Ожидаемо, от вранья про «мобильный интернет отключают для вашей безопасности из-за угрозы БПЛА» перешли к аргументам в стиле «мобильный интернет выключают, чтобы вы, дебилы, тупые ролики не смотрели». Тупая глиста не в состоянии даже на уровне вранья наделить вверенный ей «народец» субъектностью. «Народец» для них — это стадо баранов, которое в отсутствии контроля пьет водку, блюет, пытается убить себя в ДТП и при первой возможности несет деньги в МММ. Себя же они полагают пастырями. Допасутся. Но проводной интернет они не гасят и не будут гасить никогда, потому что (в логике тупой глисты) по проводному интернету гражданин работает на благо Родины в ограниченное трудовым законодательством и контролируемое время, а вне этого времени читает всякие непотребства как раз с телефона. Логика бюрократической глисты.

Традиционная новогодняя мистерия в этом году вышла на три поста, но вы справитесь.

«УВАЖАЕМЫЕ ГРАЖДАНЕ РОССИИ». НОВОГОДНЯЯ МИСТЕРИЯ НОМЕР ТРИ.

Приглушенный свет. Подчеркнуто «кремлевский» кабинет, обставленный в соответствии с модой семидесятых и обшитый дубовыми панелями. Посреди кабинета, за столом для совещаний, сидят двое — ПАТРУШЕВ и БОРТНИКОВ. На столе — тарелка с мандаринами, графин, несколько стаканов и ряд телефонов-«вертушек». Во главе стола — ПАТРУШЕВ. Справа от него сидит БОРТНИКОВ. Вдоль стола, по кабинету нервно расхаживает взад-вперед КИРИЕНКО. ШОЙГУ развалился на диване поодаль, вертит в руках мандарин. В углу кабинета — телевизор.

ШОЙГУ
Ну что, коллеги. С наступающим.
(поднимает мандарин)
Кто-то вообще ел сегодня?

ПАТРУШЕВ
Сядь нормально.

ШОЙГУ
(усмехается, садится ровно)
Насидеться мы ещё успеем, Николай Платонович.

КИРИЕНКО
(быстро, не глядя, продолжая мысль)
По плану в ноль-ноль — выпуск. Андреева уже в студии. Заставка, текст с суфлера, титры. Регионы мы «технически» отрубили заранее, там всё прошло спокойно. Пустили по новостям, что массовый сбой на «Орбите», из-за БПЛА, никто ничего не понял.
(останавливается)
Главное сейчас — не сломаться в ноль-ноль.

БОРТНИКОВ
(коротко)
В аппаратной кто?

КИРИЕНКО
Наши, наши. Там люди проверенные. Я только что с ними говорил.

ШОЙГУ
(лениво)
Проверенные люди тоже любят Новый год. Особенно в Останкино. Может, они там на бровях все уже? Не ту кнопку нажал — и привет...

ПАТРУШЕВ
(игнорирует ШОЙГУ)
Сергей Владиленович, без лекций. Дальше, по минутам.

КИРИЕНКО
(кивает, сглатывает)
Значит, сейчас куранты. Сразу после — пускаем Катю, экстренный выпуск, «по состоянию здоровья не может исполнять обязанности», все как в классике. Дальше развлекательный блок и в три ночи гасим эфир.

С экрана телевизора улыбается НИКОЛАЙ БАСКОВ. В верхнем правом углу экрана идёт обратный отсчёт до Нового года.

ПАТРУШЕВ
(не глядя на остальных, пристально смотрит в телевизор)
Что там Владай? Связь с объектом есть?

КИРИЕНКО резко замирает. ШОЙГУ перестаёт крутить мандарин.

БОРТНИКОВ
Контроль вокруг объекта — стопроцентный, фэсэошников практически всех сняли. Ребята докладывают, что все тихо, движения на объекте нет. Они, может, спят там уже.

ПАТРУШЕВ
Понятно.

ШОЙГУ
(тихо, с вызовом)
Слушайте, а вот этот момент…
(машет рукой в сторону телевизора)
…когда вся страна, в едином порыве, так сказать, прильнув к экранам...
Он же всегда такой неприятный?

БОРТНИКОВ
Приятный, неприятный... Сейчас надо ничего не упустить, понял?

ШОЙГУ
(указывает на графин)
Налить? Для ровности мысли.

ПАТРУШЕВ
Серёжа, не отвлекайся.

ШОЙГУ
(пожимает плечами)
Да я ж для тонуса. Тут, знаешь ли, момент исторический. Гэ-ка-че-пэ в новогоднюю ночь устроили — это вам не…

БОРТНИКОВ
(смотрит на часы)
Тридцать секунд.

КИРИЕНКО перестаёт ходить. Стоит. Дышит часто, потом берёт себя в руки, делает вдох.

КУРАНТЫ. 00:00.

КИРИЕНКО
Во-во, сейчас должно пойти.

На экране, вместо Екатерины Андреевой и логотипа экстренного выпуска новостей, появляется надпись на фоне Спасской башни, белыми буквами — ОБРАЩЕНИЕ ПРЕЗИДЕНТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ.

Через несколько секунд на экране появляется ПРЕЗИДЕНТ.

ПРЕЗИДЕНТ
(Улыбается, смотрит в камеру)
Уважаемые граждане России. Сегодня — последний день уходящего года...

Несколько секунд четверо тупо смотрят на телевизор. Потом одновременно «ломаются» — каждый по-своему.

ШОЙГУ.
Блядь.

БОРТНИКОВ
Это... че такое?

КИРИЕНКО
(срывается)
Нет. Нет-нет-нет.

(хватает телефон, нажимает кнопку быстрого вызова, кричит в трубку)

Что у вас там происходит?! Это что?! Это кто выступает?! Откуда он взялся?

Слушает. Глаза бегают.

В смысле «пришло»? Откуда «пришло»?

ШОЙГУ
(резко встает, подходит к телевизору, наклоняется к экрану, прищуривается)
Лицо — нормальное. Голос... нормальный. Вроде бы не этот, как его... дипфейк.

(оборачивается, переводит взгляд на ПАТРУШЕВА)
Это что, он нас обыграл, получается?

ПАТРУШЕВ
(спокойно)
Тише.

БОРТНИКОВ
(хватает со стола трубку «вертушки», набирает номер)
Валдай мне дайте.

Ждёт. Слушает. Лицо не меняется, голос становится жёстче.

Докладывайте.

(пауза)

Где он?

КИРИЕНКО опускает телефон. Пытается «думать быстро, говорить медленнее».

КИРИЕНКО
Если это запись — она должна была быть у нас еще вчера. Мы бы ее видели в аппаратной. Значит, это прямой эфир. Если это прямой эфир — то он где-то стоит перед камерой.
(смотрит на телевизор)
А мы в ноль-ноль должны были дать другое. Люди вот это (тычет в экран), что бы это ни было — уже смотрят. Это что же … всё, получается?

ПАТРУШЕВ
Без эмоций. Ждём информацию.

БОРТНИКОВ
(в трубку, медленно)
Ещё раз.
(короткая пауза)
Повторите.

Убирает трубку от уха на секунду, смотрит на ПАТРУШЕВА. Потом возвращает и дослушивает.

БОРТНИКОВ
(в трубку)
Понял.

Кладёт телефон. В комнате тихо. Телевизор продолжает: ПРЕЗИДЕНТ говорит что-то о важности семейных взаимоотношений.

БОРТНИКОВ
На Валдае его нет. Пропал.

КИРИЕНКО
(быстро, истерическим тоном)
Но в эфире-то он у нас есть?! Значит, кто-то дает картинку...

БОРТНИКОВ
(внезапно)
А Андреева-то где?

КИРИЕНКО
Андреева сейчас сидит в студии и думает, что мы с ума сошли.

ПАТРУШЕВ
Резюмируем. На Валдае его нет, но картинка откуда-то идёт. Мне нужно понимать: кто его включил, откуда идет эфир, где стоит камера.

(внезапно искривляет лицо, передразнивая КИРИЕНКО)

«Наши люди в аппаратной»... «Останкино»... Придурок.

КИРИЕНКО
(кивает резко, уже набирает)
Да. Сейчас. Сейчас.

БОРТНИКОВ
(выходит из кабинета, на ходу отрывисто командует по мобильному телефону)
Подъём. Группы. Периметр.

ШОЙГУ
(встаёт, поправляет рукав)
Вот это, конечно, Новый год.

Все выходят из кабинета. ПАТРУШЕВ замирает на секунду у стола. Смотрит на телевизор. На экране салют, звучит гимн. Он берет со стола пульт, выключает звук. В кабинете становится ещё тише.

Занавес.

***

Сначала проверили самое очевидное: дома в Сочи, маршруты, служебные борта, последние подтверждённые перемещения. Взятая в кольцо резиденция «Долгие Бороды» на Валдае встретила штурмовую группу ЦСН ФСБ, воврвавшуюся на объект в ноль-ноль двадцать пять, задумчивой тишиной. Внутренняя охрана ФСО лежала лицом в пол, журнал событий был в порядке, камеры не показывали ничего. Пропал человек, мистика.

Параллельно развивалась другая сюжетная линия — телевизионная, и вот здесь как раз начиналась не мистика, а настоящая шизофрения. Уже через двадцать минут после новогоднего обращения президент появился в телевизоре снова: короткий новостной сюжет о запуске новой производственной линии Магнитогорского машиностроительного комбината. Запись выглядела свежей. Президент — в деловом костюме и белой защитной каске — окруженный рабочими, уверенно втолковывал что-то человеку, стоящему спиной к камере (титр указывал: «министр промышленности Антон Алиханов»; настоящего министра Алиханова через десять минут после «выпуска новостей» арестовали на квартире в Москве, сорок минут спустя его уже отпаивали коньяком в кабинете Бортникова — Алиханова трясло).

Через час, вместо обещанной «развлекательной программы со звездами эстрады и кино» — очередной выпуск. Президент в пути, кадры из самолёта, разговор с губернатором неназванного региона. Потом, ещё через сорок минут — встреча с врачами в Челябинске, потом — с волонтёрами в Петербурге. Никакой логики в географии не было: разные часовые пояса, разные декорации, разное освещение. Всё выглядело убедительно, никаких следов монтажа и использования новомодного искусственного интеллекта. С виду настоящий телевизионный президент за час преодолевал расстояния в пять тысяч километров, не меняя галстуков — с его лица не сходила странная, чуть хитрая улыбка.

К утру первого числа в администрации президента начали составлять таблицу появлений. В одной колонке — время выхода в эфир, в другой — канал, в третьей — предполагаемое место съемки. Таблица быстро перестала сходиться. Сюжеты из разных регионов выходили раз в несколько минут без всякой системы.

Спецназ прочесывал студии, аппаратные, передвижные комплексы Останкино. Ни одна камера не числилась задействованной, ни один из называемых в сюжетах корреспондентов не подтверждал работу, сотрудники аппаратных «на выгоне» клялись и божились, что готовый материал каким-то неведомым образом сам шел в эфир. Источник сигнала определить не удавалось.

К утру третьего дня президент стал присутствовать в эфире постоянно. Он открывал новые фабрики и автомобильные трассы, разрезал торжественные ленточки, принимал подарки от работников сельскохозяйственного сектора, поздравлял молодожёнов и ветеранов, комментировал актуальные внешнеполитические события. Газеты какое-то время пытались сдерживаться, но уже четвёртого января все сдались и начали перепечатывать заявления президента из телевизора.

Попытки связаться напрямую ни к чему не привели. Ни один «личный» номер (их было немного) не отвечал. К середине пятого дня в АП перестали говорить «исчез», использовали формулировку «отсутствует подтверждённое местонахождение»; или, как невпопад заявил кому-то в телефонном разговоре Песков, «местонахождение президента не должно быть предметом публичного обсуждения». Кривая формулировка позволяла работать дальше.

Для большинства президент никуда не делся. Он был в телевизоре — говорил, обещал, поздравлял, награждал и все время улыбался. Он выглядел так же, как всегда — подтянутый, свежий, но какой-то слишком веселый. Новогодние праздники прошли штатно. Позже, в одном из закрытых отчётов, появится фраза: «с точки зрения медиареальности, субъект продолжает функционирование в полном объёме». Документ перепишут несколько раз, но смысл сохранится.

Физически президента, после неудавшегося путча, больше никто и никогда не видел. Но в телевизоре он выступает до сих пор.

Давайте, пока у вас выходные, в щадящем режиме пообщаемся о чем-то бытовом. Например, о ред-флагах в медиапотреблении — речь про то, что вы читаете в интернете и какие ситуации заставят вас перестать читать этого блогера, это СМИ и так далее. У меня их два:

Первое — реклама казино, ставок в любых формах. Второе — призывы к убийству, физической расправе («надо уничтожить всех русских», «режь москалей», «блогера N мы повесим на фонаре»). Но это, наверное, базовые общечеловеческие ценности. А какие у вас ред-флаги? Что именно заставит вас отписаться от человека или уйти со страницы? Что лично вы считаете неприемлемым?

«Хочу передать привет Владимиру П., Россия, гора Ямантау».

https://t.me/tassovkaru/61279

В конце-концов, все государства поделятся на две категории: те, у кого есть ядерное оружие и те, у кого ядерного оружия нет. Первые будут делать со вторыми всякое, вторые в ответ будут рассказывать про международное право. Так что советую обзавестись, штука вроде полезная.

Рубль курс экономика Путин бомба взрыв чеченцы

Привет, Адольф! Есть такая немецкая компания Rohde & Schwarz. Занимается она всем, что не приколочено — радиосвязь, радиомониторинг, кибербезопасность и так далее. Началось все в 1933 году в Мюнхене: друзья-сокурсники, идея, горящие глаза, «давайте делать часы». Несколько лет спустя карта, по понятным причинам, поперла, и компания Rohde & Schwarz, выражаясь скромным языком их пресс-релизов, «вынужденно ушла с рынка в связи с милитаризацией Германии». Ушедшая с рынка компания уже к 1941 открыла второй крупный завод и весело ковала победу Рейха путем изготовления радиопередатчиков, радаров и прочего Funkgerät. «Именины у Кристины, Аненербе, Кригсмарине». В 1945 году на шум прилетели американцы. Rohde & Schwarz, буквально не сходя с места, тут же начала обслуживать все радиооборудование американского оккупационного сектора. Набравшись сил, компания вплотную занялась реализацией различных НИОКР, стала выдавать изобретение за изобретением, не забывая, естественно, поставлять оборудование для Штази. Когда в 1990 году Штази тоже решило уйти с рынка, Rohde & Schwarz взяло и наняло всех сотрудников отдела XI МГБ ГДР — Централес Шифриерорган, — к себе на работу. Rohde & Schwarz начинает заниматься интернетом и успешно занимается им до 2006 года, когда в Туркменистане появляется первый (разрешенный) интернет-провайдер. Туркменистан, если что, это самая закрытая в области интернета страна, треть всех мировых айпи-адресов там заблокирована, при этом никакого обоснования или списка «запрещенных материалов», как у нас (либерализм!) не существует. Блогеров отслеживает гэбуха и тихонько убивает, заблокированы даже сайты с рецептами, а при заключении договора с провайдером с тебя требуют поклясться на Коране (не шутка), что ты не будешь использовать средства обхода блокировок.

Средства обхода блокировок, которые для Туркменистана делает немецкая компания Rohde & Schwarz.

Это все, конечно, не к тому, что «Bayer опыты на людях ставил, а мне теперь это есть надо, а Сименс так вообще». Время такое было, сами понимаете. Просто фиксируем причудливые колебания цайтгайста. От Гитлера до Туркменбаши с доплеровским радаром наперевес. Роскомнадзоры всех стран, объединяйтесь!