ХРИСТИНА ФОСТИРОПУЛО, доклад «Этика признания и трансформация власти в терапии: реляционный взгляд»
На конференции Христина Григорьевна представила доклад о концепции третьести Джессики Бенджамин.
Она отметила, что статья «Beyond Doer and Done To: An Intersubjective View of Thirdness» (2004) — ключевой текст реляционного психоанализа. За последние пять лет она самая цитируемая, а за десятилетие — вторая после «Attacks on Linking» Уилфреда Биона.
Это подчёркивает влияние модели на клиническое мышление.
📌 Центральное понятие: третьесть.
Оно описывает пространство совместной символизации, способное разомкнуть диаду «делающий/претерпевающий», где логика власти и подчинения воспроизводит травму и блокирует субъектность.
Джессика Бенджамин предлагает выход: «капитуляцию» аналитика. Речь идет про отказ от нарциссического всезнания и признание собственной вовлечённости. И именно это становится условием восстановления этического поля отношений и взаимного признания.
📎 В докладе также были показаны клинические виньетки и разобраны технические следствия модели.
Современная практика всё чаще сталкивается с ранней травмой, диссоциацией и девальвацией интерсубъективного.
Христина Григорьевна подчеркнула: помимо интерпретации требуется способность удерживать пространство, где взаимное признание субъективности становится опорой терапевтической трансформации.
Доклад вызвал активную дискуссию в аудитории 😉
В процессе обсуждения была затронута возможность применения идей третьести в терапии пар, подчеркнуты непростые нюансы работы с доэдипальными пациентами, а также особо выделена важность и сложность формирования профессиональной идентичности ✏️
Telegram-канал Христины Фостиропуло:
https://t.me/psy_fostiropulo
На конференции Христина Григорьевна представила доклад о концепции третьести Джессики Бенджамин.
Она отметила, что статья «Beyond Doer and Done To: An Intersubjective View of Thirdness» (2004) — ключевой текст реляционного психоанализа. За последние пять лет она самая цитируемая, а за десятилетие — вторая после «Attacks on Linking» Уилфреда Биона.
Это подчёркивает влияние модели на клиническое мышление.
📌 Центральное понятие: третьесть.
Оно описывает пространство совместной символизации, способное разомкнуть диаду «делающий/претерпевающий», где логика власти и подчинения воспроизводит травму и блокирует субъектность.
Джессика Бенджамин предлагает выход: «капитуляцию» аналитика. Речь идет про отказ от нарциссического всезнания и признание собственной вовлечённости. И именно это становится условием восстановления этического поля отношений и взаимного признания.
📎 В докладе также были показаны клинические виньетки и разобраны технические следствия модели.
Современная практика всё чаще сталкивается с ранней травмой, диссоциацией и девальвацией интерсубъективного.
Христина Григорьевна подчеркнула: помимо интерпретации требуется способность удерживать пространство, где взаимное признание субъективности становится опорой терапевтической трансформации.
Доклад вызвал активную дискуссию в аудитории 😉
В процессе обсуждения была затронута возможность применения идей третьести в терапии пар, подчеркнуты непростые нюансы работы с доэдипальными пациентами, а также особо выделена важность и сложность формирования профессиональной идентичности ✏️
Telegram-канал Христины Фостиропуло:
https://t.me/psy_fostiropulo
ЛУКА НИКОЛИ, разбор клинического случая
Во время разбора клинического случая с Лукой Николи мы смогли телесно ощутить, как оживает аналитическое поле. Это было не просто обсуждение, а скорее, вхождение в пространство истории, мы как будто стали свидетелями разворачивающегося спектакля.
💭 Фигуры пациента и аналитика постепенно проступали из текста, оживая, наполняясь эмоциями, интонациями, движениями чувств.
Группа была зачарована происходящим: наблюдая, мы чувствовали, как изнутри рождаются ассоциации, фантазии, образы. По мере того как поле насыщалось этими движениями, появлялось ощущение возрастающего контакта, того самого живого процесса, о котором говорил аналитик, представляя случай.
🎭 История случая была похожа на драматическое произведение, где действия разворачиваются одновременно в рассказе и в группе. Когда Лука произнёс: «Пациент говорит о полицейском. Это очень хорошие новости», в пространстве что-то изменилось. Мы ощутили, что этот фрагмент несёт не буквальное содержание, а символическое движение, переход от страха и контроля к возможности внутреннего порядка, внутреннего закона.
Аналитическое повествование стало местом встречи между аналитиком, пациентом и группой, каждый участвовал в создании смысла 🙌
А по окончании «обнимашки» )
Во время разбора клинического случая с Лукой Николи мы смогли телесно ощутить, как оживает аналитическое поле. Это было не просто обсуждение, а скорее, вхождение в пространство истории, мы как будто стали свидетелями разворачивающегося спектакля.
💭 Фигуры пациента и аналитика постепенно проступали из текста, оживая, наполняясь эмоциями, интонациями, движениями чувств.
Группа была зачарована происходящим: наблюдая, мы чувствовали, как изнутри рождаются ассоциации, фантазии, образы. По мере того как поле насыщалось этими движениями, появлялось ощущение возрастающего контакта, того самого живого процесса, о котором говорил аналитик, представляя случай.
🎭 История случая была похожа на драматическое произведение, где действия разворачиваются одновременно в рассказе и в группе. Когда Лука произнёс: «Пациент говорит о полицейском. Это очень хорошие новости», в пространстве что-то изменилось. Мы ощутили, что этот фрагмент несёт не буквальное содержание, а символическое движение, переход от страха и контроля к возможности внутреннего порядка, внутреннего закона.
Аналитическое повествование стало местом встречи между аналитиком, пациентом и группой, каждый участвовал в создании смысла 🙌
А по окончании «обнимашки» )
БЕНДЖАМИН КИЛБОРН, супервизия
Доктор Килборн в супервизионной работе использует авторский метод «Дриминг группы», где исследуется серия снов пациента.
📚 Метод, предлагаемый доктором Килборном, опирается на идею снов как на уникальные "музыкальные партитуры" внутренней жизни, каждый раз требующие заново услышать, исполнить и воспринять их. Это приглашение к слушанию себя и друг друга, к диалогу, в котором сон не поддается окончательному прочтению, а раскрывается в переживании и в совместной работе.
Супервизант предоставил семь снов пациента 💤, которые были переведены нами заранее для более качественной работы.
💫 В рамках конференции супервизия была организована следующим образом: нескольким участникам было предложено сесть в круг вместе с супервизантом.
Доктор Килборн просил зачитывать сновидения по одному, после чего предлагал сидящим в круге поделиться своими откликами 🙌
Участники рассматривали клинический материал в призме взаимного участия аналитика и пациента, исследуя динамику страха, желания, травмы.
Доктор Килборн предложил участникам малого круга поделиться своими мыслями о том, как один сон продолжает другой.
Коллеги делились идеями, чувствами и реакциями, обнаруживали во снах свидетельство увеличения тревоги пациента в отношениях с аналитиком.
⚡ Также доктор Килборн обратил внимание на повторяющиеся сны пациента, которые считает очень важными, ведь наши пациенты, таким образом, пытаются привлечь внимание терапевта. И посоветовал задавать себе следующие вопросы:
💭 Почему пациент решил рассказать сон?
💭 Почему он рассказал его именно вам?
В конце супервизии Доктор Килборн дал высказаться и всем остальным участникам, находящимся в зале 🌱
✏️ Мы хотим отдельно отметить, что Бенджамин Килборн создает на супервизиях максимально комфортное пространство, способствующее глубокому погружению в анализ сновидений.
У него горят глаза, когда он говорит о сновидениях, и своим воодушевлением он заражает всех присутствующих ⭐️
Доктор Килборн в супервизионной работе использует авторский метод «Дриминг группы», где исследуется серия снов пациента.
📚 Метод, предлагаемый доктором Килборном, опирается на идею снов как на уникальные "музыкальные партитуры" внутренней жизни, каждый раз требующие заново услышать, исполнить и воспринять их. Это приглашение к слушанию себя и друг друга, к диалогу, в котором сон не поддается окончательному прочтению, а раскрывается в переживании и в совместной работе.
Супервизант предоставил семь снов пациента 💤, которые были переведены нами заранее для более качественной работы.
💫 В рамках конференции супервизия была организована следующим образом: нескольким участникам было предложено сесть в круг вместе с супервизантом.
Доктор Килборн просил зачитывать сновидения по одному, после чего предлагал сидящим в круге поделиться своими откликами 🙌
Участники рассматривали клинический материал в призме взаимного участия аналитика и пациента, исследуя динамику страха, желания, травмы.
Доктор Килборн предложил участникам малого круга поделиться своими мыслями о том, как один сон продолжает другой.
Коллеги делились идеями, чувствами и реакциями, обнаруживали во снах свидетельство увеличения тревоги пациента в отношениях с аналитиком.
⚡ Также доктор Килборн обратил внимание на повторяющиеся сны пациента, которые считает очень важными, ведь наши пациенты, таким образом, пытаются привлечь внимание терапевта. И посоветовал задавать себе следующие вопросы:
💭 Почему пациент решил рассказать сон?
💭 Почему он рассказал его именно вам?
В конце супервизии Доктор Килборн дал высказаться и всем остальным участникам, находящимся в зале 🌱
✏️ Мы хотим отдельно отметить, что Бенджамин Килборн создает на супервизиях максимально комфортное пространство, способствующее глубокому погружению в анализ сновидений.
У него горят глаза, когда он говорит о сновидениях, и своим воодушевлением он заражает всех присутствующих ⭐️
ЕЛЕНА МОЛИНАРИ, разбор клинического случая для онлайн-участников
Мы особенно рады, что в рамках конференции участники имеют возможность познакомиться с разными стилями аналитической работы. Это не только расширяет профессиональный кругозор, но и позволяет каждому найти те формы анализа и супервизии, которые откликаются именно ему.
🌸 Клинический разбор под руководством Елены Молинари стал для онлайн-участников особенным опытом.
Многие коллеги знают её как тонкого и внимательного специалиста: Елена работает как будто в пространстве особой заботы, где каждому участнику есть место. Её стиль можно сравнить с образом «доброй матери». Она бережно выслушивает и, шаг за шагом, выстраивает целостное видение клинической ситуации.
В работе Елены Молинари мы могли наблюдать удивительное сочетание: с одной стороны, ясность профессиональной позиции, строгая аналитическая рамка, основанная на богатом опыте, с другой — способность к мягкости, внимательности к эмоциональной реальности и чуткость к самым неуловимым нюансам рассказа.
⚡ Неожиданно подготовка к супервизии и первые несколько минут оказались тесно связаны с самим случаем, который был озвучен позже.
Коллеги оказались в эмоционально насыщенной атмосфере, которая на протяжении всей супервизии помогала замечать и отслеживать то, что невозможно выразить словами 💫
🫂 Супервизия была наполнена разнообразными чувствами и эмоциями, которые ярко проявились в процессе групповой динамики. Здесь не было «правильных ответов» или готовых схем. Наши онлайн-участники смогли погрузиться в опыт коллективного сопереживания. В атмосферу поддержки, которая позволила почувствовать, что мы разделяем друг с другом трудности и ответственность аналитической практики.
Мы особенно рады, что в рамках конференции участники имеют возможность познакомиться с разными стилями аналитической работы. Это не только расширяет профессиональный кругозор, но и позволяет каждому найти те формы анализа и супервизии, которые откликаются именно ему.
🌸 Клинический разбор под руководством Елены Молинари стал для онлайн-участников особенным опытом.
Многие коллеги знают её как тонкого и внимательного специалиста: Елена работает как будто в пространстве особой заботы, где каждому участнику есть место. Её стиль можно сравнить с образом «доброй матери». Она бережно выслушивает и, шаг за шагом, выстраивает целостное видение клинической ситуации.
В работе Елены Молинари мы могли наблюдать удивительное сочетание: с одной стороны, ясность профессиональной позиции, строгая аналитическая рамка, основанная на богатом опыте, с другой — способность к мягкости, внимательности к эмоциональной реальности и чуткость к самым неуловимым нюансам рассказа.
⚡ Неожиданно подготовка к супервизии и первые несколько минут оказались тесно связаны с самим случаем, который был озвучен позже.
Коллеги оказались в эмоционально насыщенной атмосфере, которая на протяжении всей супервизии помогала замечать и отслеживать то, что невозможно выразить словами 💫
🫂 Супервизия была наполнена разнообразными чувствами и эмоциями, которые ярко проявились в процессе групповой динамики. Здесь не было «правильных ответов» или готовых схем. Наши онлайн-участники смогли погрузиться в опыт коллективного сопереживания. В атмосферу поддержки, которая позволила почувствовать, что мы разделяем друг с другом трудности и ответственность аналитической практики.
АЛЕКСАНДРА НОРВАТОВА, доклад «Нерожденные матери. Бессознательный диалог Я и Другого как препятствие зачатию»
В рамках конференции мы смогли обсудить очень разные аспекты аналитической практики: от философских вопросов познания Другого до клинических тем, напрямую связанных с человеческой судьбой и выбором.
✏️ Тема психогенного бесплодия в докладе Александры Александровны прозвучала особенно остро, ведь речь идёт не только о телесном симптоме, но и о глубинных конфликтах идентичности, которые способны определять будущее целой семьи.
Ключевые аспекты доклада:
▪️ Невозможность зачатия при отсутствии органических причин отражает глубинный бессознательный конфликт между сознательным желанием материнства и бессознательным отвержением женской идентичности.
▪️ Бессознательные конфликты, нарциссическая дефицитарность и нарушение идентичности могут блокировать репродуктивную функцию даже при физическом здоровье.
▪️ Клинический случай иллюстрирует, как компенсаторная маскулинность блокирует репродуктивную функцию через отвержение женственности и материнской идентичности.
▪️ Восстановление контакта с собственным телом и формирование женской идентичности способны стать тем ключом, который открывает путь к естественной беременности.
📚 Выступление Александры Александровны напомнило нам, что психоаналитическая практика обращена не только к символическому и воображаемому, но и к самой телесности, которая хранит следы бессознательных конфликтов.
В рамках конференции мы смогли обсудить очень разные аспекты аналитической практики: от философских вопросов познания Другого до клинических тем, напрямую связанных с человеческой судьбой и выбором.
✏️ Тема психогенного бесплодия в докладе Александры Александровны прозвучала особенно остро, ведь речь идёт не только о телесном симптоме, но и о глубинных конфликтах идентичности, которые способны определять будущее целой семьи.
Ключевые аспекты доклада:
▪️ Невозможность зачатия при отсутствии органических причин отражает глубинный бессознательный конфликт между сознательным желанием материнства и бессознательным отвержением женской идентичности.
▪️ Бессознательные конфликты, нарциссическая дефицитарность и нарушение идентичности могут блокировать репродуктивную функцию даже при физическом здоровье.
▪️ Клинический случай иллюстрирует, как компенсаторная маскулинность блокирует репродуктивную функцию через отвержение женственности и материнской идентичности.
▪️ Восстановление контакта с собственным телом и формирование женской идентичности способны стать тем ключом, который открывает путь к естественной беременности.
📚 Выступление Александры Александровны напомнило нам, что психоаналитическая практика обращена не только к символическому и воображаемому, но и к самой телесности, которая хранит следы бессознательных конфликтов.
ДИАНА СТЕПАНОВА, доклад «Прыжок карпа или Путешествия между другими»
Диана Степанова представила доклад, посвящённый исследованию пространства (довербального и долингвистического), в котором зарождается значение (смысл), еще не являясь репрезентативным.
📎 В докладе рассматривались неразрывно переплетенные между собой семантический и семиотический планы коммуникации.
Нарративный жанр повествования в терапии с этой перспективы становится условно не важен.
Некоторые соображения доклада:
▪️ Понятие интерсубъективность рассматривается не только для того, чтобы понять, как коммуницируют двое, но и для того, чтобы понять, как рождается субъективность.
▪️ Мать и младенец образуют интерсубъективное поле, при этом социальность вмешивается, чтобы определить ритмы и ощущения, которые позволяют зародиться субъективности.
▪️ Влечения и их стазы в ходе развития упорядочиваются, образуя в своей подвижности и динамике ритмическое пространство, посредством которого конструируется знаковость.
▪️ Тело изначально вовлечено в семиотический процесс социальными структурами, действующими через упорядочивание влечений. Таким образом, для человека значение и смысл всегда будут обусловлены культурой.
▪️ Возможна такая ситуация, в которой возникают два довербальных пространства и они разнятся и, подобно идиомам, не могут быть «переведены» одно в другое непосредственно, но по сути своей являются одно другим.
✏️ В приведенном клиническом примере Диана Валерьевна представила, как проявляется подобный феномен в случаях, когда пациент сталкивается с «трудностями перевода», а также описала, как данная особенность может быть проявлена в аналитическом процессе.
Диана Степанова представила доклад, посвящённый исследованию пространства (довербального и долингвистического), в котором зарождается значение (смысл), еще не являясь репрезентативным.
📎 В докладе рассматривались неразрывно переплетенные между собой семантический и семиотический планы коммуникации.
Нарративный жанр повествования в терапии с этой перспективы становится условно не важен.
Некоторые соображения доклада:
▪️ Понятие интерсубъективность рассматривается не только для того, чтобы понять, как коммуницируют двое, но и для того, чтобы понять, как рождается субъективность.
▪️ Мать и младенец образуют интерсубъективное поле, при этом социальность вмешивается, чтобы определить ритмы и ощущения, которые позволяют зародиться субъективности.
▪️ Влечения и их стазы в ходе развития упорядочиваются, образуя в своей подвижности и динамике ритмическое пространство, посредством которого конструируется знаковость.
▪️ Тело изначально вовлечено в семиотический процесс социальными структурами, действующими через упорядочивание влечений. Таким образом, для человека значение и смысл всегда будут обусловлены культурой.
▪️ Возможна такая ситуация, в которой возникают два довербальных пространства и они разнятся и, подобно идиомам, не могут быть «переведены» одно в другое непосредственно, но по сути своей являются одно другим.
✏️ В приведенном клиническом примере Диана Валерьевна представила, как проявляется подобный феномен в случаях, когда пациент сталкивается с «трудностями перевода», а также описала, как данная особенность может быть проявлена в аналитическом процессе.
❤1
МАРИНА КАЧУРИНА И ХРИСТИНА ФОСТИРОПУЛО, дискуссия «Встреча с Другим — не теория, а переживание»
📎 Дискуссионный формат всегда вносит особую динамику.
Это момент, когда всё оживает, начинаются споры, звучат разные позиции, и в совместном поиске появляются (если всё идет как задумано) новые смыслы.
Возможно, именно в дискуссии теория проверяется практикой…
И именно этой теме была посвящена дискуссия, которая только что состоялась на нашей конференции.
Постараемся передать некоторые её моменты:
▪️ Часто говорят, что терапия — это больно, дорого и долго.
Для пациента. Но почти никто не пишет, какой ценой даётся эта работа самому терапевту. Особенно — начинающему.
Комментарий из зала: ещё говорят, что без гарантий, но это уже — совсем другая история 😉
▪️ Один из самых трудных вопросов, которые может задать себе человек — кто я такой?
Часть ответа мы неизбежно связываем со своей профессией. Но сказать вслух: «Я психолог» или «Я психоаналитик» бывает непросто.
▪️ Быть психоаналитиком — значит заявить о себе не только как о специалисте, но и как о человеке, который готов помогать другим. Имею ли я на это право?
Преодолеть внутренние сомнения зачастую куда труднее, чем назвать себя хорошим экономистом, программистом или бухгалтером.
▪️ Да и кто такой аналитик сегодня? Современные методы и техника иногда кажутся другим языком, если сравнить их с классическим разбором случая Доры.
И всё же мы продолжаем называть это психоанализом. Что объединяет нас под этим словом, если подходы, методы и даже образ аналитика радикально изменились? Как вместить в это понятие Фрейда и Лакана, Анну Фрейд и Мелани Кляйн, Кохута и Кернберга, Ферро и многих других?
▪️ Не превращается ли сам психоанализ порой в нарциссический проект? Когда мы стремимся «воспитать» пациентов в духе нашего мира, вместо того чтобы рискнуть учиться у их опыта? Можно ли признать, что наш собственный опыт уже не является универсальной картой реальности?
✏️ И, наконец, главный вопрос: как на этом огромном, противоречивом поле психоанализа отгородить свои «шесть соток» и вырастить на них что-то своё – свою идентичность, свою практику, своё понимание того, зачем я вообще в этой профессии?
Ответы каждый ищет сам.
📎 Дискуссионный формат всегда вносит особую динамику.
Это момент, когда всё оживает, начинаются споры, звучат разные позиции, и в совместном поиске появляются (если всё идет как задумано) новые смыслы.
Возможно, именно в дискуссии теория проверяется практикой…
И именно этой теме была посвящена дискуссия, которая только что состоялась на нашей конференции.
Постараемся передать некоторые её моменты:
▪️ Часто говорят, что терапия — это больно, дорого и долго.
Для пациента. Но почти никто не пишет, какой ценой даётся эта работа самому терапевту. Особенно — начинающему.
Комментарий из зала: ещё говорят, что без гарантий, но это уже — совсем другая история 😉
▪️ Один из самых трудных вопросов, которые может задать себе человек — кто я такой?
Часть ответа мы неизбежно связываем со своей профессией. Но сказать вслух: «Я психолог» или «Я психоаналитик» бывает непросто.
▪️ Быть психоаналитиком — значит заявить о себе не только как о специалисте, но и как о человеке, который готов помогать другим. Имею ли я на это право?
Преодолеть внутренние сомнения зачастую куда труднее, чем назвать себя хорошим экономистом, программистом или бухгалтером.
▪️ Да и кто такой аналитик сегодня? Современные методы и техника иногда кажутся другим языком, если сравнить их с классическим разбором случая Доры.
И всё же мы продолжаем называть это психоанализом. Что объединяет нас под этим словом, если подходы, методы и даже образ аналитика радикально изменились? Как вместить в это понятие Фрейда и Лакана, Анну Фрейд и Мелани Кляйн, Кохута и Кернберга, Ферро и многих других?
▪️ Не превращается ли сам психоанализ порой в нарциссический проект? Когда мы стремимся «воспитать» пациентов в духе нашего мира, вместо того чтобы рискнуть учиться у их опыта? Можно ли признать, что наш собственный опыт уже не является универсальной картой реальности?
✏️ И, наконец, главный вопрос: как на этом огромном, противоречивом поле психоанализа отгородить свои «шесть соток» и вырастить на них что-то своё – свою идентичность, свою практику, своё понимание того, зачем я вообще в этой профессии?
Ответы каждый ищет сам.
❤1
ВИКТОРИЯ АЛЕКСЕЕВА, доклад «Третий между нами: от угрозы к символизации»
📎 Виктория Вячеславовна представила доклад, посвященный исследованию ревности как тонко выстроенной защитной конструкции, которая позволяет держать на дистанции более ранние травмы, связанные с первичными объектными отношениями.
Через проективную идентификацию непереносимые аффекты приписываются другому объекту, разыгрывая внутренний конфликт вовне.
Некоторые соображения доклада:
▪️ Зависть и ревность невозможно рассматривать отдельно: эти аффекты всегда переплетены, и только во взаимодействии раскрывают свою природу.
▪️ Удовлетворительный опыт обращения с объектами усиливает у младенца чувство привязанности и любви к внутренним «хорошим» объектам и уменьшает его страх перед «плохими» объектами. Когда это происходит, нет необходимости с такой силой выталкивать плохие объекты посредством проекции или проективной идентификации.
▪️ В отличии от зависти, ревность уже содержит стремление сохранить объект и связь с объектом, но делает это через соперничество и угрозу, а не через устойчивую интеграцию.
▪️ Ревность может быть понята как попытка психики приблизиться к амбивалентности, но при недостаточной устойчивости она легко возвращается к более примитивным способам защиты.
✏️ Постепенно в аналитическом процессе пациент (возможно, впервые) начинает осознавать и присваивать себе возможность быть объектом интереса.
Эту роль тоже нужно освоить — быть интересной женщиной/мужчиной.
📎 Виктория Вячеславовна представила доклад, посвященный исследованию ревности как тонко выстроенной защитной конструкции, которая позволяет держать на дистанции более ранние травмы, связанные с первичными объектными отношениями.
Через проективную идентификацию непереносимые аффекты приписываются другому объекту, разыгрывая внутренний конфликт вовне.
Некоторые соображения доклада:
▪️ Зависть и ревность невозможно рассматривать отдельно: эти аффекты всегда переплетены, и только во взаимодействии раскрывают свою природу.
▪️ Удовлетворительный опыт обращения с объектами усиливает у младенца чувство привязанности и любви к внутренним «хорошим» объектам и уменьшает его страх перед «плохими» объектами. Когда это происходит, нет необходимости с такой силой выталкивать плохие объекты посредством проекции или проективной идентификации.
▪️ В отличии от зависти, ревность уже содержит стремление сохранить объект и связь с объектом, но делает это через соперничество и угрозу, а не через устойчивую интеграцию.
▪️ Ревность может быть понята как попытка психики приблизиться к амбивалентности, но при недостаточной устойчивости она легко возвращается к более примитивным способам защиты.
✏️ Постепенно в аналитическом процессе пациент (возможно, впервые) начинает осознавать и присваивать себе возможность быть объектом интереса.
Эту роль тоже нужно освоить — быть интересной женщиной/мужчиной.
❤1