«У меня был отличный снайпер. Он поломался». 

Возможно, стоит намекнуть боссу, что, если он хочет и дальше иметь под рукой профессионального снайпера, то его не нужно ломать специально. Хотя бы. 

Это мое первое знакомство с автором и очень рада, что оно состоялось! Исторические книги люблю с детства да и кто из нас не зачитывался Дюма и Дрюоном. Поэтому за данную книгу взялась с предвкушением, подкупил меня средневековый детективный роман. Эта книга напомнила мне книгу “Легенда об Уленшпигеле” о временах охоты на ведьм, а сценой охоты на Железных королей. Есть отсылка и к Артуру.
Сказать что книга понравилась просто не о чём, она великолепна!
Сюжет дает возможность побывать в средних веках во времена войн, рыцарских турниров, охот и пиров и конечно болезней которые выкашивали половину населения. И куда же без дворцовых интриг! Корона всегда притягивала заговорщиков как сыр мышей! Герои дают возможность пережить все события вместе с ними ощутить их боль и любовь, надежды и их крушение и наконец то обрести счастье.
Два сына из королевской семьи, один - король, как ясное солнышко: красив, прекрасный оратор и неплохой стратег, в белых одеждах и золоте на белоснежном коне любим народом, а второй - горбун вызывает у народа только страх и ненависть. Цель его жизни благополучие королевства в целом и лично короля — любимого старшего брата.
Герои книги прекрасно прописаны:
Дойл - невольно задается вопрос: - ассоциируется ли Дойл с Ричардом 3? Нет, это совершенно разные герои. Дойл и не собирался быть королем, ему это было не нужно. Ему была близка походная жизнь, защита границ государства и огромное желание быть подальше от двора короля. Но что поделать если брат, которого он любит, нуждается в его мощи. Мне Дойл скорее напомнил кардинала Ришелье при Людовике 13, а его верный друг и соратник серого кардинала отца Жозефа - Франсуа Леклерка дю Трамбле.
Эйрих- любит брата и дорожит его мнением. При этом может принимать самостоятельные решения, хотя и привык полагаться на брата во всех сложных ситуациях. Желает тому счастья и пытается ему помочь в его обретении. А вот счастлив ли он сам при этом? Как оказывается у всего есть цена...
Эльза- хороша во всем, ее понимаешь и принимаешь. Очень интересно было следить за ее чувствами к Дойлу, как из неприязни рождалась любовь. А самое главное чем можно пожертвовать ради любимого.
И лишь в конце книги понимаешь название книги “Сколько стоит корона” - счастливого брака, любви, счастья, дружбы, преданности, пролитой крови за защиту государства и безрассудной храбрости быть до конца со своим народом - цена ей жизнь!
Огромная благодарность автору! Хочется пожелать вдохновения и легкого пера!
Автор отзыва: Viktoria Filippova

В воздухе резко запахло мочой и испражнениями. Дойл тяжело сглотнул, напоминая себе, что рядом почему-то нет очереди из тех, кто сделал бы за него — неженку эдакого — столь приятную работу.

Он взял пальцами девушку за подбородок, невзирая на её дрожь и жалкие попытки сопротивления, притянул к себе и прошептал:
— Будьте благоразумны и не ходите одна по незнакомым местам, — после чего коротко властно поцеловал в губы и отпустил.
Майла отпрыгнула от него, словно ужаленная змеёй.
— Милорд! — воскликнула она в ужасе. — Милорд, я было сочла вас благородным человеком!
Дойл горько рассмеялся:
— Для меня это было бы тяжким оскорблением.

— Простите, милорд, а в чём моя вина?
Руки оставались праздно-спокойными, взгляд колдовских зелёных глаз — безмятежным, щёки — бледными. Дойл заметил бы любой признак волнения, но она словно говорила о погоде.
— Почему вы спросили об этом, леди?
Зелёные глаза мигнули, тонкие губы дрогнули в улыбке.
— Я всего три недели при дворе, но этого достаточно, чтобы узнать некоторые факты. И когда гроза всех заговорщиков и преступников королевства заводит со мной беседу, я не могу не спрашивать: в чём он видит мою вину? — Дойл готов был поклясться, что она сдерживает улыбку.

— Милорд Дойл, — произнесла она с явным трудом, — простите, что тревожу вас в часы вашего неустанного труда, — это было произнесено с такой злобой, что её не услышал бы только глухой, — но я пришла свидетельствовать в пользу невиновного.
Дойл невольно приподнял бровь, от всего сердца надеясь, что не услышит сейчас ни слова в защиту милордов. И его надежды оправдались.
— Я не сомневаюсь, что вы готовы схватить всякого, кто хоть немного похож на ведьму или колдуна, но даже вы не станете противиться правде, — она набрала воздуха в грудь и продолжила: — Человек, которого вы схватили, невиновен. Я лично прибегала к его услугам и могу вас заверить, что в его действиях нет ничего от ведовства.

— Не хотите ли вы сказать, что женщины внимательней мужчин? — спросил Дойл, намеренно игнорируя её слова о тюрьме и аресте.
— Конечно, хочу. Но вы со мной будете спорить, рассердитесь — поэтому давайте лучше говорить об охоте.

— Нет. И вы не обязаны отвечать на этот мой вопрос — он задан из любопытства и желания узнать вас.
— И его задал милорд Дойл, а не глава тайной службы? — губы леди Харроу дрогнули в намёке на улыбку.
Дойл кивнул.
Леди Харроу снова села на скамью и произнесла:
— И милорду Дойлу я могу ответить…
Что именно она хотела сказать, Дойл не узнал: сверху снова спустились Тени, на этот раз — с целым мешком.
— Поставьте здесь и осмотрите подвал и людские, — велел Дойл и, когда они снова остались вдвоём, раскрыл мешок.
— Увы, — леди Харроу тихо вздохнула, — вернулся глава тайной службы, а при нём я говорить не могу.

— Присмотрись к девушкам, которых мне будут представлять сегодня. Особенно к дочерям милордов Ойстера, Ранкофа и Хилля.
— В чём они подозреваются? — напрягся Дойл.
Эйрих прикрыл кулаком рот, маскируя смех за кашлем:
— Хватит во всём видеть заговоры. Говоря «присмотрись», я имел в виду: «Задумайся, не хочешь ли взять в жёны одну из них».

— Помнишь заговор лордов? Казнь? Я отвернулся тогда, не желал смотреть, как будут рубить конечности моим бывшим друзьям и друзьям отца, зато я видел, что ты смотрел. Не отрываясь! Торден! Ты отправил их на плаху и смотрел на их смерти. Ты понимал свою ответственность за них и не пытался прятаться за дешёвыми балаганными речами.

— Она не могла колдовать, Рик. Я искалечил ей одну руку и надел намордник.
Лицо Рикона осталось совершенно бесстрастным, когда он сказал:
— Милорд был слишком мягок. Этого хватило бы на обычную деревенскую ведьму, но столь сильной следовало переломать все пальцы на обеих руках, а после допроса выбить зубы и прижечь язык, чтобы избежать проклятий.