Вот вы смеётесь - ну не плакать же, ещё успеем.
А вот в в году эдак 1978-м, слух прошёл в Санкт-Ленинграде: на Дворцовой будет выступать АББА!!!! Или не АББА, а может что и БониМ.
Это вам сейчас непонятно - ну подумаешь. Ну Абба. Да хоть и БониМ. Ну на Дворцовой. - А норот возьми да и поверь, а потом возьми да и ломанись на Дворцовую, как подорванный.
Ну какая блядь АББА на Дворцовой в Санкт-Ленинграде в 1978 году?!!! Какой канье-уэст в 2026?!! А ведь ломанулись. Палками пришлось разгонять, пал-ка-ми - столь неистово той Аббы взалкали похотливые.
Ну тогда хоть деняк никто брал за випи ложи.
А так - ну никакой разницы...
...О римляне, о народ суетный и развращенный! Всё б вам о позорищах мнится - а спроси любого оббилеченного канье-уэстом за 17 духовных ценностев - будет, паршивец и лишенец, блеять и неопределенно шевелить перстами, совокупление зверей жывотных йожеков изображая.
И это в то время как.

https://t.me/bolkunets1/17993

Вынуждены согласиться с уважаемым аналитиком. Всё факты налицо. Тут два варианта — либо Россия готовит ядерный удар по одной из стран, либо Россия не готовит ядерный удар по одной из стран. Все выглядит достаточно серьёзно, чтобы рассматривать такие варианты. Подписывайтесь, чтобы получать ещё больше аналитики.

А вот еще интересная история. Если один бабуин хочет получить еду, ресурсы или занять выгодное место, которое контролирует другой, он может спровоцировать вмешательство третьего бабуина — обманом, криками и так далее. На сигнал реагирует более сильный бабуин, который вступает в конфликт с тем, кто находится рядом с едой — начинает преследование или борьбу. При этом сам инициатор почти не участвует в столкновении. Когда конкурент отвлекается и вступает в драку, первый бабуин получает доступ к освободившейся еде или другому ресурсу. Так он использует агрессию одного сородича против другого, чтобы добиться результата, который самостоятельно получить было бы сложнее.

Об этом тоже детям нужно рассказывать, чтобы они понимали, в каком мире мы живем и почему мы проводим специальную военную операцию.

Середина двадцатых годов двадцать первого века, Петербург. Александр Зверев, бывший капитан уголовного розыска, бывший зек, ныне — известный (хоть и пожилой) журналист, заместитель главного редактора популярной городской газеты «Карповка», приезжает на интервью к человеку, которого когда-то хорошо знали в криминальном Петербурге под кличкой Мореман.

Мореману далеко за семьдесят. В молодости он окончил военно-морское училище, служил на Северном флоте, но после непонятной истории с пропажей оружия был уволен. Приехав в Ленинград, он устроился администратором пивного бара возле Невского, где быстро обзавёлся знакомствами среди фарцовщиков, милиционеров, уголовников и даже партработников. Постепенно занялся антиквариатом, наладил скупку и продажу ценностей, в том числе за границу, и к концу восьмидесятых вошёл в круг будущих хозяев криминального Петербурга — например, Барон, знаменитый вор в законе, иногда сбывал через Моремана ценности, а с помощью Антибиотика, одного из самых влиятельных криминальных авторитетов Ленинграда, Мореман приобретал полезные связи среди городских чиновников и милиции.

В девяностые старые связи оформились в «бизнес», а сам Мореман сделался самостоятельным авторитетом. Главным его делом стал порт — начав с нефтеналивного терминала, он с партнёрами через подконтрольные фирмы скупал акции предприятия и к середине девяностых установил над ним полный контроль. В девяносто седьмом один вице-губернатор попытался вернуть городу контроль над его пакетом акций — через несколько месяцев его расстреляли по дороге на работу. Депутату Государственной Думы, который по его просьбе интересовался портом, пригрозили, что в следующий раз он оттуда не вернётся — спустя несколько лет депутата нашли застреленным где-то за границей. В те же годы так же загадочно погибали директора компаний, банкиры, люди, работавшие в порту. Ни одно из этих убийств напрямую с Мореманом не связывали. Он пережил передел собственности, несколько покушений, гибель партнёров и конкурентов, уголовные дела, эмиграцию одних друзей и посадки других, и за десятилетия вокруг него накопилось столько историй, что отделить реально произошедшие преступления от слухов стало практически невозможно. Мореман превратился в мифологическую фигуру.

Время Антибиотиков закончилось. Нет многих старых воров, милиционеров, бизнесменов, чиновников, с которыми Мореман делил город в девяностые — но воротил девяностых все ещё хорошо помнят в Петербурге. Журналист Зверев приходит на интервью к Мореману — впервые за всю свою жизнь Мореман решает дать интервью и выбирает именно Зверева. И тут...

В обстановке роскошного офиса в центре Петербурга Мореман, настоящее имя которого — Шмуль Исаакович Зильберман, информирует читателей «Карповки», что он является честным бизнесменом, который начал заниматься антиквариатом исключительно потому, что когда-то ему так посоветовали родственники, а остальное случилось как бы само и логически проистекало. На естественным образом интересующие читателей газеты «Карповка» вопросы о деньгах Шмуль Исаакович, ласково улыбаясь Звереву, сообщает, что, барух ашем, деньги он зарабатывать умеет потому, что их «чувствует», но все его деньги строго легальны. Обвинения в связах с русской мафией, выдвинутые против Шмуля Исааковича в Европе, объясняются просто — это гевалт и русофобия. Когда журналист Зверев, не удержавшись, удивлённо поднимает брови, Шмуль Исаакович поясняет: испанской прокуратуре заплатили деньги, чтобы она создавала негативный образ России и немножко президента России на Западе и убеждала общественность, что все русский — мафийези. Кто заплатил? Конечно же, американцы. Наши враги. И однажды Шмуль Исаакович обязательно назовёт имена заказчиков этого ужасного акта расизма, ксенофобии и русофобии, и тем самым защитит свое честное имя и честное имя Российской Федерации — пускай все на Западе узнают, что каждый российский капитал нажит исключительно честным, легальным путем. Когда придёт время, имена будут названы. Но потом. Тем более, что никаких особенных капиталов у Шмуля Исааковича нет — что вы хотите от бедного пенсионера? Меня даже не боится никто. Вон (обращается он к секретарше), ты меня боишься? Нет, смеётся в ответ секретарша. Вот видишь, говорит Шмуль Исаакович. Обязательно напиши в своей цайтунг, что я не криминальный авторитет, а совсем наоборот.

На прощание Шмуль Исаакович заворачивает журналисту Звереву с собой недоеденное печенье. Недоумевающий журналист возвращается в редакцию и... зачем-то публикует статью, в которой рассказывает, что Шмуль Исаакович — добрый пожилой дяденька, который всех очень уважает и никаким криминальным авторитетом, конечно же, не является, а все, что у него болит — болит исключительно за Россию и её авторитет на мировой арене. А ещё он моряк.

Через несколько лет правоохранительные органы сажают Шмуля Исааковича в следственный изолятор по подозрению в организации убийства представителя администрации мелкого населённого пункта. Спустя два месяца Шмуль Исаакович торжественно выезжает из изолятора — с него сняты все обвинения. В ставку срочно вызывается журналист Зверев, которому сообщается, что Шмуля Исааковича оговорил нехороший поц, предатель России, сотрудничавший с украинскими мошенниками, и хотя российские правоохранительные органы поступили верно, посадив Шмуля Исааковича в СИЗО — правильно они меня, такого-растакого, посадили — ещё более верно российские правоохранительные органы поступили, Шмуля Исааковича из СИЗО выпустив. За что он им очень благодарен. Служу России, добавляет Шмуль Исаакович, продолжу это делать и впредь, разоблачая тщетные попытки Запада в лице испанской прокуратуры очернить русских посредством утверждения, что Шмуль Исаакович Зильберман, известный под кличкой Мореман, является криминальным авторитетом.

На прощание бизнесмен угощает журналиста вкусными вафлями, которые он привез из «Крестов».

Зверев возвращается в редакцию и пишет в газете, что на этот раз Шмуль Исаакович точно не является криминальным авторитетом.

Свежий @kashinplus (полный текст и аудио - для подписчиков; подписывайтесь)⚡️️

Среди задач этого государства нет спасения подростков или вообще какого бы то ни было их благополучия, оно одинаково равнодушно и к тем, кого оно отправляет в тюрьму, и к тем, из кого воспитывает операторов БПЛА, да даже и не равнодушно, оно именно не любит их и желает им всего плохого, и это даже не догадка по поводу психологической мотивации конкретных стариков во власти, все вполне объективно — военноцентричная молодежная (да даже и демографическая) политика государства вообще никак не подразумевает, чтобы молодой россиянин спокойно взрослел, превращаясь в благополучного мирного человека, такая судьба может быть достигнута только вопреки государству, и нет большой разницы, от чего именно уклоняться — от армейской судьбы, от тюремной, или даже от чего-то менее экстремального, но внутри государственной иерархии, когда еще непонятно, кем лучше быть — честным сидельцем или полковником Пузиком, или эшником, или комсомольцем из телевизора.
Никто не спорит, здорово бы было, если бы российское государство более внимательно вникло в каждую конкретную ситуацию с релейным шкафом, отделило меньшинство сознательных борцов с государством от большинства случайно вовлеченных, помогло последним выбраться из сложной ситуации и вернуться к нормальной жизни — но если бы российское государство могло и хотело вести себя так со своими гражданами, то оно было бы совсем другим, оно бы и на Украину не нападало и само по себе было бы пригодным для жизни.

Зарисовка из мира талантливых российских кинематографистов.

В двадцать втором веке на орбите планеты Кеплер-что-то-там болтается космическая станция «Росатома». Люди на ней утверждают, что являются филиалом Института экспериментальной истории, задача которого — изучение исторического прогресса на других планетах в соответствии с научными концепциями коммунистов далекого будущего. Они «наблюдатели» и не имеют права вмешиваться. При этом «наблюдателям» регулярно звонят с Земли высокие начальники и раздражённо интересуются, почему за пятнадцать лет их работы на планете всё ещё Средневековье. В итоге начальники заявляют, что ещё через пару лет в Арканаре наступит фашизм, как в Германии, и, если «наблюдатели» не предпримут меры в ближайшие три месяца, филиал института закроют, начальство постановит, что «базисная теория феодализма» не работает, а сотрудников института ждёт разбирательство в земной прокуратуре.

Да. В сентябре семьдесят девятого года директора Института марксизма-ленинизма вызывают в ЦК и говорят, что если через три месяца в Советском Союзе не наступит коммунизм, в ЦК сделают вывод, что диалектический материализм и теория общественно-экономических формаций не работают, затем отменят их за ненадобностью, а руководство института привлекут к дисциплинарной ответственности.

«По мотивам». Ну ладно. Проблема в том, что эти люди относятся к зрителю (а не к первоисточнику) без уважения и держат его за дурака, закачивая ему в уши всякую рассогласованную чушь из сценария, написанного искусственным интеллектом — это естественно, когда твой фильм окупается ещё на стадии производства. Если зритель по итогу оказывается недоволен, ему объясняют, что он недоволен не сценарным идиотизмом и не ленивой актёрской игрой — он недоволен, что ему не пересняли его «книжку» (произносится через губу) слово в слово. Хотя вопрос звучал совершенно не так. Зачем Антон отправился в Арканар? Не знаю, маму искать. Или папу. Какая разница. Почему в мире победившего коммунизма существуют госкорпорации? А кто тебе сказал, что там коммунизм? Иконы на станции не заметил? Там это самое, ну, которое раньше было, и чтобы все, как один, и обязательно потом это все еще будет, потому что мы за историческую правду. Я, говорит режиссёр, в первую очередь творец и это мое высказывание, а на книжку твою я клал хуй. Не нравится — не смотри. Фейхтвангер? Это кто?

Этому «кину» зритель не нужен. Вы отнеслись ко мне, как к зрителю, без уважения. Пожалуй, я так же поступлю по отношению к вам. По итогу, скорее всего, моя стратегия окажется выигрышной, и от этой масштабной космооперы останется лишь скелет Бондарчука, прикованный цепями к розовому танку.

Извините, был взволнован. Все проще, оказывается, с новеньким сериалом «Трудно быть богом».

Над планеткой Кеплер-что-то-там, населённой глупыми крестьянами, крутится станция, на которой проводится спецсеминар исторических экспериментаторов. Формулируется исходный вопрос — «как должна действовать развитая цивилизация, если она обнаружила менее развитое общество». Участники эксперимента бьются по ролям — я барон, я скретный агент, я руководящая тётка со станции, я начальство из Москвы. Затем появляются проблемные ситуации, кто-то угоняет космический челнок, все начинают рисовать схемы на компьютерах, рефлексировать, менять изначальные позиции и заниматься прочей мыследеятельностью. Где-то к восьмой-девятой серии случается перепроблематизация, например — «а может ли в принципе кто-либо занимать внешнюю позицию по отношению к истории другого общества», «а что такое управление», «а какие критерии у развития» и другая заумь, объектом внимания становится не Арканар, а сами экспериментаторы со станции и так далее. В конце все рефлексируют, обнимаются, оптимизируют способы мышления и рисуют блок-схемы.

На космической станции написано «Росатом», по углам расставлены иконы, снимается все на деньги Института развития интернета. Трудно быть богом, типа.

Это АВТОБИОГРАФИЯ.

Раз пешеходов на самокатах и велосипедах обязывают спешиваться перед зеброй, для водителей нужно ввести симметричное правило — перед каждым пешеходным переходом глушить двигатель, выходить из машины, перекатывать её через переход на руках, а уже за ним заводиться и ехать дальше. Полагаю, что этот же принцип будет правильно распространить и на российскую политику

О как.

Почему-то вспоминается история про финского солдата, который случайно передознулся амфетамином и четыреста километров по зимней тайге пробежал, питаясь сырыми воробьями и еловыми шишечками. Либералы иронизируют — дескать, обещали Киев за три дня, а получилось как получилось. Так изначально план был в том, что на Киев отправят Красовского, но он в последний момент отказался, поскольку на эти даты у него было запланировано интервью с Куклачевым для канала «Консерватор» (полторы тысячи подписчиков). Если без шуток. Кто такой «участник СВО» — написано в федеральных законах. Некоторые из этих участников направлены на СВО экс-работодателями Антона Красовского, некоторые отправились туда добровольно. Всех их объединяет то, что они находятся в зоне проведения военной операции и воюют с оружием в руках, терпят в связи с этим различные лишения и травмы, зачастую приводящие к гибели. Антон Красовский, который почему-то именуется на сайте «Комсомольской правды» «участником СВО», не умрет. Его максимум может убить мощнейшим мяу, но на дому, а не в окопе. Именование (или, по крайней мере, непрепятствование редакторам «Комсомольской правды» при создании такого материала) себя «участником СВО» на основании «съёмки видеопрограмм для патриотической платформы «Консерватор» (полторы тысячи подписчиков) и «доставки гуманитарной помощи и медикаментов» обесценивает все то, за что человек с очень подвижной челюстью якобы выступает. После войны этих людей станет ещё больше. «Я на информационных фронтах ранен». Звезды на позициях. «Снимайте меня, я Антон».

Сегодня же хозяевами объединённой России являются гномы и велосипедисты

https://t.me/netlenkanet/31344

А в чем проблема-то, чего сразу Оруэлл. Выйдут через пару дней специально обученные люди, скажут — это, дескать, военная хитрость была такая, чтобы враг наши планы заранее не разгадал, у нас же, как вы знаете, президент из чекистов, в пятимерные шахматы играет круглосуточно. Сами понимаете, война, все для Победы. Вот и получилось. Общество поймет и встретит любое решение главнокомандующего бурными продолжительными аплодисментами. Кто там говорил, что всей страной врать будем, если потребуется? Будем, конечно.