных мониторов Алексей Нефёдов, композиторы Луиза Батыр-Болгари, Эльмир Низамов, заведующая кафедрой татарской музыки и этномузыкологии Лилия Сарварова и другие. Ещё в Казань приедет журналист, главный редактор проекта «Джазист» и автор канала @eastopia Наталья Югринова с лекцией «Под ситар и автотьюн: как рождается новая восточная музыка».

А концерт-то будет?
Надеюсь, что будет (все под коронавирусом ходим). По традиции, лаборатория завершается отчётным концертом, а сборник треков участников появляется на всех цифровых площадках в середине декабря. Второе точно произойдёт, а итоговый концерт… ну посмотрим. Будем надеяться и верить. Сама бы с удовольствием сгоняла на финалочку в декабре. Подавайте заявки!

​Otay:onii “冥冥 Míng Míng” (2021)

А вот, кажется, мой любимый альбом этой осени — китаянки Лейн Ши Отайони, проходящий под условным тэгом "писали музыку, ненароком вызвали Сатану”. Вышел он на лейбле WV Sorcerer, где издают всякую дроун-азиатчину с оккультным привкусом (см. последний альбом Senyawa), и в каталоге которого надо бы хорошенько порыться.

Отайони родилась в Китае, детство провела в школе-интернате для хороших девочек, а позже поступила в колледж Беркли и уехала в Бостон. Хорошей девочкой стать, похоже, так и не получилось. Годы учебы Отайони считает потерянным временем, а самое полезное, что удалось сделать тогда, по ее мнению, — это найти единомышленников и сколотить индастриал-панк группу Elisabet Colour Wheel, которую комментаторы на бэндкэмпе описывают как “сладж-версию Джеффа Бакли”.

Взяться за сольную карьеру артистка решила, когда поняла, что за 11 лет жизни в США стала забывать родной язык. Она поехала в родную деревню, с переменным успехом жила то там, то в Шанхае. “冥冥 Míng Míng” — ее попытка то ли воссоединиться, то ли примириться с болезненным прошлым; это артистический экскурс в китайскую мифологию, а заодно фолковые и оперные традиции региона. Сконструирован альбом из партий фортепиано, гитар и каких-то предметов металлической природы. Отайони то наводит ангельское марево звука, то без сожалений взрезает его шумовыми эффектами и дисторшном.

Но слушать альбом стоит прежде всего из-за совершенно выдающегося вокала. Максим Семеляк в книжке про Летова пишет: тот продемонстрировал, что такое жить из самого себя наружу. Так вот, Лейн Ши поет из себя наружу — оглушительно, на разрыв сухожилий и голосовых связок, скорбно и ужасающе, как банши, и при этом бесконечно завораживающе. Достаточно сказать, наверное, разные критики сравнивают ее манеру петь с голосами Диаманды Галас, Джоанны Ньюсом, Пи Джей Харви, Регины Спектор, Эми Уайнхаус, Дженис Джоплин и Бьорк. Это очень странный набор, но парадоксальным образом все эти сравнения справедливы. В голосе Отайони как будто сосуществуют множественные личности, и каждой из них хочется не только выйти на сцену, но еще и провести какое-то свое мистическое таинство.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Bandcamp

​Kuunatic “Gate of Klüna” (2021)

Три японки поют нестройным хором и играют церемониальный психоделический прог — как если бы группа Lucidvox (где вокал куда стройнее) вдруг арендовала репетиционную точку в храме Киото. “Церемониальный” в данном случае не эпитет, а функция музыки. Участницы трио провозглашают себя пришельцами с планеты Куурандия, где не признают технологический прогресс, а их дебютный альбом — это, разумеется, бытописание кууранок и летопись войны с лава-монстрами, которую они выиграли. В общем, целая коллекция священных обрядов и ритуалов, прекрасных в своем легком безумии; очередной поклон лейблу Glitterbeat.

Типичная церемония по поводу праздника урожая выглядит, например, так: выйти в белых одеждах в полнолуние на зеленую лужайку, воздеть к небу руки с глиняными чашами, славить императрицу песнями и плясками под звуки барабана и флейты. И действие, и аккомпанемент напоминает синтоистскую музыку кагура и танцы, ее сопровождающие, — что неспроста. Участницы Kuunatic либо с детства обучались этой традиции, либо подсматривали ее в японских святилищах уже во взрослом возрасте. Правда, вместе с храмовой музыкой трио явно переслушало весь психоделик- и прогрессив-рок и трайбал-фолк, до которого получилось дотянуться — от Acid Mothers Temple до Goat и Gang Gang Dance (чей продюсер доводил до ума звук “Gate of Klüna”).

Каким-то очень простым и доходчивым образом Kuunatic умудряются все эти вещи укладывать в бойкие песни-мантры с тугими басовыми линиями, комично-серьезными гитарными соло и воинственной перкуссией. Барабаны тут, кстати, просто восхитительные — особенно на “Lava Naksh”, сцене битвы с теми самыми големами из лавы. Они вместе с голосом задают плотность и разреженность структуре музыки и не дают провиснуть альбому даже тогда, когда желания следить за сюжетом нет никакого. С удовольствием бы послушала такой музыки еще, но как раз в умытой версии, без утомительной утопической легенды.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка ◾️ Bandcamp

Быстренько расскажу, как на выходных сгоняла в Казань и рассказала про рождение новой восточной музыки. Было круто и весело! Умная и живая аудитория, прекрасная организация, замечательный проект — это творческая лаборатория Tat Cult Lab / Музыка для местных молодых музыкантов, по ходу которой они в течение месяца создают и записывают музыку + работают с классными кураторами, слушают лекции и т. д. Получила огромное удовольствие. И даже стало немного завидно, что я не молодой музыкант из Татарстана (хотя бабушка-татарка, как и молодость, в анамнезе имеется) 🖤

Радиф Кашапов, сооснователь Tat Cult Lab / Музыка и лейбла Yummy Music, расшифровал основное, можно почитать тут. Там даже есть картинки и специально придуманный мной термин "магрибский бас". Радиф, спасибо за труды!

А чтобы вам не было обидно, запилила плейлист в Spotify с важной современной музыкой Востока. Там все, о ком рассказывала на лекции, и даже чуть больше. Слушать предлагаю на шаффле, а когда ухо зацепится за какую-то композицию — посмотрите откуда исполнитель и почитайте чуть больше про эту страну и ее историю.

​Из Турции приходят новости о задержании Омара Сулеймана. Шьют экстремизм, ничего хорошего. Давайте просто вспомним хорошую строчку из его интервью изданию Vice: «Я живу на территории между христианами, турками и курдами. И когда мне надо пойти к кому-то из них чтобы петь, я иду и пою традиционную музыку тех людей, среди которых нахожусь». Удивительно, кстати, что Сулейману всего 55 лет — такое ощущение, что он был с нами всегда, все эти годы был не очень молод, но жару задавал такого, что танцевать под него мчали и мальчики из продаж, и тетеньки из финотдела.

Цензура в любом виде отвратительна. Цензура журналистов опасна. Цензура музыкантов к тому же еще и бесполезна. Надеюсь, все это скоро как-то благоразумно разрешится.

​Various Artists “Nahma: A Gulf Polyphony”

“Этот затяжной грохочущий шум рождается только в невероятных голосовых связках моряков Персидского залива. Звучит он как стая голодных львов в неволе, жадных до мяса; как яма с медведями, рычащими в ожидании кости; как нутряной грохот вулкана”.

Так писатель и путешественник Алан Вильерс описывал фанн аль-бахри («искусство моря») — музыку ныряльщиков за жемчугом, которую он слышал во время поездки в Кувейт в 1939-м. Под разными названиями этот вид искусства встречался в прибрежных поселениях Бахрейна, Кувейта, Катара, Саудовской Аравии, на юге Ирака. Это особый вид песен, текстов, ритмического аккомпанемента, и даже макамы в нем использовались свои специфические. Одни песни пели еще на берегу, прося хорошую погоду, вторые — выходя на лодке в море, третьи — пока товарищи ныряют, четвертые — после их возвращения. Обычно в песне имелся запевала (наххам), ему вторили хлопками в ладоши и игрой на барабанах или глиняных сосудах, а потом вступал хор с медитативными, раскатистыми дроун-распевками. Так певцы старались имитировать «голос» моря. Услышать его можно якобы только погрузившись в пучину.

В наши годы фанн аль-бахри больше не практикуют, по крайней мере в аутентичном виде. С момента, когда жемчуг стали выращивать на специальных фермах, надобность в песнях, сопровождавших тяжелый физический труд, отпала. Попытки сохранить традицию время от времени, впрочем, производятся. Несколько лет назад продюсер и музыкант из Кувейта Захед Султан создал проект Hiwar, где песни осмысляют в том числе с помощью даба и электронной музыки.

Нынешний сборник “Nahma: A Gulf Polyphony” делает примерно то же самое. Но есть и отличия. При кастинге музыкантов обошлись без пометки “только арабы”, поэтому в сочинение музыки с использованием архивных песен вписались все подряд. Замечательный британский дуэт Tomaga записал качовый пузырящийся даб, в котором все развитие строится как раз на хлопках и перестукиваниях. Возможно, это вообще его последняя работа — половина дуэта, Том Релин, прошлым летом умер от рака; видимо, заготовки лежали с тех пор. Француз Алан Страни подкрепил распевы выразительной синтезаторной партией в духе чуть ли не Кавински. Египтянка Айя Метвали вписала пение моряков в мистический электронный коллаж. Но лучше всех получилось у ливанца Тарека Ямани — в его фьюжновом треке “Hilal” столько грува, что кружится голова и начинается качка.

Ну и, как водится, проходного порожняка на сборнике тоже хватает; есть ощущение, что дописывали чем придется. Зато к диску прилагается красивая 240-страничная книга с фотографиями.

Что ж, память в любом случае лучше чем забытье.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ Bandcamp

​Asa Tone “Live at New Forms” (2021)

Ревайвл нью-эйджа и эмбиента, о котором в 2018-м говорили в основном применительно к Японии, а год спустя — уже ко всему миру, затронул и Индонезию. Оно и понятно, если держать в уме гамелан-традиции региона и общую склонность местных музыкантов к тягучему, монотонному звуку. Некоторые исследователи считают, что эмбиент для локальных артистов — своеобразный антидот хаосу в обществе, где в последние годы продолжают укрепляться радикальные исламистские и фашистские настроения.

Как бы то ни было, вот еще один хороший новичок. Американо-индонезийское трио Asa Tone дебютировало в 2020-м с альбомом “Temporary Music”, где играло слегка дерганый, но симпатичный эмбиент на бамбуковых ксилофонах (типичный инструмент традиционной балийской музыки риндик). А сейчас по зуму — во время карантина, который участники группы отбывали по отдельности в Нью-Йорке, Австралии и Мексике, — трио записало “лайв” для перформанса в галерее под кураторством уже знакомой нам китаянки Ю Су. Тут надо немного сказать о методе Asa Tone — он пополняет копилку выдумок, на которые все мы стали хитры благодаря пандемии. Каждый музыкант изготовил заранее некоторое количество генеративных лупов и полевых записей, и во время лайва участники импровизировали с их применением, совсем как на настоящей сцене.

(Генеративная музыка, если упрощать, это такая технологически удивительная штука, где музыка создает сама себя, без участия человека. Ну то есть автор сначала придумывает правила и конструирует систему, которая будет эту музыку генерировать, а потом его вмешательство не требуется. Эта музыка, как в известной песне, будет вечной, даже батарейки менять не надо. Вот тут мегакрасивый сайт, который рассказывает и показывает, как эту музыку придумали композиторы-минималисты, а Брайан Ино довел до концептуального ума.)

У Asa Tone же получилось очень неплохо. “Live at New Forms” — это такой трайбал-эмбиент, в котором базис традиционной музыки вроде и на месте, но присутствует как бы немного сбоку и незримо. Синтезированные звуки спокойно соседствуют с металлической и деревянной перкуссией, а общее созерцательное настроение не работает как снотворное из-за внутреннего моторчика мелодий. Попадает это все в условное пространство между Фор Тетом и Аруши Джаин. Лично мне там еще пока не надоело.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ Bandcamp

В Нидерландах провела целый день с командой @ored_recordings и вот, наконец, рассказываю об этом чрезвычайно волнительном опыте в большом материале для @ afishadaily.

А уже сегодня вечером в ДК «Рассвет» произойдет нечто необычное: черкесская корневая музыка встретися с европейской барочной. Называется это всё «Черкесское барокко», придумал концерт Алексей Мунипов @fermate. Что-то мне подсказывает, что будет легендарно — скорее берите последние билеты и увидимся в «Рассвете».

Houeida Hedfi “Fleuves de l’Âme” (2021)

А вот альбом тунисской перкуссионистки, который обязательно будет мелькать в западных совсем-уже-скоро-списках лучшего за 2021 год; про него даже Financial Times написали. Причины? Во-первых, правильный пиар. Вышел этот альбом на лейбле Эрола Алкана, продюсировал его Олоф Дрейер из The Knife, на фитах Planningtorock — понятно, что при таком провенансе работа продает сама себя.

Во-вторых, красивая история. По основному профилю девушка с интересным именем Хуэйда — технарь до кончиков пальцев. Она занимается дата-сайенс и построением математических моделей в экономике, специализируясь на энергетике. В 27 лет что-то пошло не так, и Хедфи начала осваивать перкуссию. Дальше — по накатанной: местный кружок по музыкальным интересам, знакомство с Дрейером, долгая и кропотливая, длиной в девять лет, работа по подготовке дебютного альбома. Такими жизненными виражами всегда проникаешься. Когда видишь в профиле Хуэйды на LinkedIn не только ссылки на академические статьи, но и выложенный со смайликами линк на альбом, почему-то этот жест кажется невозможно милым.

А в-третьих, конечно, сам материал — альбом и правда очень неплох. На нем восемь композиций, каждая из которых посвящена той или иной реке — Нилу, Дунаю, Тигру, Евфрату и другим. Водная метафора отрабатывается по полной; это и правда очень текучая, вихрящаяся, утягивающая потоком музыка. Кроме очевидной перкуссии, играют тут на бузуки, скрипке, фортепиано и лэптопе. Мелодии волной передаются от одного инструмента к другому, они тут ясные, четкие и прозрачные — без усложнений и особой полифонии. Малыми средствами Хедфи выстраивает драматургию так, что в какой-то момент начинает казаться, что мы имеем дело едва ли не с оркестром.

Музыка Хедфи крепко держится за фолковую традицию, но ей не ограничивается. В ней слышно влияние и классического арабо-андалузского жанра малуф, и североафриканского полублюза-полухипхопа стамбели, и эстрадных оркестровых аранжировок 1970-х. А там, где рука Олофа Дрейера, по большей части невидимая глазу, приобретает твердость (“Echos De Medjerda”, исполненная на двоих, — синтезаторы и перкуссия), становится заметной тонкая, но очевидная связь этой музыки с экспериментами современных саунд-артистов, вроде участников проекта Arabstazy. В общем, если вы скучали по красивым и неординарным мелодиям (какой же мощный дух Бартока витает на “Appel Du Danube”!), вам сюда.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка◾️ Bandcamp

Obsqure “Au Palais” (2021)

Однажды в канале Eastopia целый год не появлялось слово “экзотизация”, и у его автора отвалилась жопа.

Вообще, экзотизация — со всех сторон мутная тема, но я сейчас выскажусь про самый идиотский ее аспект. Зайдем с оптики просвещенного белого человека (ПБЧ). Обычно в экзотизации обвиняют именно его — мол, кидается на самые яркие атрибуты чужой культуры, хватает по верхам, не вглядывается в суть. Вот мол, смотрите, русский турист приезжает в Стамбул за хамамом, дервишами и баклавой, не вылезает дальше Султанахмета и отмахивается от любых притязаний местных жителей не вписаться в его стереотипы о них. Имею такой грешок, соглашается ПБЧ, уж очень вкусна баклава. Но вы-то сами хороши! Взять хотя бы музыку. Посмотрите на себя, уважаемые восточные музыканты. Вы ведь ровно на тех же маркетинговых коньках выезжаете — занимаетесь самоэкзотизацией и не чешетесь. Сочиняете музыку, которую Запад от вас ожидает. Подбираете подчеркнуто “ориентальный” сценический образ. Выгодно продаете стереотипы богатых белых людей этим же самым людям.

Вот такой перекрестный обмен взаимными обвинениями. Все недовольны. Восточные авторы и исполнители не совсем рады, что, скажем, лейбл Habibi Funk делает себе имя на винтажной музыке поверхностного и, в общем, прозападного толка. ПБЧ не рады, что им неискренне втюхивают национальный колорит только ради колорита.

Моя позиция в этом споре? Отвалите от музыкантов, пожалуйста. Дайте им делать какую угодно музыку и продавать на какие угодно рынки. Нет “правильной” или “неправильной” музыки. И если лично мне какая-то музыка кажется невозможно коммерческой, не факт, что она не сделает кого-то другого чуточку счастливее. Да хоть бы и только самого музыканта.

Вот, например, новый альбом “Au Palais” исполнителя Obsqure из Туниса. Это игра на чудовищных стереотипах, музыка из заставки к диснеевским “Приключениям Аладдина” — флейты, скрипки, выпуклая перкуссия, easy listening для лаунж-баров, этнический трип-хоп с финиками и мятным чаем. Автор так свою пластинку и описывает, используя метафоры вроде “утонченный оазис усладит дюны вашего слуха”. Запускается эзотерический бит для танцев на песке. Проводится смотр этнических инструментов. Кларнет, уд, канун, дудук — все играют по кусочку мелодии. Звуковые слои упакованы плотно и как бы ныряют друг в друга, словно те самые песчаные барханы. Зыбучая “восточная сказка”, какой ее видят приезжие. В прошлом Obsqure иногда звал подпеть своим битам какую-нибудь соул-диву с бархатным голосом, и тогда получалась совсем уж площадная восточная Morcheeba.

Это самоэкзотизация? Ну конечно. Obsqure как будто сочиняет музыку, полагаясь не на наследие своей культуры, а на представления туристов об этом наследии. Все равно как если бы русский в Лондоне пел песни про водку, напялив кокошник (наверное, так тоже делают). Но. Это плохо? Не сказала бы. Obsqure знает толк в продакшне, его музыка качает, она хорошо подходит для создания атмосферы в два мазка кистью. И то, что картинка получается не совсем полная и правдивая — ну, это издержки производства. Свои сотни тысяч прослушиваний на спотифае он все равно соберет. А за торжественного иранца, появляющегося с парой строк на “A Persian Wish”, вообще можно простить что угодно.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка◾️ Bandcamp

Лучший кавер на “Jingle Bells” записала, конечно, великая Файруз. Вот она своим бархатным голосом поет на арабском о ночи перед Рождеством, елке и подарках. И имеет полное право, потому что (ого!) крестилась в православную веру. Послушайте "Laylet Eid", пока я собираю список лучшего за год — а он обязательно будет.

​Выбрала 21 и еще один хороший альбом за год. О каких-то уже писала, о каких-то нет. Год в целом удался — но если Дед Мороз принесет под елочку Россию без пыток, репрессий и сползания в нищету, я не откажусь. Или хотя бы лекарство от бессонницы. Спасибо музыке, всех обнимаю!

Первая часть:

Ирак / США

Amir ElSaffar Rivers of Sound “The Other Shore”

Джазовая махина и просто лучшая пластинка года: альбом-гобелен, в котором нити иракской традиционной музыки завязывают узелки на традициях креативного джаза 70-х.

Иран

Otagh Band “In the Oil Fields”

А вот и вторая лучшая пластинка года — театрализованный иранский арт-фолк, сыгранный с запалом и удалью ранней “ДахиБрахи”. Поля в заголовке — это долина Нафтун в провинции Хузестан, главная нефтяная артерия страны. Песни обыгрывают местный фольклор и описывают будни жителей этого региона. Отсюда и любовно выстроенные мизансцены, и общая нарративность мелодий, и звуки иранской волынки, популярной на юго-западе страны. В персидском театре история обычно важнее конкретного героя, и Otagh Band прекрасно отыгрывают роль современных сказителей. Это работает даже если вы, как и я, не понимаете ни единого произнесенного тут слова.

Quartet Diminished “Station Three”

Тегеранский прогрессив-джаз, который рубит как надо и не боится оголять ранимую мелодичную часть; очень хочется послушать вживую.

Taraamoon “Bādbān”

Хип-хоп из параллельного мира с индастриал-подтоном как у clipping. и Dälek — и, уж простите, единственный хип-хоп в этом списке.

Пакистан

Jaubi “Nafs at Peace”

Прифанкованный (и слегка припанкованный) джаз-фьюжн из Лахора, который двигает в мир лондонский продюсер Тендерлониус. Еще чуть-чуть, и эти попытки заквасить в одной бочке модальный джаз, индийскую рагу и хип-хоп выглядели бы как настойчивый шаг к дуэту с Мэтью Халсаллом. Но Jaubi от спиричуэл-китча удерживаются, а отметить их стоит хотя бы за великие мелодии.

Южная Корея

dal:um “Similar and Different”

Свято место пусто не бывает. В год, когда не вышел альбом Парк Джихи (зато он выйдет 22.02.2022), потребность в минималистичном авангардном постфолке-постджазе закрывают две дебютантки с каягымом и комунго — разновидностями корейских цитр. Работать с тишиной между звуками они тоже еще как умеют.

Pal Hwang Dan “2013 - 2021 Seoul”

Конвейер BTS дал сбой и выбраковал из себя гениальное — альбом трогательного подросткового бедрум-синтипопа с песнями уровня привязчивости хитов Юры Шатунова и такой же степенью недопроюдюсированности.

Китай

Howie Lee “Birdy Island”

Щебечущий IDM, который показывает, как далеко электронщики могут зайти в вивисекции традиционной музыки. Хоуи Ли для этого пускает в ход подготовленные народные инструменты, модульные синты, записи птичьих пересвистов и целый хор.

Li Yilei “之 / OF”

Как будто та же мысль — еще один эмбиентный альбом из Китая, в котором полевые записи причудливым манером сходятся с модульными синтезаторами. Но эти абстракции пронизаны какой-то особой поэтичностью натурализма; то свинка хрюкнет, то флейта сюнь засвистит, то на зубах завязнет вкус груши.

Тунис

Azu Tiwaline “Draw Me A Silence” (extended version)

Замечательная иллюстрация к истории колонизации Северной Африки британским басом — в этой музыке считывается влияние гэриджа, даба и ее кочевническо-пустынная сущность. В буквальном смысле слышно, как между вгоняющими в транс барабанами струится песок.

Кувейт

Fatima Al Qadiri “Medieval Femme”

Эротически-тревожный эмбиент про томящихся средневековых арабских женщин. Альбом, который я сначала не поняла, а потом каааак поняла.

(Продолжение ниже)

​Вторая часть:

Египет

Baligh Hamdi “Instrumental Modal Pop of 1970’s Egypt”

Балих Хамди — это Раймонд Паулс и Эннио Морриконе в одном флаконе; отец египетской эстрады и главный поставщик песен для репертуара ее суперзвезд в 1970-х. Эта антология составлена так, чтобы показать его творчества с максимально разных сторон. Но с какой стороны ни посмотри, музыка у Хамди получалась великая.

Maurice Louca “Saet El-Hazz”

Лучшие импровизаторы Египта и Ливана (трубач Мазен Кербаж, контрабасист Раэд Яссин, гитарист Шариф Сенауи и другие) записали живой, суетливый, варкающий и постоянно куда-то расползающийся альбом, который оказался самым свободоносным за всю карьеру Мориса Луки.

Ливан

Karkhana “Al Azraqayn”

Ближневосточное поле экспериментов, засаженное турецкими огурцами. Большая сборная музыкантов из Египта, Ливана, Турции и Чикаго отталкивается от хороводного фолка и уходит куда-то к прог-року и авант-джазу. Грандиозная оплетающая музыка, сочиненная и исполненная на лету, — психоделический рай как он есть. В один из моментов, кажется, вступает пила.

Raed Yassin “Arheophony” (*)

Все (например, The Wire) читерят, поминая в итоговых списках этот альбом,— а номинально он вышел в ноябре 2020-го. Буду занудой и отмечу звездочкой. А хотелось бы сразу всеми звездами. Потому что это эмбиент небесной силы, в котором встречаются отзвуки космической пыли и празвуки исламского мира.

Jerusalem In My Heart “Qalaq”

Электрический авант-нойз высокого напряжения повествует о тревоге ее любимыми же саунд-методами. Стуки, гудки, дисторшн, настойчивые лейтмотивы, вязкий вокал, рваные струны — все это соединяется в большое и настойчивое ощущение, что лес горит, а мы все в нем медведи в машине.

Индия

Arushi Jain “Under the Lilac Sky”

Модулярная амброзия и рага-нектар — невесомый саундтрек для медитации и просветления, сыгранный по волнам памяти Сюзанны Чани.

Япония

Meitei / 冥丁 “Kofū II / 古風 II”

Теплейший хонтологический эмбиент-хоп, в котором мелькают отсылки к японской культуре на многие века назад. Если кому вдруг окажется мало, это сиквел к прошлогоднему альбому “Kofū“ — и он тоже хороший.

Индонезия

Senyawa “Alkisah”

У индонезийцев Senyawa в этом году двойная удача: первая творческая, вторая — коммуникационная. Мало того, что на “Alkisah” ритуальный дроун представлен в своей самой дружелюбной форме (и не теряет от того интересности), группа еще и издала его по необычной бизнес-модели на 20+ лейблах по всему миру. Умеют, могут.

Вьетнам

Rắn Cạp Đuôi Collective “Ngủ Ngày Ngay Ngày Tận Thế”

Фьюче-трэп, сыгранный от головы, а не от пятой точки. Мутирующая коллажная музыка с ломаным битом и большим танцевальным потенциалом, записали которую частично в галерее современных искусств (высоколобость немножко чувствуется).

Турция

Hedonutopia “Nergist”

Инди-року в 2022-м хочется внезапно пожелать долгой счастливой жизни — хотя бы для того, чтобы узнать, чем завершится план группы Hedonutopia. А она надумала записать семь альбомов длиной в семь песен в течение семи лет и пока справляется. “Nergist” — предпоследняя (шестая) остановка на этом пути. Каким-то странным образом в ней сочетается эстетика Beach House, Blonde Redhead и турецкой альтернативы ранних 2000-х (например, Duman) — и еще более странным образом результат легко находит место в дне нынешнем.

Şevket Akıncı “Dünyada Saat Kaç?”

Непредсказуемый дада-джаз с заходом в авангард и психоделик-рок от уважаемого в мире джаза дядьки Шевкета Акынджи. Что-то подобное раньше делала краковская группа Alameda 5, и мне очень нравилось. Парадоксальным образом в лучших вещах поют на английском.

Котиков вам и уюта в 2022-м.

Brek “Mutsuzlar” (2021)

Печаль победит счастье. Турецкий сингер-сонграйтер Брек Сиврикая не выдержал проверки постпанком (см. без дураков хороший альбом ÖLÜPOP) и вернулся к тому, с чего когда-то начинал, — к интровертному балладному аренби, спетому как будто на выдохе и сразу после пробуждения. Получилось грустно (название можно перевести как “многие печали”), лирично и очень искренне; местами напоминает раннего How To Dress Well, местами — группу The Retuses. Пару ночей с удовольствием провела с этим альбомом в обнимку.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка

​Kamarama “Which One is the Last Frame?” (2021)

Все праздники слушала альбом армянского дуэта Kamarama, которому не повезло выйти 23 декабря 2021 года. Прессы он в результате не получил совсем, ни в каких списках best of оказаться не успел, а в нынешнем году уже не окажется, потому что календарь. И даже на Бэндкэмпе у него — не поверите — всего один-единственный саппортер, некто Майк.

Альбом, что обидно, замечательный — такой очень качовый авангардный электродаб, сквозь который проглядывают фолковые корни. На перкуссии тут легендарный дядька Арто Тунчбояджян (я так и узнала о выходе этого альбома, фолловлю Арто в Спотифае), которому, на минуточку, 64 года, и который за это время переиграл всё и со всеми — от Чета Бейкера до System of a Down и Сезен Аксу. Он в фантастической форме — вжаривает он так, что упомянутый кач с оттягом очень быстро разгоняется до драм-н-бейсовых оборотов на “Anund” и продолжается то трайбал-ритмами, то прямобочным хаусом, то индустриальным молотиловом. А еще тут божественно красиво поют, немножко на птичьем языке и с интонациями Леонида Федорова времен “Анабэны” (вроде бы это тоже делает Арто).

Про вторую половину дуэта, музыканта Давита Сукиасяна, неизвестно вообще ничего — но, похоже, он отвечает за всякие электронные штуки. Время от времени в композициях появляются гости с трубой, какими-то смешными дудками и придурковатыми голосами и наводят шороху в и без того нескучной музыке. Круче всего звучат те места, где повествование радикально ломается. “All in Shells”, например, из эстрадно-циркового фрик-фолка превращаются сначала в какую-то ритуальную песню собирающегося на бой воина, а потом в танцпольную плясовую. Ты все это слушаешь сначала в жадном изумлении, потом в восхищении, а потом просто в кайф.

У Kamarama есть вайб трансглобал-музыки 90-х — когда брали этнику и с разной степенью успешности приваривали ее к более-менее клубным мотивам. Но дуэт работает хитрее, не в лоб, и потому получается у него не этно-хаусный монстр Франкенштейна, а что-то свое, настоящее, от сохи, сплошная органика (давайте простим группе тот факт, что ее прошлый альбом назывался Бум Шива Саунд Систем). А еще это — повторюсь — очень грувовая музыка, которая здорово резонирует с телом. Послушайте вот “Yakotumaya” и засеките, сколько секунд смогли продержаться, прежде чем начать дергать в такт какой-нибудь конечностью.

◾️Spotify◾️Apple Music ◾️YouTube Music ◾️Яндекс.Музыка

​Unlucky Ninjas “Tehran-Kabul” (2021)

Альбом как миротворческая миссия — и не только. Когда в прошлом году в Афганистане началось черт знает что и вскоре стало ясно, что музыкальная культура страны (среди прочего) находится под угрозой полного уничтожения, несколько молодых музыкантов из Ирана не смогли усидеть на месте. Наследие нужно документировать и давать ему вторую жизнь, подумали они; так возникла идея проекта “Tehran-Kabul”. Цель его — показать, что при многих сходствах и различиях у афганской и персидской музыки есть вполне уловимый общий знаменатель. Для этого басист Араш Зараби и гитарист Мохаммад Пасандидех обратились за помощью к афганской диаспоре в Тегеране. Их проводниками в локальную фолк-культуру стали юная певица и мультиинструменталистка Сурайя Хуссаини и ее отец Ибрагим Хуссаини, исполнитель на дутаре — двухструнном щипковом инструменте с вытянутым в длинную нитку грифом.

На “Tehran-Kabul” Ибрагим Хуссаини отвечает за традиции, историю, чистоту канона. На альбоме всего две вещи с его участием — это песни под виртуозные импровизации на дутаре и лавину перкуссии Мохаммада Молавали. Сыграны они так, как прозвучали бы на свадьбе, в чайхане, в поле, то есть в максимально внестудийных, естественных условиях. Сурайя Хуссаини появляется куда чаще, чем отец: ее заливистый и нежный, но энергичный голос исполняет пять песен. Основаны они на традиционных напевах, что, если честно, не слишком-то чувствуется — в руках Unlucky Ninjas аранжировки становятся фолк-роковыми, слегка фанковыми, типичными для духа многоликой иранской инди-сцены.

И вот здесь как раз и проявляется талант Сурайи: игрой голоса, специфическими мелизмами, микротональными украшениями, свойственными афганско-пакистанской вокальной школе (иранской тоже, но везде свои нюансы) она оттеняет эту музыку, возвращая ее в русло сохранения традиций. Послушайте, как отличаются кружевная, построенная на вариациях одного и того же квадрата (типичный Иран) “Metropolis”, где Сурайе вторят другие участники группы, и нуарная софисти-баллада “The Little Nightingale” с очевидными пакистанскими мотивами. Мостик пробрасывается сразу в двух направлениях — от отца к дочери и от страны к стране. Примечательно еще, конечно, что Unlucky Ninjas своим творчеством формально нарушают законы обеих стран. В Афганистане светскую музыку исполнять нельзя совсем, в Иране женщинам запрещено быть солистками в группе.

◾️Spotify◾️Apple Music ◾️YouTube Music ◾️Яндекс.Музыка ◾️Bandcamp

​Imed Alibi, Khalil EPI “Frigya” (2021)

Что самое главное в музыке Африки? Конечно, ритм. Барабаны тут веками использовались для передачи сообщений, проведения ритуалов, введения в трансовое состояние. Если в ансамбле традиционной музыки играет меньше трех барабанщиков, то это и не ансамбль, а так, младшая группа детского сада. А что на Востоке? В арабских странах перкуссия и полиритмические рисунки в музыке тоже важны, но им все же отводится не первое (пусть и второе) место. Ключевое — это солирующий инструмент: как правило, голос или что-нибудь струнное. Но есть место в мире — Северная Африка — где играют вроде бы и арабскую музыку, но так выпячивают барабаны, что все вопросы о ее региональной принадлежности снимаются.

“Frigya” (“Африка” на одном из диалектов Присахарья) как раз об этом. Тут снова проворачивают бесхитростный и популярный фокус — берут музыку бедуинов Туниса и Алжира и кладут ее на электронный бит (см. Guedra Guedra и DJ Khalab). Махинация эта срабатывает не всегда и не у всех, но тут — точно удача. Возможно, одна из причин кроется в том, что этот альбом придумал перкуссионист Имед Алиби. Это он лупит в дарбуку и десяток других барабанов с такой оголтелой скоростью, словно пришел на габберскую вечеринку. Алиби несколько лет исследовал ритмические элементы в североафриканской музыке и то, как африканское начало в них переплетается с икаатом — общепринятыми ритмическими циклами в арабской музыке. Этот его в целом академический подход разворачивается в плоскость музыки, которую интересно слушать.

На “Frigya” появляются и тунисская скрипка, и волынка мизвад, и египетские дудки-флейты. Они совершают какие-то свои микротональные путешествия по арабским звукорядам — и все это нарезано, ускорено, уложено в структуры танцевальной электроники. Но барабаны всегда и во всем остаются за главного — и они по-настоящему впечатляют. Когда на “Ghajar” на тебя несется неуправляемый паровоз этих ломаных ритмов, хочется только того, чтобы никто случайно не переключил стрелку на другую колею.

◾️Spotify◾️Apple Music◾️Bandcamp