В связи с несогласием с составом участников платформы российской оппозиции в ПАСЕ принял решение о создании Внепарламентской альтернативной платформы при ПАСЕ. Альтернативная платформа будет заниматься подготовкой аналитических материалов, взаимодействием с европейскими и эмигрантскими структурами и защитой прав россиян в интернете. С этой минуты объявляю себя руководителем фракции, официальным печатным органом — данный телеграм-канал. В депутаты можно записываться в комментариях. Свободны все квоты, кроме вепсов — вепсы заняты, извините

Почему в обозримом будущем не случится блокировки телеграма. На телеграм заточено очень много агитации и исследований — и, соответственно, крутится очень много денег. План «перегнать всех в макс», по-видимому, провалился, но даже если бы он и не провалился: там тоже не дураки сидят и понимают, что «отечественные платформы» будут вместо аналитики, отчётности и прочих «папочек» полномасштабно вкручивать заказчику баки. «На канал Владимира Путина подписалось два миллиарда человек, рейтинг одобрения губернатора Кузбасса среди пользователей Вконтакте составляет полторы тысячи процентов» — то есть у нас и так всегда любили выстраивать потемкинские деревни в интернете, но с тотальным переходом в суверенные социальные сети вся медиааналитика, социология, пропаганда и агитация погрузится в сладкий сон, перспектива наступления которого радует их далеко не так сильно, как принято считать. Так что даже если телеграм и «заблокируют», то исключительно для галочки, как в прошлый раз.

Позорище, разворачивающееся вокруг Толоконниковой наводит на мысль, что Россия действительно пока не совсем готова к европейскому представительству. «Гы-гы-гы жопа пиписька». Ну ладно, ЛДПР вон есть, можете вступить

На самом деле публикация «файлов Эпштейна» ничего не решила, никаких ответов не дала и вообще не имеет никакого отношения к транспарентности. Это такое показательное издевательство над обществом в мировых масштабах. Окей, джентельмены, у нас самое свободное в мире государство, больше никто ничего не будет от вас скрывать. Требуете какого-то там «разоблачения элит»? Ну, получите шесть миллионов страниц трудночитаемого текста, на которых пожилой дядя все время не попадает по клавишам блекберри. Завтра ещё шесть выложим. Девяносто процентов документов — мусор, перепечатки статей и чушь с черными квадратиками. Можно прочесть биографическую книжку в сто страниц и составить мнение о предмете, уголовное дело в триста страниц и узнать о предмете еще больше подробностей — как нужных, так и ненужных. Шесть миллионов страниц никто никогда не прочтёт — и они знают, что их никто никогда не прочтёт, кроме новостников со всего мира, которые ещё полгода будут генерировать новости, просто вбивая в поисковую строку на сайте минюста США фамилии случайных политиков и деятелей культуры. «Мы, сотрудники министерства юстиции Соединённых Штатов Америки, вертели ваш вотчдог джорнализм на...». Они все это знают и ничего не боятся, потому что у «гражданина», которые чего-то там «требует», благодаря стараниям специалистов по медиакоммуникациям attention span как у огнетушителя. Завтра граждане потребуют «файлов Трампа» — гражданам предоставят «файлы Трампа» на пятьдесят миллионов страниц. Нет, гордые пользователи интернета будут получать интересные факты про Трампа и Эпштейна из пятнадцатисекундных роликов в умной ленте. «Имя Жириновского упоминается в файлах Эпштейна десять раз? Ну понятно, мы всегда знали, что он вот такой». А какой? Вместо сокрытия информации, цензурирования, убийств журналистов и прочих неаппетитных вещей нам теперь будут каждый раз устраивать information flooding. Нехай этот суслик, сволочь, подавится. Инфраструктуру готовили пятнадцать лет, теперь гадить в мозг всему земному шару можно нажатием кнопки. По дороге будем сокрушаться, что граждане очень активно пользуются практически бесплатными инструментами для создания сверхреалистичных изображений и видео, сетовать на «постправду» и в связи с этим что-нибудь гражданам запрещать. Зарубежный опыт information flooding уже перенимают отечественные специалисты — несколько дней подряд кто-то старательно пытается создавать статьи в Википедии про «убийство подростком чиновника Роскомнадзора, о котором запретило писать ФСБ» с незарегистрированных айпи-адресов и засоряет выдачу яндекса сеошным мусором на тему. Наши пока не сообразили объявлять всех пользователей чатгпт и нано банана потенциальными бойцами противника в информационной войне с Западом, но всему свое время. Ещё недавно они не знали, как произносится слово «фейк» — сегодня из-за «фейков» они сломали пол-интернета и сажают в тюрьму. «Я по матери Эпштейн, кабур под хлеборезку копаю».

По версии обвинения, Артемий Останин, «имея широкие познания в области религиоведения, желая повышения популярности и узнаваемости своего канала», использовал в выступлениях «социально острые темы», связанные с религией. Для «оскорбления религиозных чувств верующих» комик создал организованную преступную группу (ОПГ), в которую вошли «неустановленные лица». Они, как указано в обвинительном заключении, подготавливали тексты коротких выступлений, подбирали площадку, организовывали концерты с участием Останина и их освещение в социальных сетях. ОПГ, настаивала прокурор, отличалась «сплоченностью, устойчивостью, высоким уровнем организованности и планирования», а ее участники находились в «длительных устоявшихся взаимоотношениях».

Как сказано в обвинении, до 7 марта 2024 года ОПГ подготовила текст выступления с оскорблением чувств верующих. Он был произнесен в московском комедийном клубе StandUp Brothers. На его сцене Останин пошутил о том, что разговаривал с Иисусом, передал от него информацию людям, а они его распяли. В тексте была упомянута молитва в Гефсиманском саду — моление о чаше, которое, подчеркнула прокурор, имеет «ключевое значение в контексте учения о крестной смерти и искупительной жертве». Одновременно с этим, утверждала прокуратура, «неустановленные члены» ОПГ записали видео, после чего в «неустановленном месте при неустановленных обстоятельствах» отредактировали и опубликовали на канале Останина.

Каждый раз, когда очередного «диверсанта» разводят «мошенники» (они «диверсанты», а вот эти — почему-то «мошенники») на поджог банкомата или обливание краской отделения милиции — появляются сердобольные комментаторы, которые начинают рассказывать что-то вроде «ах, девушка сломала себе жизнь». Не, пацаны, не так. Это не девушка себе сломала жизнь, а государство зачем-то продолжает ломать дуракам жизни. В области борьбы с «мошенничеством» (на самом деле — диверсанты тут как раз те, кто звонят по телефону, и не совсем ясно, почему государство, которое воюет с украинцами который год, продолжает так ласково именовать звонящих «мошенниками» из «неустановленной группы лиц», а своих граждан с такой лёгкостью выписывает во вражеские комбатанты) не было сделано ничего, подчеркиваю, НИЧЕГО, банки, телеком, надзорные органы — никто ничего не сделал. Отвечают за это почему-то русские. Вместо того, чтобы действительно бороться с «мошенниками», государство придумало «мессенджер макс» и показательно оттаптывается на «диверсантах». Воспитательная функция посадок не работает — количество «диверсантов» не уменьшается. Государство буквально наказывает собственных граждан за то, что граждане в результате дрессировок готовы по первому окрику «милиционера из телефона» куда-то бежать и что-то делать. Один из вариантов борьбы с «мошенничеством» — отучить гражданина от низкопоклонства перед вахтерами. Но этот рефлекс слишком выгоден и убирать его не хочется. Поэтому опять ты сам во всем виноват, ты «сломал себе жизнь». Их агитационно-разъяснительный потолок — это плакат «не ломай себе жизнь сотрудничеством с хохлами по телефону», из телефона раздаётся «я полковник ФСБ, вы что, хотите сломать себе жизнь сотрудничеством с хохлами?». За кого людей держат — понятно.

«Не попадаться на уловки мошенников» не является обязанностью гражданина, как нас пытаются убедить. Это не блохи, которые научились разговаривать по телефону. Они работают, платят налоги — в том числе и для того, чтобы государство на эти деньги обеспечивало информационную безопасность гражданина. Оно этого не делает по принципу «и так сойдет», «в случае чего посадим». Государство не в состоянии сделать так, чтобы «мошенники» не звонили россиянам? Ну, тётя Маня из Подольска не обязана проходить тренинг «Психология манипуляции: определение и техники противодействия» от Высшей школы экономики.

С дальнейшей кристаллизайцией и углублением, так сказать, госкапитализма мы все чаще и чаще будем обнаруживать, что гражданин, которому ещё вчера заливали в оба уха различные социальные гарантии, остаётся один на один с окружающим миром — подчас в самых неожиданных местах и ситуациях, но чаще всего там, где оставление гражданина в гордом одиночестве экономически целесообразнее, чем дальнейшая опека. Ну, возьмёт он кредит по указке мошенников — ничего страшного, зато будет потом отдавать с процентами, как с зоны откинется. Зато не девяностые. Соболезную, не вписались в рынок. Я вчера в «Пятерочке» Чубайса видел, представляете.

Комику Нурлану Сабурову запретили въезд в Российскую Федерацию за «критику СВО». Тем, кто знает комика Сабурова (соболезную) понятно, что это какая-то чушь — комик Сабуров очень любит Российскую Федерацию и ее военно-политическое руководство. В попытках объяснить нашли какое-то видео — «шутил про Мотороллу». Если я сейчас начну перечислять, кто из зет-активистов в 2016 году шутил про Мотороллу и на этом основании отбирать у них паспорта — зет-активисты закончатся.

Скорее всего, государство просто очень нервно реагирует на слово «комик». Они там, видимо, приняли решение никогда больше не смеяться. Комик, ещё и с иностранным паспортом — все, пошёл вон отсюда. С остальными будет отдельный разговор — неважно, против ты, за и так далее, вырежут всех. Не существует же, например, официальных государственных гомосексуалистов. С ЛГБТ разобрались, сейчас будут разбираться со всеми юмористами, потом, возможно, со всеми рэперами, потом с экстрасенсами, потом ещё что-то придумают.

Помню двадцать-восемнадцать. Сколько тебе было? Четыре, двенадцать. Маленький был, бегал. На марши ходил на всякие. Протестовал. Голосок у тебя звонкий был, писклявый.

Кричишь такой — политическим заключенным! Свободу! Свободу!

А Путин тебе такой — не треснет?

А ты Путину — не треснет!

В воронке сидишь — не треснет, не треснет!

https://t.me/dimsmirnov175/117475

Просто нет цензурных слов уже. Ебать у них проблемы — ПОДРОСТКИ НЕ ХОТЯТ ЗАНИМАТЬСЯ СЕКСОМ. Вы че там, ебнулись совсем? С другой стороны, когда на схожие темы публично, на всю страну рассуждает глава государства — покемоны берут под козырёк и не рефлексируют. Дальше будет хуже.

Наши любимые блогеры нащупали способ говорить о будущей (гипотетической) блокировке Телеграма и вообще обо всех неприятных вещах так, чтобы не вызывать у самих себя и у читателей удручающее чувство диссонанса — на место противопоставления царя боярам пришло разделение военно-политического руководства на военное и политическое. Военное — это «мы ломим, шведы гнутся», задачи выполняются, войска, выстроенные побатальонно, строгость линий, мужественные лица под касками, оружие блестит, аксельбанты сверкают и так далее. Там все хорошо. Политическое — это «бессмысленные блокировки», «андроповщина», «закручивание гаек сорвёт резьбу», «цензоры засиделись в кабинетах». Это, соответственно, источник всего плохого. Вся эта ментальная эквилибристика — явление не новое, но зачастую она приводит к неожиданному результату: на место «потерявшего связь с реальностью политического руководства» приходят какие-нибудь полковники и начинают демонстрировать лучшие практики армейского управления. В первую очередь эти практики реализуются в отношении любителей почесать языком на тему оптимальных способов управления государством и дающих ценные советы про то, как не скатиться в «андроповщину».

https://t.me/moscowpress/1729

Московское отделение Союза журналистов России на страже человеческого достоинства и психического здоровья политиков. Блогер, не усиливай стигматизацию. Не все истины одинаково полезны для общества. Думай, о чем пишешь, гнида!

К сожалению, я не очень хорошо знал этого прекрасного человека. Так сложилась жизнь, что виделись мы с ним очень редко. Всего один раз. Он был очень хорошим человеком. Поваром хорошим. Я ел солянку, бифштекс — очень неплохой.