Лучшее, что случилось со мной за год

Утро. 7 этаж архитектурной школы. Я сижу на полу под растянутой между передвижными перегородками простыней. Смотрю безразлично в стену редко моргая. Уголки губ немного улыбаются.

За передвижной перегородкой проходит выставка курса, в котором я принимала участие в течение семестра. Мое прострационное сидение под простыней - часть представления. Туда меня посадил друг - Ахмед, самый жизнерадостный человек на потоке - всегда интересуется как у всех дела и подбадривает, если ему мало-мальски показалось, что сегодня человек меньше светится. Он приходил поддержать меня, когда узнал, что я плакала, не смотря на то, что вытекающая вода была радостной. А когда спустя игр 10 в бадминтон я начала его обыгрывать он радовался как за себя и продолжал меня учить трюкам и хитрым подачам.

Выставка была интерактивной - в качестве задания каждому студенту нужно было изготовить игру - кто-то переосмыслял дженгу, кто-то домик барби. Поэтому там, за перегородкой от устало-сидящей на полу меня, бурлила жизнь и не прекращая постукивали деревянные, металлические и пластиковые детали разных на скорую руку собранных игр. Работа Ахмеда отличалась - он вдохновился хэппенингами 50-60 годов. Happenings - театральные постановки без четко прописанного сценария: участвующим дается обрамляющая инструкция, а они в меру своей фантазии и раскрепощенности начинают из ниоткуда создавать спектакль. Идея созданного им пространства была рассчитана на 1-3 людей одновременно, но по мере использования все чаще там сидели по одному.

Ахмед отвел меня в пространство, объяснил что в нем можно делать и сказал, что оставит меня там на некоторое время в одиночестве. Из всех инструкций я как задачу взяла себе только одну: "на любой из стен ты можешь написать самое лучшее, что случилось с тобой за этот семестр". Оставшись одна я почувствовала насколько опустошена - к тому моменту я уже сдала все важные предметы, и последнюю работу защитила буквально 15 минут назад до приглашения под простыню. Мое несколько-секундное глубокое осознание пустой усталости прервалось режиссером. "Марья, ты потеряла" - говорит он присаживаясь на колено и передавая мне студенческий ID. Я не удивляюсь, беру карточку и делюсь с ним, что за минуту до моего выступления я потеряла телефон и побежала его искать, из-за чего пропустила свою очередь, а за три дня до - паспорт, который на тот момент я еще не нашла. Было четкое ощущение, что до конца семестра я доползла, попутно теряя все что можно лишь бы только донести самое ценное - способность выкладываться на максимум в учёбе.

На курсе было еще 3 студента с отличным заданием - курсовая работа на 15 страниц. Выбор "игра" или "письмо" давался всем, однако, на моё удивление, отчаянно мало людей в архитектурной магистратуре хотят писать. Формат "игр" же преподаватель придумал, чтобы не расстраиваться читая сырые работы, написанные в последние ночи перед сдачей. Для меня выбора не стояло - я слишком давно знала, что мне нужно писать. Я знала это в 2018 году, когда планировала, что хочу чтобы моя магистратура была полностью теоретической. Я знала это в 2019 году, когда после возвращения Китая задавала вопрос ментору как мне приблизится к тому, чтобы быть пишущим архитектором. Она мне тогда сказала - начать писать, но для меня это было непостижимо, казалось, что нужно для начала много работать. И я работала. Все больше игнорируя потребность в выражении смыслов и чувств через буквы, слова и предложения.

Там под простыней люди писали разное, из запомнившегося, например, фраза: "здесь людям нравится, что я громкая". Я же, оставшись одна, взвесив все произошедшее за время в Йеле и вообще за год, не долго думая красным маркером поделилась со стеной следующим:

"Я начала много писать. Лишала себя этого годами, но не теперь».

И это правда лучшее, что случилось со мной за 2024 год.

Я знаю тебя с детства

Сегодня проходя мимо католической церкви я услышала бой часов. От полудня прошло 15 минут, поэтому мелодия проиграла ровно на четверть. По привычке я допела ее до конца и через пару шагов, не сбавляя скорости, грустно улыбнулась. Я знаю её с детства.

Близнецовое сходство церковного боя с часами в родительской московской квартире я обнаружила на второй день жизни в Нью-Хейвене. Город в первый день явился мне абсолютно диким - некрасивые люди с некрасивыми походками, неприглядные улицы с тротуарами-обочинами, перепутанно-утрированные стили домов. Казалось, что ничего не исправит моё первое впечатление, но я быстро успокоилась, услышав знакомый звук. Этот бой я слышала все детство.

Часы стояли в дальней угловой комнате квартиры. Непоколебимым массивом они завершали резной советский шкаф, будто продолжая его. Ритм от их минутной стрелки раздавался на весь дом, а бой каждый час заполнял все пространство квартиры от теплоты под подушкой до холода под потолком.

Услышав знакомые интонации в Нью-Хейвене я впервые расслабила плечи. Звук обнял все неприглядное и превратил неуютный город в семейную гостиную, где мне ничего не грозит.

Часы подарили моим бабушке с дедушкой на свадьбу. Прекрасно помню праздничную черно-белую фотографию. На ней незнакомый улыбающийся мужчина в костюме широко улыбаясь несет увесистый и громоздкий подарок молодожёнам. Я до сих пор дивлюсь его мощи - мне часы всегда казались неподъемными. Молодые бабушка и дедушка, принимающие подарок, радостно хохочут.

То ли мистика, то ли вездесущий капитализм унифицировали мелодию в американской католической церкви и советских часов. А может часы были заграничными... В любом случае я приняла это как заботу от мира и все время радовалась слыша знакомый звук. Церковь находится посередине дороги от дома в институт и всякий раз, до прошлого четверга, я улыбалась от мысленного подпевания знакомой мелодии. Я становилась счастливее даже когда точные музыканты сообщали мне, что я опоздала на пару, которая начинается ровно в девять.

Дедушка ушёл из жизни за два месяца до моего рождения, поэтому смотря на черно-белую фотографию я могла проиграть только бабушкин смех. Любимый смех. В её же комнате и стояли часы, оттуда же их ответственный бой обволакивал заботой нашу квартиру, а спустя много лет этот же звук умудряется поддерживать меня и на неблагоприятных американских улицах, все превращая в безопасную игру.

Сегодня по дороге в институт я впервые грустно улыбнулась, проиграв в голове знакомую мелодию, ведь звук часов есть. часы в московской квартире есть. а бабушки -

Нетолерантна:я [1]

Февраль. Вечер субботы. Мой рейс в Барселону перенесли на 24 часа из-за снегопада, следовательно, сегодняшний день я могу провести вне аэропорта. На часах 19:58 и я иду в театр через дорогу. Снега нет.

Меня позвала Айсель. Если бы не приглашение, освободившиеся часы я бы спланировала иначе. Ранее, тем же днем, когда я безынтересно пролистывала сайт постановки, что-то внутри меня настойчивым постукиванием напоминало о записи в блокноте: "ходить в Йельский театр". Чернильное обещание перевесило апатичный настрой и сподвигло меня потратить-таки 15 долларов, с учётом студенческой скидки, на билет.

Интересно, играла ли в этом театре Мерил Стрип, когда училась тут?

Забежав по парадным ступеням и немного спрессовавшись с людьми в фойе, мы почти сразу оказались в зале. Пробираясь на законные места я заметила красную краску на тимберлендах у девушки, сидящей справа от моей подруги. Гардероб в Америке не жалуют, поэтому я, нехотя складывая тяжелое самовольное пальто, риторически спросила спутницу - почему американцы не жалуют гардеробы в театрах.

Айсель живёт в Америке уже давно и, возможно, уже не задаёт себе такие вопросы. Она сидела уютно облокотясь на куртку, ловко накинутую на плечи. Мой вопрос, полный усталости от местных нюансов, пробил её на хихи. Смеялась она заливисто и бесконечно, что цепной реакцией передалось и мне. На пару секунд я расслабилась от того, что могу разделить негодование местным, совсем не, таким как дома, бытом.

Беззаботные и безостановочные "хи-хи" моей подруги прервались упомянутой соседкой справа.

- Извините - не моргая обратилась она ко мне - вы спросили: почему американцы надевают рабочие ботинки в театр?

Услышав что-то двусоставное с акцентами на звуки В и Б –

Wardrobes (ВордроуБс)
Working boots (ВоркингБутс)

– соседка саморучно направила на себя весь бронебойный поток смеха.

Отвечая на её вопрос, мы с Айсель, хореографично перехватывая мысль, рассказали, почему нам, как людям из постсоветского пространства,
не близко отсутствие гардеробов в театрах. Попутно я усердно смотрела собеседнице в глаза, стараясь передать ей, что никто не покушался на её творческий стиль. Мы разговорились. Гэбби - художница по декорациям и многое на сцене сделано ей, хоть и саму постановку она также будет смотреть впервые. Разделив дружелюбное отношение на троих, мы постепенно погрузились в темноту зала.


Не могу сказать, что абсолютно всё на сцене пролетало мимо меня. Мне понравилась некоторая музыка и некоторое совмещение диджитал проекции на физические декорации. Однако, самого важного в театре, что я всегда ищу - не было. Закрыв глаза на отсутствие глубины и усмирив тоску по Бутусову, я заметила ранее не подсвеченное чувство – мне было не смешно.

Мне было не смешно когда весь зал растворялся в накатывающем одобрении.

Мне было несмешно - ведь что-то терялось в переводе.
Мне было не смешно - ведь что-то переведенное было поверхностным.

Особенно не смешно мне было, когда мои ценности расходились с реакцией зала. Актёр мог делиться страшными событиями, вгоняющими меня в ужас. Однако высмеивающая реакция зала этот ужас лишь усиливала.

Вы часто ищете оправдание отсутствию смеха?

Сидя в темноте зала я откатывалась в прошлое и искала похожие чувства - найти их не составляло труда.

Мне было не смешно в четверг, на общем сборе нашей группы, а также и в прошлый четверг и позапрошлый.

А ещё мне было не смешно в прошлом семестре, в прошлой студии, где я оказалась в постановке "мальчики против девочек", будто вдохновленной школьной экскурсией в 6 классе. Где мальчики такие громкие, а девочки такие девочки.

Несмотря на перечисленное я вспомнила, что несколько раз в неделю в школе архитектуры всё же можно услышать мой безудержный и заливыстый. Однако, почти всегда это можно соотнести это с телефоном, зажатым между ухом и плечом.

Спектакль оказался двухактовым.
Незаинтересованность в причинах чужого смеха становилась невыносимой, но включённый свет вернул меня в разговор с девушками справа от меня. Я решила досидеть до конца. Свет снова погас. Второй акт лишь отполировал мои выводы.

Нетолерантна:я [2]

Насквозь пропитавшись неблизкими эмоциями, я вышла на улицу. Меня встретил ослепляющий снегопад - угроза, продвинувшая мой рейс. Красиво, снежно и любимо, но присмоттрешись к фракции снега все снова напомнило о доме, где снег - правильный. Не особо обрадовавшись я пошла в институт, а затем домой.

Моя толерантность к новому опыту и чужой стране почти исчерпалась. Любое накопленное количество я трачу одним зачерпыванием. Тогда, закрывая глаза на неполную наполненность ковша, я тушу рождающее сопротивление к местным устоям, к иным паттернам судеб и незнакомым именам, которые сложно произнести.

Меня хватило на полгода и сейчас, чтобы вновь впитывать в себя новый опыт, мне нужно обнулиться и освежить рецепторы и у меня созрел план.

Промежуточная остановка - Барселона - она перебьет застоялый запах, а через месяц - Москва.

Искренне не ожидала так скоро встретиться со златоглавой, однако, решение поехать на весенние каникулы домой - кажется теперь единственно правильным. Кофе в парфюмерном бутике.

Возвращаясь мысленно к американским декорациям я прекрасно осознаю, что дело не в том, что люди, какие-то не те, или же я какая-то не подходящая. Просто упал уровень толерантности и возможности все охватить и принять.

Искренне хочу восстановить принимающий ресурс, чтобы в следующий раз, когда незнакомый человек смеётся, а мне не смешно, с интересом пронаблюдать отчего же ему так хорошо и порадоваться.

Рецепт влюблённых глаз [1]

Мой путь до американского дома все ещё идеально описывается поговоркой: воз и маленькая тележка. Сначала из Барселоны я полетела до Нью-Йорка, а затем ещё 3 маленько-тележных часа до Нью-Хейвена.
В них каждая минута усиливала всестороннее давление на тело - страшная клаустрафобия. Все же я очень избалована жизнью в столицах. (Москва, Токио, Пекин, Бангкок).

Маленький город, будто покрыт стеклянным куполом, где лучше не вздыхать полной грудью, ибо через 4 вздоха можно заметить конечность кислорода под его сводами.

Симпом опасный, мне тут ещё полтора года - нужно что-то делать. Америка никогда не была моей мечтой. Я бы хотела, чтобы она осталась для меня мифической страной медиа производства. В её декорациях мне часто дискомфортно: плыть под флагом Лиги Плюща в бассейне в статусе студентки Йеля это одно, а слышать крики на улице Вязов это совсем другое. Особенно учитывая, что по дороге из школы до дома я могу невольно заглянуть в те самые подвалы, куда спускаться нужно только, чтобы накликать беду. Да, к слову, я правда живу на улице Вязов - Elm Street, оказалось, что в штатах это название такое же распространённое, как у нас - улица Советская.

Поощрять фобии я не планирую, особенно учитывая, что клаустрафофия начала изредка отбрасывать тень на моё наслаждение академической жизнью. Я решила составить список-романтизацию моих взаимоотношений с Америкой, чтобы в приступы предпанических состояний - прокручивать успокаивающие пункты и направлять фокус на то, что я здесь всего на полтора года, мне со штатами не жениться и оставшееся время лучше заполнить тем, что мне симпатично, филигранно фильтруя все вредное и пугающее.

Ниже я поделюсь своим персонализированным списоком, того, что меня воодушевляет в Нью-Хейвенской жизни. Последний пункт - ключевой.

○ Пушистые и пернатые ○

Американские города невероятно гостепримны. В НХ я ежедневно чувствую себя белоснежкой - белки, большое разнообразие птиц, бурундучки, лисы, скунсы. Помимо зверят в городе - американская культура очень поддерживает бережное и заинтересованное отношение к дикой фауне. Например, развито массовое орнитологическое образование - атласы, книги, игральные карты с изображением разных типов птиц, постеры - все это можно найти в центральной модной кофейне города, а в большом продуктовом на периферии, в отделе для животных, есть приятно оформленный корм для диких птиц.

○ Наслаждение академическими декорациями ○

Вся американская нео-готика - пусть и очень фальшивая на первый взгляд, создаёт нужную эскапическую атмосферу студенческого кампуса. Где, в отрыве от остального мира, только и остаётся что с утра до поздней ночи грызть гранит науки. Я всей душой люблю местные библиотеки с высокими потолками, витражными окнами и с рабочими столами отделанными кожей. А гулять по залитому солнцем кампусу - одно удовольствие.

Рецепт влюбленных глаз [2]

○ Физическая близость к великим теоретикам и практикам архитектуры в одно или два касания ○

О чем говорить - однажды я пила виски и смотрела американский футбол вместе с Питером Айзенманом.
Одна из автопати на наводке привела меня в ярко залитую светом комнату в институте. Все это казалось сюром в 9 вечера в пятницу, ибо куда легче смотреть футбол с выключенным светом. Комната двусветная и чтобы попасть на основной уровень надо спуститься по лестнице вниз. На середине марша я разглядела виновника включённого света - самого настоящего Питера Айзенмана. Зрение у звезды уже ни к черту, поэтому просмотр проходил будто под софитами. Спустившись, мы с подругой налили себе виски из профессорских запасов и начали делиться откровениями, сидя через стол от Питера. Полная атмосфера 4 часов утра на кухне после вечеринки, только в ауре человека, который всю жизнь для меня был книжным и фантомным. На бакалавре я читала "Суперкритику", издания Стрелки. В ней был записаны дебаты Рема Колхаса с Питером Айзенманом, его учителем. Оба -  устоявшиеся профессионалы, дискуссирующие о задачах формы/функции. Тогда меня очаровали отношения профессора и студента - такие глубокие и на всю жизнь.
Читая книгу я смотрела на это как на волшебство: все персонажи вымышлены. И вот, спустя 9 лет я сижу в одной комнате с человеком, чьи книги читала а некоторые проекты страстно недолюбливала. Я с ним не здоровалась, да и наши бокалы не соприкоснулись в приветствии, однако, просто быть в 2 метрах от него, значит для меня очень много, ведь книжные герои становятся реальными.

○ Ролевая модель в действии ○

У меня есть персональный критерий о том правильно ли я живу и звучит он так: если я чувствую себя как Нэнси Дрю - я на верном пути. Я обожала и обожаю эту серию игр. В детстве я прошла все 25, вышедших на тот момент, многие из которых я проходила по 20 и больше раз. А сейчас я ритунные часы - включаю лэтсплеи на фон. Этот персонаж воспитал меня: искренне считаю, что своей любознательности я обязана ей. Путешествия, интересные задачи и хобби. Любовь к лошадям, поездам, закрытым школам, японским рёканам, французскому, Англии, быстрой снегоходной езде и даже виолончели - оттуда. Не все в первоисточнике, но атмосфера игры точно подпитывала мои интересы в реальной жизни! Только приехав в США, я поняла моя Нэнси - американский персонаж. Почему-то этот факт никогда не был для меня первостепенен, а тут, в Нью-Хейвене я прямо вижу все детали из игр. До смешного тут также продаются на кассе красные яблоки: их можно взять с бутилированной водой и получится обед, который я любила собирать, когда играла в "Записки чёрной кошки". А в 30 минутах от меня есть прокат каяков и в тёплое время года я люблю справляться по реке, наблюдая за птицами - развлечение также неоднократно показанное в играх. И вот я в ней! Из моего окна спальни - огромный клен по которой бегают белки. Такой же был в той же закрытой школы. Рифм моего стиля жизни с Нэнси хватит на полноценный сборник песен.

На этом и сфокусируюсь! 🤍

Ровно через месяц я надолго захлопну входную дверь. За ней останутся коробки, набитые нажитым за год в Америке. Их я оставлю недалеко от входа, чтобы друзья смогли их быстрее найти. Всё это — на случай, если я не смогу вернуться.

Настроения на кампусе сейчас уникальные - раньше я такое видела только в третьей части Гарри Поттера, где в Хогвартс прилетели дементоры, и все студенты ютились в переоборудованном главном зале. В нашей школе магии и волшебства нью-хейвенского разлива: вместо дементоров - иммиграционная полиция, а вместо узников, сбежавших из Азкабана, - студенты, «упражнявшиеся в свободе слова». Из других университетов Лиги плюща уже депортировали по студенту или профессору - показательная порка. Йель оберегает своих. В нашем здании введён режим «красных сигналов»: на все этажи можно попасть только с картой студента или профессора архитектурной школы. До весенних каникул почти все двери стояли широко раскрытыми - их подпирали банки, мусорные баки, скошенные дощечки - так удобнее носить гигантские макеты и материалы, не тратя лишних секунд. Теперь всё наглухо закрыто, а на каждой двери - идентичные таблички с чёрным текстом на тюремно-оранжевом фоне: «Внимание! Не подпирайте двери». Задача школьной администрации до конца лета - не допустить изъятие иностранных студентов. Все финальные презентации теперь не будут записываться и фотографироваться. А политически чувствительные работы будут показываться в комнатах с минимальным доступом - даже для отобранных критиков. По всей стране университеты принимают меры. Самая радикальная из тех, что я слышала, - запрет на выезд иностранным студентам.

В нашей магистерской программе есть летняя практика - четыре студии едут в Лондон, Рим, Чивиту и Мексику. Точнее, должны были ехать. Школа переживает, что не все иностранные студенты смогут вернуться, и предлагает варианты. У меня был выбор:
а) рисковать и ехать в Лондон - с вероятностью не вернуться в США;
б) рисковать и оставаться в стране - с вероятностными последствиями для моего ментального здоровья.

Усложняет всё то, что моя виза рассчитана всего на год, и летом мне нужно будет переподаваться на неё, что в разы усложняет возврат - статистически и бюрократически. А ещё то, что я три года работала, чтобы попасть на эту магистерскую программу, а теперь её завершение стоит под вопросом.

За последние годы я навострилась действовать в режиме неопределённости. Все сложные решения я принимала из него. Всё дальше и дальше двигаясь наощупь, в сторону того, во что искренне верю и чего искренне хочу. Ошибочно я полагала, что два года в университете будут островком спокойствия в моём третьем десятилетии. Сейчас я, правда, нахожусь в мнимой безопасности. Однако чтобы сохранить одну из самых главных своих свобод - свободу перемещения - мне нужно поглубже вдохнуть и шагнуть в неопределённость самостоятельно. А после меня ждут тонна бюрократической работы - в надежде на возвращение. Как вы поняли- я выбрала пункт а и решила рисковать. Успокаивает то, что пока институт на нашей стороне и обещает: если у нас не получится вернуться сейчас, то они придержат для нас место в будущем. Мои ближайшие друзья относятся к этому обещанию очень скептически. Однако мне было важно услышать, что всё не навсегда будет потеряно, если я рискну.

Вчера ездила в Нью-Йорк получать визу в Англию - выдали на полгода, а еще весна в большом городе чертовски хороша - наши любовные отношения вильнули в сторону "а может все-таки да?". У меня, конечно же, уже есть план - пока фантастический, но, как точно подметила моя любимая @asya_honestly : "кто не рискует, тот не пьет шампанское в Лондоне". А ещё! Идея, с которой я приехала в Йель воплотилась в тексте, который будет опубликован в книжечке, которая будет отважно стоять на полке зоны Критики на Венецианском Биеннале! Оказываться по ту сторону представления об идеальной жизни необычно...

Чтож, поднимаю бокал за свою поразительно увеличившуюся способность - танцевать в неопределенности. Осталось систематизировать список дел до отъезда и засучив рукава занырнуть в бюрократический бассейн.

Возвращение = привилегия

Вчера взяла себе челлендж - не жаловаться ни на какие страны на протяжении недели. Через 8 часов после этого администрация президента США поставила на паузу все студенческие визы. Остаюсь верной недельному заданию, однако жалобы ищут новые пути - просачиваются через широко открытые редко-моргающие глаза и неестественно долгий смех после обсуждения политических тем.

Сейчас я в Лондоне. Хорошо сплю, много хожу и относительно регулярно ем. Летняя программа тут относительно спокойная, что позволяет заботиться о себе чуть больше. Мне стало становиться легче после того, как я сдала свой багаж. С каждым шагом на досмотр в длиннющей очереди в аэропорту Кеннеди я наполнялась светящейся радостью. Ещё фееричнее ощутился отрыв шасси от асфальта. 8 часов полёта, где каждая секунда отдаляет меня от клубка плохих воспоминаний и череды неудач.

Неделя до отъезда из США была по-настоящему кошмарной: от ночи, в которую я задыхалась и не могла вызвать скорую, до невозможности попасть на концерт, за который заплатила потому что у меня были какие-то не такие документы с собой. Позже меня по тем же документам пропустили в здание Блумберга в Лондоне - одно из самых охраняемых зданий в стране.

На всех уровнях от базовой возможности дышать до прихоти насладиться концертом за который заплатила и ехала 4 часа меня подстерегала какая-то подстава. Уровень доверия на минимуме, а психологическое состояние на износе.

Американская система так хорошо по мне прошлась, что теперь я понимаю почему так много людей там сидят на антидепрессантах и аналогах, либо не видят свою жизнь без церкви, ведь там - коллективная психотерапия. Буквально чувствую телом как система сама себя лечит всеми активностями, которые граждане сами себе придумывают. Собираю энциклопедию эмоционального опыта и стараюсь видеть в этом пользу.

Мне точно нужна была пауза от штатов, поэтому когда я прочла новость о стопе подач на студенческие визы я испытала школьное чувство, что должна была быть контрольная, а учитель не пришёл. Что судьба решила, что мне можно не возвращаться и сняла с меня ответственность. Я рада, что снимала видео пока была там и брала максимум от учёбы. Конечно же, если что-то будет в моих силах - я снова буду делать все, что от меня зависит, чтобы закончить учёбу. Однако пока пауза в подаче на визу ощущается как возможность выдохнуть и просто плыть по течению до следующих распоряжений.

Я рада снова быть в Лондоне, это 4 раз. Тут зародилась одна из ключевых осознанных мыслей о том, что я хочу быть архитектуром. Помню, что в 6 классе я смотрела на здание "огурец" Нормана Фостера и чётко поняла, что:
- во-первых, мы коллеги
- во-вторых, я могу лучше

Такое вот максималистическое обратное вдохновение, которое я очень ценю. Сейчас того вида на "огурец" уже нет - его застроили соседние небоскрёбы. Возвращение в город позволяет сделать его более живым, ведь это книга, которая все время пишется и меня вдохновляет видеть как она меняется со временем. Я благодарна, что раньше я была в Лондоне уже 3 раза, а сейчас могу задержаться тут на полтора месяца.

Также я счастлива, что точно могу вернуться в Россию. Хочу и могу. И знаю, что меня всегда обнимет Азия.

Возвращение случается, когда "есть куда". Будь то люди или хорошие отношения с городом/страной. Возвращаться несколько раз ещё больше говорит о близости: вспоминаю сколько раз я приходила в гости к близким друзьям, например. Очень ценю это чувство и благодарна Англии за спокойствие и заботу.

Возвращение случается, когда оно обоюдно.

Так вот откуда ты

В вагон метро вошли двое и сели слева от меня. Я наблюдала за ними через стекло напротив. Чернота туннеля позволяла разглядеть все детали новоприбывших. Тот, что сидел через сиденье активно рассказывал какую-то историю. Глаз нет. Рот то превращается в овал, раскрывая кольцо из поворяющихся нижних зубов, то исчезает совсем. Из слов могу расслышать только лязгание разогнавшихся колёс по рельсам. Тот, что сидит прямо рядом со мной, спокойно слушает. Его длинная шея, соединяющая верхних плечевой ряд с нижним, ритмично меняет размер.

В моей уставшей голове формируется чёткое ощущение, что я это видела раньше. Не людей, но отраженную реальность в Лондонских декорациях. Перевожу взгляд вправо и смотрю в самое крайнее окно вагона. Отражение в нем успокаивает мою клаустрафобную душу больше, чем реальность вокруг. Поезд, вместо скошенного вверху предстаёт прямоугольным и напоминает аналочный угол в вагоне московском. После нескольких сравнительных поворотов головы решаю смотреть только в версию отражения.

Вглядываюсь.

Мой внимательный взгляд качает в такт с то удлиняющейся, то сокращающейся шеей соседа. И на высокой ноте лязгающих на повороте колёс я всё поняла.

Так вот откуда ты взяла вдохновение, дорогая Рошин Мерфи.

В моем наилюбимейшем клипе "Ten Miles High", визуальное повествование активно использует приём горизонтального отражения. Чем больше меня утрясало, а рот из нижних зубов пульсировал в размерах, тем больше я понимала, что совпадения быть не может - это прямой источник вдохновения нежно любимой артистки. Клаустрафобные скосы вагона - идеально создают вторую реальность на стёклах. Более того, часть клипа снята в тех же вагонах. И, как я потом выяснила, в паре остановок от той станции, где меня осенило.

Продолжаю смотреть вокруг, на противоположном конце нашего с ртом и шеей кресельного ряда сидит девушка. Красивая: высокий лоб через узкую плавную полоску стекает наверх и соединяется с её же перевёрнутой головой. А у парня, сидящего напротив меня можно посмотреть все скроляще-увесиляюшие видео – они удобно наклоны для просмотра.

Лондон вдохновлял очень многих людей и они не стеснялись отдавать ему дань своими творениями. Многое загадочное вдруг становится логичным продолжением реальности.

Помните сцену с лисой в финале сериала "Дрянь"? Много лет она казалась мне сугубо мистической, однако, спустя две недели в Лондоне и две собственно увиденные лисы, по одной на неделю, понимаешь, что это просто городская норма.

А вчера поймала себя на мысли, что безупречно красные розы, свисающие с кустов в тротуары, такие сочные, будто их только что покрасили. Тут уж сами догадайтесь, на что культура хорошо растущих в дождливом климате кустовых роз могла повлиять.

Чем ближе ко мне потребитель Лондонского вдохновения, да и вообще потребитель вдохновения на полу лежащего и мне очевидного, тем скептичнее я к этому отношусь. В этой же поезде проследила ход мысли одного из магистрантов с моей программы, которые в этом году защитил свой проект. Сначала совпадение показалось случайным, а потом я вспомнила что он делал эту же летнюю поездку в Лондон. И если на все свои логические находки я обычно улыбаюсь, то тут улыбка начинала мигать снисходительностью.

Достаточно критичный, не завидный подход, который в момент сомнений об оригинальности моих работ начинает радостно и натренированно поддушивать, путая жертву с хищником.

Планирую тренировать снисходительность в улыбке и быть добрее к источникам вдохновения, особенно очевидным. Нам всем надо дружить: с городами, их обыденной красотой, и зеркалить-зеркалить-зеркалить её друг-друг. Ведь отчасти для этого мы и творим: чтобы показать как красиво то, что мы нашли.

Однажды, когда я стану Уткой [1]

Этой зимой я прошла свою первую випассану в штате Иллинойс, неподалёку от Чикаго. Опыт мощнейший, я даже сняла часовое видео на youtube со всеми подробностями. Однако, в нём я не поделилась самым сложным испытанием, с которым я столкнулась в практике.

Ни десятидневное молчание, ни строгая диета, ни кошмары на яву, преследовавшие меня всю практику, ни кровавое утро, когда я потеряла сознание, ни попадание в больницу на 3 день и даже не осознание 0 на американском счету и непонимание как мне платить будущие 300 тыс за то, что мне вызвали скорую.

Самое сложное случилось в нулевой день ещё до того как начался ретрит. Спустя 8 месяцев воспоминание об этом все ещё сковывает меня и приглашает наворачивающиеся слезы.

Неподьемной задачей оказалась передача телефона на хранение.

Опыт самостоятельных путешествий по всему земному шару и жизнь в самых отдаленных местах планеты не смог меня к этому подготовить. В секундах передачи я ощутила тяжелейший вес одиночества. Впервые, пожалуй, за всю мою жизнь я осталась безапелляционно одна. Иллюзорная практическая нить, связывавшая меня с семьёй и женихом испарилась. Я же будто очнулась ото сна и наконец осознала как далеко забралась. При этом "запить" это залипанием в телефон, отсылая некультурное количество смайликов всем любимым ещё 10 дней не получится.

В ролике на youtube я упоминала историю про канадских гусей на минуте 6:55. В финальный монтаж она не вошла, поэтому хочу поделиться здесь.

На випассане от скуки в свободное от медитаций время, каждый сходит с ума по своему. Многие, в том числе и я поймали фиксацию на дикой природе, а именно бесчисленном количестве канадских гусей.

Кто-то испытывал к ним необъятную агрессию и всю практику шёл к принятию шума пернатой компании, кто-то день ото дня проверял разлагающуюся тушку птицы, на которую по законам живой природы напали хищники, а я нашла в одной гусыне себя.

Как-то днем после обеда я заметила, что одна особь неравномерно плавает - мешает правое крыло. Я не придала этому особого значения, однако вечером моё отношение изменилось. Возвращаясь уже после ужина, я заметила, что все гуси, невзлюбив погоду, куда-то перелетели. В темноте под мерзко-моросящим дождём я решила проверить на месте ли моя кривоплавка. В воде? Не видно. Уже начав облегчённо выдыхать, я ее нашла. Она сидела под дождем у кромки воды, абсолютно одна и вопиюще карикатурно смотрела в небо. Ещё через пару секунд моё уже сжимающееся сердце замерло от её истошного крика сородичам. В ответ - тишина. Она кричит вновь, не отводя голову от неба и удостоверившись, что прошлый сигнал растворился в бархатной темноте. Но никто не отреагировал на её зов.

Я приняла твёрдое решение - спасти малышку. А вдруг все её товарищи улетели на целый сезон? А как она будет питаться, когда все покроется снегом? Вот только она была в теплом ворохе качающихся на воде друзей, а теперь переминается на берегу, обдуваемая со всех сторон.

В тот вечер мы слушали очередную лекцию от преподавателя випассаны - Гоенки. Он, в своем фирменном притчевом формате, описывал опасность привязывания к вещам. В качестве примера он использовал часы. В одном случае часы ваши: они разбиваются - вы грустите. Во втором случае часы друга: они также разбиваются, вы сочувствуете другу, но сильной грусти не испытываете. В обоих случаях часы одинаковые, только одни связаны с вашем эго, а вторые нет.

Опираясь на пример я захотела понять почему-то меня так расстроила эта гусыня. Она же не моя, чтобы я за неё переживала, она вообще дикая - ничья. Как же она связана с моим эго?

А так, что я умудрилась запихнуть свою идентичность в какую-то утку, которую я знаю второй день... Сила мыслительного процесса поразительная. При этом, когда я поняла, что я олицетворяет себя с гусыней, меня как-то меньше стала интересовать её судьба, что повлекло долгую нить рассуждений "хороший ли я после этого человек".

Однажды, когда я стану Уткой [2]

Тем не менее в последующие дни я продолжала приглядывать за далёкой родственницей. Видела как она заплывала в тень от лап елей, пока её сверху высматривал ястреб, вступилась за неё криком на дурацких гусей которые пролетали мимо, (нарушив молчание и начав говорить с представителями фауны...). Потом правда я поняла, что они её предупреждали тоже о хищнике, ведь после их показушной пролетки "смотри у нас два крыла", она углубилась в тень ещё больше. Просила учителя спасти малышку, он на это мне ответил следующее:

1 - харош отвлекаться на канал дискавери
2 - у меня вас 50 уток, вы мне приоритетны ( на курсе 25 мужчин и 25 женщин)

До социальной драмы моё увлечение дикой природой не дошло, ведь на 5 день я увидела потрясающую картину. Пруд, вокруг которого происходили все вышеописанные события, вырыт в форме восьмёрки, а по центру, на восьмеркиной талии, есть нависающий мост. Представление началось, когда моя подруга снова начала истошно, максимально душещипательно орать. И вдруг! Из-за горизонта послышался ответный крик. С геометрической прогрессией уменьшались паузы между перекличкой и с хореографичной точностью подружка моей гусыни приземлилась ровно по центру левого круга восьмёрки, а наша героиня была по центру правого. Не знаю почему нельзя было приземлиться поближе, но остальное расстояние они преодолевали вплавь двигаясь друг на друга и продолжая истошно кричать. Встретившись почти по центру, они замолчали и начали нарезать полные любви круги по воде. Тем же вечером вернулись остальные сородичи. Такую поддержку в дикой среде, да ещё и с таким большим числом особей в стае было приятно наблюдать. Сразу и животные законы стали казаться не такими свирепыми, и надёжда на всеобщее воссоединение не смотря на обстоятельства показалось не исключиельным, а наиболее вероятным.

Практика закончилась 1 января. Как только я получила телефон мне дозвонилась мама, а через её трубку вся семейка желала мне нового года. Чтож, отпускать телефоны не страшно, ведь самая важная связь от технологий не зависит 🤍

Ушёл.

Всю свою жизнь я интересовалась искусством. С разной глубиной погружалась во все жанры. Сначала, благодаря маме, нашим походам в музеи и театры, и папе, его любви к литературе и живописи, а также в силу все возможных кружков от фортепиано до танцев. Потом благодаря институту и его многочисленными курсами истории. А дальше - профессии плотно связанной с искусством и личной заинтересованности о связи архитектуры с литературой/музыкой/танцем/скульптурой...

Если Обеликса уронили в котел с зельем, то меня в котел с насмотренностью. Причем роняли меня туда не единожны, а последние разы я это делала самостоятельно.

Я всегда уважительно относилась к деятелям искусства и почти никогда не восхищалась ими. Например, в архитектуре у меня есть только 2 искренне любимых здания, при том, что я люблю только 1 постройку из ассортимента конкретных архитекторов.

Театр Бутусова был исключением почти из всех жанров, который всегда отзывался в моем сердце на эмоциональном уровне. Только Юрия Николаевича я безусловно любила и каждый раз после просмотра очередного спектакля радовалась, что мы живём в одно время. Я даже радовалась, что я носитель русского языка и могу понимать его спектакли в полном прочтении.

Эталон произведения для меня, не важно какого жанра, – трогает зрителя не интеллектуально, а именно эмоционально. Бутусов это делал филигранно: он всегда показывал правду, но знал грань. Например, на сценах пытки в "Беге" я точно понимала, что не увижу ничего лишнего и "играющего на эмоциях". Он напрямую говорил с душой. Бывает смотришь долгий отрывок на незнакомом языке, а слезы сами текут.

Все его образы идут через чувственные метафоры: излишнее одаривание Шен Те бесконечным потоком бус, которые все надевает и надевает на неё нелюбимый человек в "Добром человеке из Сезуана". Непрактичное действие бьющее в самое сердце.

Юрий меня на многое побуждал: вдохновил учить наизусть зонды на немецком в 8 классе, вернул любовь к чтению во взрослом возрасте, возрадил крайнюю спонтанность - ездить в Питер одним днем, чтобы только попасть на спектакль...

Со многими его постановками я росла. Первой был как раз Добрый человек из Сезуана, посмотреннный 3 раза с шагом в несколько лет. Спектакль идёт с театре им. Пушкина, а сегодня на эту же сцену я возлагала белые цветы с чёрной лентой.

Я видела спектакли на один сезон, поставленные по пьесам начинающих писательниц, я видела покинутый им театр ЛенСовета, где все награды - его труд, но ему там места не оставила администрация, видела как меняется прочтение спектаклей, по-прежнему остающихся актуальными, не смотря на мировые изменения.

Или вот запись после спектакля "Р":
"Спектакли, пожалуй, последнее место-пространство в России, где можно прочувствовать сильную и живую
антивоенную позицию, находясь в гуще социума. Я не помню таких долгих аваций очень давно. Просто Полный зал, помимо разоваровавшихся в прямолинейности и покинувших свои места гостей, стоял и аплодировал актёрам, актёры аплодировали залу все стояли и апплодировали друг другу. Долго."

Все спектакли шли около от 3 до 5 часов и всегда мне было мало, и я возвращалась, и звала друзей.

Юрий Николаевич утонул 9 августа 2025 года.

Это даже удивительно, в период такого безумства мира: с войнами, катастрофами, авариями, стихийными бедствиями. Он ушёл на отпуске с семьёй. Узнав о смерти, чтобы стало легче я провела аналогию с
девятым из "9 рассказазов" Сэлинджера. Там есть мальчик который был настолько просветлен, что ушёл очень рано в невозможно странных событиях. Герой уже достиг духовного просветления и ему было пора. Также я теперь думаю и о Бутусове.

Он просто. Всë. Уже. Сделал.

Конфетный и какой? [1]

Аэропорт Хитроу. Пассажиры рейса "Нью-Йорк - Лондон" успешно прошли паспортный контроль. Я среди них. Транспортная лента уже во всю работала, а разномастный багаж, выбитым рядом, катался по часовой. Издалека я приглядела два белых чемодана и устремилась к ним. Кто-то, завидев мое уверенное движение, перехватил первенство и, галантно опередив меня, начал снимать первый чемодан. Немного отойдя от шока, я подвинула его легким ударом бедра и сняла второй чемодан с ленты сама. "Знаю я таких: наверняка что-то замышляет". Не сказав спасибо, и не оборачиваясь, я отправилась к выходу. "Главное, что я выехала из Нью-Йорка, – подумала я –а дальше будет проще."

Около остановки такси мы воссоединились с Энжи – моей одногрупницей по летнему семестру и, по совместительству, соседкой по отельному номеру на ближайший месяц. Немного подождав в очереди, мы выхватили отличный кэб, радуясь тому, что Йель платит за весь транспорт. Всю дорогу мы критиковали методы преподавания. Чем дальше мы отъезжали от аэропорта, тем больше я подмечала, что моргание Энжи становится медленнее. У меня же, наоборот, глаза раскрыты чуть больше обычного - я была ответственна за поездку и то, что мы доедем к нужному адресу, поэтому предчувствуя завершения одного обсуждения я подбрасывала вопросы. Силы были на исходе: Энжи спала всего час в пути, а у меня выдалась непростая неделя (https://t.me/easterntimezone/45). Поглядывая на город из окна такси, вдруг, мельком, я увидела того, кому задолжала спасибо в аэропорту. Сейчас, пока я пишу это, я сомневаюсь, что это случилось в реальности, однако точно помню, что вспоминала этот момент перед тем как заснуть после того как мы заселились в отель.

Следующим утром я проснулась раньше Энжи. Мы живём в прекрасном районе около Гайд Парка. Лежа в кровати, я любовалась видом из окна через щель штор, и, неудержавшись, встала посмотреть красоту в полном формате. Раздвинув шторы и переведя взгляд на пустующую дорогу я увидела единственного не спящего. Его.

Это мне точно не привиделось. "Странные ухаживания, – подумала я – к такому я точно не привыкла за год в Америке." Немного задержав на нем взгляд, я развернулась и пошла умываться.

Энжи проснулась. Собрав из наших гардеробов что-то потеплее, мы вышли из номера. Спустившись на отеля и выйдя на свет, я не удивилась, что он стоит около входа. Предложил проводить. Не знаю почему, но в тот момент я не испугалась. Тем более, что сейчас день, да и я не одна, а с подружкой.

По дороге к метро мы обсуждали с Энжи как мы так просчитались с погодой. Меряли по солнечному Ньй- Хейвену и даже не проверили прогноз перед вылетом. Спутник в разговор не включался, просто шел рядом. Спустившись втроём в метро мы попали в сущее пекло и тьму снующих в броуманском движении людей.

В первые два поезда мы не поместись – час пик. И, не зайдя в вагон 3 раз, я сказала, что пойду пешком. Энжи была за, а ему было все равно.

Выйдя на улицу я не могла успокоиться. Уже мимо Энжи выговаривала все уже чисто ему.

"В Москве вот чисто! И... Душисто, и вообще свежо в метро и нет такой толкучки и клаустрафобии тоже не бывает. "

Почему мне надо было выговорить это ему? Может потому что он местный?
Я, конечно же, упомянула пару раз, что Нью-Йорк хуже.

Через время я опомнилась, что Энжи рядом уже нет. А я все говорю и говорю как мне плохо в Нью-Йорке и как я скучаю по Москве.

А он слушал. Внимательно, сколько потребуется. Слушал, слушал слушал, а потом обнял.

Конфетный и какой? [2]

***

Через месяц наш, так называемый конфетно-букетный продолжался, в отельном номере у моей кровати даже стояли розовые пионы. До моего отъезда романтика даже не успела смениться рутиной.

С некоторыми городами у меня не было романтического периода, было сразу спокойно и хорошо, как, например, в Бангкоке или Токио. С кем-то я начинала отношения сразу со дня, когда все плохо. Вы друг друга точно не любите, но уважаете и хотите по-партнерски помочь. В вашем душе мокрицы, а на кухне тараканы, но вы вместе хотите лучшего будущего. Так у меня было с Пекином.

С Лондоном же все было просто замечательно и я бы с удовольствием ещё вернулась. Хотя, откровенно говоря, я не знаю какое может быть развитие отношений, в идеале такое же спокойное как в любимых Б и Т, однако, возможно, эти отношения подразумевают горки.

Где-то же, говоря уже о горках беспощадных и американских, без каких либо прелюдий начинается абьюз. Туда и лечу. Предчувствие, что меня посадят на кресло, плотно пристекнут и будут катать 24/7 стремительно приближается, пока я лечу в самолёте по маршруту: Москва – Доха – Нью-Йорк. Люди, не знакомые с моей жизнью тут отметят: ну пристегнули же. А я уточню: а вам бы понравились круглосуточные аттракционы?

Давайте сверим карты

Я учусь в престижном университете США, на программе  рассчитанной на 2 года. Визу F1 мне выдали на 1 год - стандартный срок для российских студентов. Поэтому после завершения весеннего семестра я вылетела из страны с надеждой на повторную выдачу визы, но все оказалось совсем не просто...

После США я полетела в Лондон на летний семестр. Программа рассчитана на месяц, поэтому хитрый план заключался в том, чтобы податься на визу в Англии. Россияне могут подаваться на визу только в третьих странах, поэтому совместить этот процесс с учёбой в кэпитал оф грейт британ было идеальным решением. Заранее запрашиваю всю информацию в институте, однако в мае объявляется пауза на все студенческие визы и интервью... Длился запрет до середины июня. В тот момент я решила остаться в Англии побольше, раз позволяет виза и подождать ещё чуть-чуть, чтобы податься там.

Основной документ для подачи на студенческую визу – приглашение с подтверждением от вуза I-20. Его не смотря на мои мольбы и просьбы прислали так, что на визовый спринт оставалось чуть больше месяца. Податься в Англии я не успела , поэтому полетела в Москву. Чудом обойдя все закрытия аэропортов, с минимально задержкой в перелете.

Выбор третьей страны пал на проверенный Казахстан. Там получилось подать на визу с ускорением и ухватить окошко в Алматы в начале августа. Предвидя всё возможное и невозможное я покупаю билеты в Казахстан так, чтобы прилететь за 3 дня до интервью, ибо... случиться ведь можно все что угодно! И оно случается. Все базы Аэрофлота, которым я должна была лететь подвергаются взлому и все рейсы перепутываются, теряются, задерживаются. Благо к моему вылету все тучи рассеялись, буквально за пару дней до!

Визовое интервью проходит гладко, однако по новым законам все студенты отправляются на дополнительную проверку соц сетей. Офицер, со взглядом извиняющимся за всю систему, сказал: на проверку 2 недели, можете вылететь из страны пока ждёте.

А я и вылетела, вот только визу одобрили уже в понедельник через 3 дня и, не найдя способа передать паспорт лучше, я снова полетела в Алматы через 10 дней после собеседования.

Все лето я не знала, смогу ли я вернуться в Йель, и только за 9 дней до начала учёбы мне одобрили визу.

Чтож! Второму сезону учёбы в Америке быть! Не переключатесь 😘

Что после Йеля? [1]

Мой второй и последний сентябрь в Америке набирает обороты. На виражах мелькает ранее не виданная финишная прямая, на ней я в полный рост с игривой кисточкой у лица и мантии с фиолетовым подкладом получаю диплом. Успев подглядеть будущее, мой обзор вновь загораживается сегодняшними тревогами и задачами: как пройдёт моя исследовательская поездка в Калифорнию, получится ли у меня сделать красивый и проработанный диплом, смогу ли я сохранить спокойствие до мая и победной улыбочки в аэропорту Кеннеди перед отъездом из США?

Сегодня, остановлюсь, пожалуй, на съезде с панорамным видом и расскажу вам как я вижу своё будущее после выпуска или же

Что после Йеля?

Первый шаг планирования отвечает на вопрос: что я могу сделать здесь и сейчас для лучшего будущего? Мое здесь - Йель, мое сейчас - этот год, достаточно обозримый и с понятной структурой. За оставшееся время я хочу заложить фундамент для будущей профессии, ментального здоровья в турбулентной среде и просто по-настоящему насладиться жизнью в декорациях Лиги Плюща.

1. Диверсификация

Америка и учёба, к сожалению, подтвердили мои опасения - работа архитектора нигде в мире нормально не оплачивается. В прошлом семестре я брала курс по "Продвинутым переговорам" в школе менеджмента. В конце курса преподаватель сказал, что после выпуска студенты в ближайшие годы столкнуться только с 1 важными переговорами - согласование их зарплаты на первом рабочем месте. "Ваш диапазон 160-170 тысяч долларов в год, если получится выбить 165 - будет отлично". После этого он много чего говорил, но в моих ушах был шум. Архитекторы, учась усерднее почти всех на кампусе, живя в студии и стараясь решить все проблемы мира от эстетических до политических после выпуска довольствуются диапазоном 60-70. Будто от избытка кофе в организме кто-то проглядел единицу в начале... Такова реальность профессии, это я видела в Китае, в России и вот теперь в США, не говоря уже об отзывах и проблемах с работой из других стран. За последний год розовые очки мне стали на порядок малы, поэтому стратегия - диверсификация.

Я талантливый человек, умеющий говорить языком форм и текстур, поэтому считаю необходимым это монетизировать. Этой осенью я беру курс по предметному дизайну, где буду воплощать в жизнь свою давнешнюю идею светильника. На курс был строгий отбор: из всего университета отобрали только 7 студентов, где только 4 места выделялось под магистров архитектуры. Рада наконец-то создать что-то из моего сказочного мира в реальности! Благодаря курсу я научусь регулярно уделять время даже безумным фантазиям и пройду процессы производства. Если мне понравится - этот навык станет дополнительным заработком к архитектуре.

Также, в поисках своих сильных сторон, которые могут потенциально приносить деньги в этом году я буду регулярно вести соц сети, по крайней мере планирую. С каждым годом у меня все лучше получается, и я убеждена, что этот навык можно будет после выпуска перевести в доп заработок, вне зависимости от того, какие площадки на тот момент будут для этого доступны.

2. Стабильная работа

Объективно, мое будущее во многом определяется многомилионным долгом, который я упакую с собой в чемоданы после выпуска. Да, я получаю стипендию 90% на обучение, но остальные 10% + страховка + жизнь вырастают в 5 значные долларовые значения. Поэтому все мои планы формируются от этого обязательства + моей потребности не изменять себе, радоваться жизни и жить с любимым.

Проанализировав рынок, желанные точки на карте и геопозицию жениха мой план - вернуться в Китай, на этот раз не в Пекин, а в другой нежно-любимый город. Там есть бюро, чьи принципы и стиль я очень уважаю. Изучив что они требуют в портфолио - уже начала работу над его изменением, чтобы а) лучше отобразить то как я изменилась как профессионал; б) удостоверить себя и их, что мы - идеальный метч.

Альтернативный вариант - Лондон. Помимо безмерно любви, для меня, как для выпускницы йеля будет проще получить рабочую визу, так как я из "элитной школы".

Что после Йеля? [2]

Обозначив желанные бюро и локации мне будет проще фокусироваться в тьме возможностей, предоставляемых Йелем. Тот факт, что я никак не целюсь в США, например, сильно упрощает трудозатраты в усилиях на бюрократию и нетворкинг.

3. Нишевый специалист

Пожалуй, разница между студентами школы менеджмента и архитектуры в том объёме задач, которые они стараются покрыть. Архитекторы, порой, знают так много, что никто и не думает спросить их вывод по какому-то вопросу просто потому что не знают, что мы разбираемся. Чтобы упростить свой образ для потенциальных клиентов, бюро и коллабораторов в этом году я буду фокусироваться на специализации. Мое любимое направление в архитектуре - отельное дело! Долго себе в этом не признавалась, потом долго откладывала на "после выпуска", но чудом поняла, что уже сейчас могу уделить целый год своей жизни этой теме. Не в урывках 2 часа после регулярной работы, а прям днями сидеть, читать, проектировать, общаться с лучшими в сфере, смотреть на экологические и регенеративные задачи архитектуры через отели. Это же то за чем я пришла учиться: заниматься тем, что мне истинно интересно с поддержкой людей, которые в этом разбираются.

4. Учись, пока дают

Первый год учёбы я вглядывалась в то, что из себя представляет американская система образования и моя школа, в частности. Часто это совсем не про ту учёбу, о которой я мечтала, очень большой упор идёт на связи и нетворкинг. Поэтому многие из своих целей я скорректировала, чтобы не учиться у Йеля тому, чего тут нет. Однако! Какие-то навыки институт и коммьюнити тут может дать. Так я начала писать для университетской газеты: Paprika!, названнач в честь рыжих ковров в нашем здании. Мне всегда было интересно письмо, но я долго и уважительно обходила его стороной. Благодаря времени тут завела телеграм канал, а теперь у меня есть и регулярная практика письма на английском!

Помимо навыка письма на английском я мечтаю себя попробовать в роли преподавателя. Тут студенты могут быть помощниками профессоров. Будет чудесно, если у меня получится устроиться на весенний семестр. В осеннем удача не улыбнулась, но зато я удостоверилась, что эта тема мне интересна и даже после выпуска я с удовольствием попробую себя в этой роли.

5. Жизнь - Кино

Мое будущее точно будет опираться на то, как классно я проведу время тут. Все же выплачивать кредит мне предстоит 10 лет и хочется делать это с улыбкой. Поэтому я кайфую как могу: ем будто в хорварсткой столовой, плаваю на каяке по реке Милл, продолжаю занятия верховой ездой, планирую продолжать снимать видео про жизнь тут, чтобы запечатлеть как можно больше классных и честных моментов для себя в будущем и даже хочу снять реалити шоу для своего курса хаха.

Будущее должно ответить на вопросы:
Где? Сколько ты зарабатываешь? Тебе интересно?

Портфолио, Диплом, Диверсификация и Нетворкинг помогут с первым и вторым, а варианты ответа к третьему я уже научилась подставлять в любых предлагаемых обстоятельствах: от задач на работе, до любой минуты в свободное время.

*это первый пост написанный "по заказу", как ответ на вопрос, который задали в инстаграм какое-то время назад. было интересно развернуть такую откровенную тему и в будущем буду рада поотвечать на ваши вопросы. пишите - не стесняйтесь, от меня почти невозможно получить односложный ответ*