Ну, поскольку в этой главе была всего одна новость от блогеров, не буду с ней затягивать. Публикую)

Немного о космическом цикле.

Сейчас в него входит два романа, по планам будет четыре. Цикл объединён под названием «Не одни в космосе», и это, пожалуй, очень верное описание ключевой темы, которая связывает все истории. Так или иначе, это книги про одиночество и его преодоление.

Первый роман — «Всё началось в четверг». Изначально он был самостоятельным, а потому написан в крайне, кхм, свободной манере. Ничто не мешало мне экспериментировать, поэтому мысленная речь главного героя Джеймса Оливера изобилует матерными конструкциями. Сейчас роман прошёл редактуру, чтобы в итоге встроиться в общее повествование.

Если кратко, сюжет следующий. Далёкое будущее (конец 24 века). Человечество колонизировало космос, расселилось по множеству планет. Но так и не сумело найти другую разумную жизнь. За последние десятилетия обитаемых планет было открыто так много, что правительство стало опасаться за их контроль — людей не хватает, чтобы заселить все территории. Из-за этого была закрыта программа поиска разумной жизни, а вместе с ней — знаменитая Академия белых Кошек.

Белые Кошки были надеждой человечества. Лучшие из лучших, прошедшие длительную профессиональную подготовку, это пилоты, инженеры, биологи и психологи, готовые к встрече с нечеловеческой цивилизацией. После закрытия программы им осталась одна дорога — в коммерческий флот.

Главный герой «Четверга» не готов променять свою мечту на стабильный доход и лёгкую работу. Он прячется на далёкой маленькой планете с говорящим названием Старая Добрая Англия. По сути, это музей. Не считая туристов, на Старой Доброй Англии Джеймс один. А атмосфера планеты такова, что всегда пасмурно. Не видно далёких звёзд.

Рутина уничтожается, когда однажды в четверг, вскоре после прибытия тургруппы, на Лондонский Тауэр обрушивается космический корабль ещё одной бывшей Белой Кошки, богача, авантюриста и мечтателя Андре Шеро. На хвосте у Шеро — пираты. Связь с цивилизацией уничтожена. Туристы и двое профессионалов оказываются заперты на Старой Доброй Англии, а на орбите планеты ждёт корабль космических пиратов.

Это очень камерный роман. Героев можно посчитать по пальцам, причём только у двоих мы знаем полные имена. Всё действие умещается в неделю — от четверга до четверга. За это время в умах и душах нескольких людей происходит настоящий переворот. «Четверг» рассказывает об обретении близких людей, о том, как страшно бывает одиночество, о мечтах и способах их воплотить в жизнь.

Я считаю «Четверг» одним из лучших своих романов, в моих глазах он превосходит даже «Коммуникации».

Второй из написанных романов — на самом деле третий в цикле, «Межкультурные коммуникации». Человечество долго искало в космосе разумную жизнь, но оказалось не готово её найти. Космический Альянс образован тремя народами. Они разные, у них свои культурные особенности, своя специфика общения. И с ними надо как-то договариваться.

Главная героиня романа — Анна Зейдман, молодая специалистка по межкультурным коммуникациям. Она боится всего нечеловеческого, и это, пожалуй, во многом определяет её осторожный подход к работе.

Народы в «Коммуникациях» — наша особая с Советником гордость. В процессе работы мы очень много думали над биологией, эволюционными процессами и над тем, как это всё отражается в культуре. Безусловные фавориты (и наши, и всех читателей), это, конечно, шукхакх. Первая реакция Анны: «Гигантская говорящая ящерица!» (Был такой старый-старый анекдот: «Крокодил в ванной!». Вот мы его не раз вспоминали))) И да, если упрощать, то шукхакх — это и есть гигантские говорящие ящерицы. А ещё это хитрые умные создания, среди которых есть настоящие фанатики от мира науки. Шукхакх любят детей, живут дружными гнёздами и умеют принимать самые лживые в мире позы. А ещё эти обаятельные товарищи в прошлом едва не уничтожили собственную планету войнами и разработкой химического оружия, но об этом в наше цивилизованное время не принято вспоминать.

Народ кхи — самый малоизученный и самый загадочный. Как минимум, потому что их естественный язык — это обмен кислотами и феромонами. Они почти не разговаривают, не испытывают эмоций в нашем понимании этого слова и изучают. Всё, до чего дотянутся.

Третий народ — в центре внимания. Это айнна'й, могущественные эмпаты. Мало кто видел их лица — они всегда с ног до головы закутаны в балахоны. Они говорят короткими отрывистыми предложениями, без выражения и без эмоций, потому что привыкли передавать эмоции через прикосновения. И к народу айнна'й принадлежит второй главный герой повествования — посол Лааа'м.

«Коммуникации» — история о любви, дружбе и принятии. О том, что иногда те, кто внешне на тебя похож, оказываются совсем чужими. Зато те, кто выглядит иначе, на самом деле свои. О политике, куда же без неё в таком вопросе. О науке. В работе над романом помогали научные консультанты, благодаря которым описание работы учёных выглядит достоверным и живым.

Ящеры — это любовь.

Самое интересное, конечно, это два ненаписанных романа. Они стоят под номерами 2 и 4 в этом цикле.

Второй роман будет посвящён одному из героев «Четверга». Там у него нет имени, только прозвище. В новой истории мы узнаём, что зовут его Джон Мэтью. И он всегда мечтал стать Белой Кошкой. Академия снова открылась — но Джон понимает, что это не более чем тень прежнего величия. Растеряны лучшие специалисты, утрачены методики. Джон чувствует себя одиноко, как будто ему стоило бы родиться на век раньше. Он допускает ошибку, которая ставит под угрозу жизни близких ему людей. Теперь Джон должен всё исправить — а для этого заручиться поддержкой тех, в ком ещё недавно сомневался.

Это роман про соответствие мечты и реальности. И, конечно, опять про одиночество — и про то, что помощь приходит иногда с неожиданной стороны. Про разницу между близкой дружбой и соратничеством. Про объединение вокруг идеи и цели.

А ещё мы получим возможность побывать на территории знаменитой Академии, залезть в нейроинтерфейс управления космическим кораблём, посетить лекции и тренировки. Надеюсь, будет интересно.

И, наконец, четвёртый роман. Здесь главный героем станет персонаж, знакомый читателям «Коммуникаций» — маленький Шешеро. Шешеро принадлежит к народу айнна'й. Он был совсем ребёнком, когда оба его родителя погибли. После этого его усыновило гнездо ящеров-шукхакх. К сожалению, потеряв связь с родителями, малыш лишился эмпатических способностей, присущих его народу.

И вот, он вырос. С раннего детства его окружали любящие существа, принадлежащие к четырём разным народам. Они все эмпатичны, внимательны, заботливы. И все — непохожи на него. Шешеро чувствует своё глубокое одиночество.

Это будет история про поиск себя. Про то, что настоящих друзей можно найти, только познакомившись с самим собой. Немного про подростковую любовь, но в основном про дружбу, поддержку и сплочение перед лицом опасности.

В ходе повествования мы впервые удалимся от сытых благополучных планет и посмотрим, как живут люди на окраине колонизированного космоса. Послушаем грубые акценты шахтёров, посмотрим по-новому на действия правительства, столкнёмся с ксенофобией, несправедливостью и равнодушием. Но, как и положено в этом цикле, в финале всё будет хорошо.

Хотя все романы связаны между собой, они пишутся как самостоятельные истории. То есть, например, никто не мешает вам взять «Коммуникации» и прочитать их отдельно от всего остального. Все понятия и все особенности мира будут раскрыты в подробностях. То же касается «Четверга» и двух запланированных романов. Ещё их можно читать в любом порядке. Если идти подряд, от «Четверга» к истории Шешеро, можно будет подмечать авторские отсылочки, внутренние шутки и намёки. Но сами по себе романы друг от друга не зависят.

Пожалуй, пока примерно такие планы. Как вам вообще этот цикл?

Поскольку это мем из будущего, вы не знаете, чему он посвящён)

Да, там на картинке маленький спойлер к «Оленьке». Маленький, потому что без контекста вообще нельзя угадать, что случилось.

Ох, я вам сегодня расскажу про работу, которую очень люблю. И которую мне пришлось скрыть на всех ресурсах, потому что НЕКОТОРЫМ КАЖЕТСЯ, что она пропагандирует запрещённое. И нет, она не пропагандирует. Но, на всякий случай, читать я её, конечно, вам не рекомендую.

Эта работа называется «Возвращение в Девон».

Повесть была написана буквально за два или три для. А до того — примерно так же быстро придумана. Я хорошо помню, что мы болтали с Советником по телефону, когда у меня в голове появились первые идеи. А потом мы отправились бродить по лесам и полям Переделкино, остановились на пустоши, где раньше был старый хвойный лес, а теперь растут юные сосенки, и я проговорила историю от начала до конца.

Собственно, я с ней и не работала толком — казалось, что текст просто загрузился мне в голову. Сиди и записывай.

Шестидесятые годы прошлого века, Британия. В маленькой деревушке в Девоншире скандал — известный столичный художник найден мёртвым в домике, который он арендовал на неделю. Подозреваемый один — натурщик Нил Хамфри. Юноше едва исполнилось восемнадцать, но он уже подвержен всем возможным порокам: злоупотребляет алкоголем, наркотиками, а про отношения, которые его связывали с художником, полицейские говорят исключительно с отвращением на лицах.

Исход дела для Нила очевиден: камера в полицейском участке, суд, приговор и тюрьма. Где, конечно, он не протянет долго.

Внезапно за него вступается сельский доктор Джонатан Саймон. Он берёт Нила на поруки, вносит за него залог в суде, вникает в детали дела, чтобы доказать невиновность подопечного.

Сюжет повести очень прост, но пересказывать его я не буду. Собственно, сюжет там вторичен. Это история об исцелении и о поиске смысла жизни.

Доктор Саймон — один из моих самых любимых персонажей. Ему уже за пятьдесят, он живёт скромной тихой жизнью, лечит всех жителей деревни и окрестностей, учит детей, гуляем по девонским болотам, а вечерами вяжет шерстяные носки. Это удивительно добрый человек, который сам про себя говорит, что он эгоист.

Нил — сломанный, отравленный лондонской богемной жизнью, покорёженный своим бывшим покровителем, сначала испытывает к доктору Саймону презрение. Тот в его глазах — скучный, далёкий от искусства обыватель. Наивный простофиля. А потом это отношение меняется, трансформируется.

Нет, упаси вас скандинавские боги подумать, что между Нилом и доктором завязываются любовные отношения. Нет-нет-нет! Однозначно нет. И всё равно, это история о любви. О том, что любовь бывает очень разной.

Несколько цитат из повести:

— Я натурщик Роберта Кидса. Был натурщиком. Слугой. Рабом, — я улыбнулся, с трудом сфокусировался на тёмных, окружённых морщинами глазах не совсем пастора и спросил развязным, насколько получилось, тоном: — Вам нужен раб? А то я теперь бесхозный.

Роберт обожал вспоминать, как подобрал меня, словно я был брошенной собакой. Он гладил меня по голове, зарывался пальцами в волосы и…
— Сытость тебе к лицу, — услышал я его голос так отчётливо, словно он прозвучал в пустой комнате на самом деле. — Но не вздумай растолстеть, иначе я перестану тебя рисовать.

— Зачем вы с ними занимаетесь? — спросил я, следуя за доктором на кухню. — Неужели хорошо платят?
Доктор рассмеялся:
— Что вы! Я не беру денег за уроки. Считайте это моим хобби. Чистой воды эгоизм, конечно. Вокруг слишком мало людей, способных поговорить о бабочках и цветах. Разочаровавшись во взрослых, я решил воспитывать собеседников сам.

— Не противно вам кормить убийцу?
Доктор обернулся через плечо и вопросительно поднял одну бровь. Опять вернулся к гренкам.
— Мне казалось, мы с вами выяснили это ещё вчера. Вы сказали, что не убивали мистера Кидса.
— Вы всегда людям на слово верите?
— Чаще всего, если они не дают мне повода подозревать их во лжи.

— А ты… — бас констебля стал укоряющим, — на кой чёрт в это полез? Мальчишка-то пропащий совершенно.
«Совершенно. Вы правы, старший констебль Райли, пропащий», — подумал я с болью.
Он продолжил:
— Сам отчёт писал, что они там употребляли и чем занимались с этим Кидсом. А теперь с ним возишься. Что тебе в нём?
— Что в нём? — медленно и негромко повторил доктор, и я вздрогнул всем телом от тона его голоса. — Ничего, Тони. Всего-навсего мелочь. Жизнь человеческая.

Вот такая штука. Я пока не знаю, что с ней сделать, чтобы она могла находиться в открытом доступе и не нарушать никаких увлекательный законов. Но она существует, и я её люблю.

И... мы завершаем вторую часть «Записок Ольги Романовой». На Литнете и Литмаркете появилась последняя, шестая глава.

Что интересно, свадьба государыни тут — далеко не главное событие, хотя и очень важное. Здесь начинается очень важная политическая сюжетная линия, которая по полной развернётся в третьей, заключительной части.

Ещё в этой главе есть маленький, но очень важный эпизод, который потом ещё не раз вспомнится. Угадаете, какой?) Подсказка: Оля там, как обычно, не совсем понимает чувства окружающих людей.

Ну, а в качестве цитаты будет вот этот диалог Ольги, Ярослава и Николая Александровича. Почти не спойлерный. Но Ярослав тут в своём репертуаре. Кстати, вы заметили, что великий князь Ярослав Петрович — это человек, который творит хаос, но всегда добивается поставленных целей, какими бы они ни были?

Нас разлучил неуёмный Ярослав, которому непременно захотелось пройти со мной тур вальса.
Завершив его, он вдруг заговорил о новом российском фильме — я его ещё не смотрела, некогда. Но разве Ярослава это остановило?
— И, понимаешь, это вырождение постмодернизма! — пояснял он, эмоционально жестикулируя. — Николай Александрович! Николай Александрович, встаньте на мою сторону!
— А тут есть стороны? — удивилась я. Юсупов, какой-то совсем мрачный, подошёл к нам уточнил, в чём суть спора. Подчеркнул при этом, что, конечно, он на стороне государыни, как и велит ему присяга.
— Я вот говорю Ольге Константиновне, что постмодернизм умирает, а она категорически со мной не согласна! Ещё немного, и начнёт цитировать Хайдеггера!
— Почему не Дерриду? — пробормотала я, совершенно сбитая с толку.
— Потому что у тебя есть здравый смысл, — отрезал Ярослав.
И, озадачив нас этой великолепной сентенцией, сообщил, что ему необходимо срочно увидеться с мистером Аддерли.

В общем, приятного чтения!

У меня вокруг столько рождественских украшений, что нельзя не проникнуться) Поэтому в честь католического Рождества пусть будет День скидок на Литмаркете. Всё, кроме Стенийских хроник, подешевело до 79 рублей (это минимально разрешённая цена на сайте).

Акция уже заработала и продлится до конца завтрашнего дня.

Такой вот Merry Christmas.

Чисто тропическая история бонусом. У нас тут организовали рождественскую ярмарку. Засыпали её искусственным снегом. Искусственный снег растаял.

Так, ну, поскольку лирический конфликт в «Оленьке» остаётся загадкой только для самой Оленьки, думаю, можно поделиться обаятельно-забавным и очень нежным стихотворением от Анастасии Сухашвили.

Напомню, что у Анастасии есть канал со стихотворениями. Прямо сейчас там выходит замечательный цикл про невезучих попаданок. Очень смешной, рекомендую))

Так вот, про стихотворение под названием «Оказия». Меня искренне умиляет там строчка «под старость лет». Я сразу вспоминаю, что Николаю Александровичу нет тридцати шести, и ржу в голос. Но он бы реально мог так про себя сказать. Он же явно добирает солидности и старается казаться старше, чем есть на самом деле. Подозреваю, что, старательно вводя в заблуждение окружающих, он вполне мог бы ввести в заблуждение и себя.

И мне, и автору стихотворения будет приятно, если вы поделитесь впечатлениями) А я чуть попозже расскажу про связь между одной арией в рок-опере «Юнона и Авось» и любовной линией в «Оленьке».

Случилась со мной оказия
Такая под старость лет...
Всё просто до безобразия,
И тайны какой-то нет,
Но разные есть препятствия.
Моя нелегка судьба,
Так вышло (не нужно жалости),
Влюбился. В кого? В тебя!
Вопросы твои ехидные
Порой повергают в шок.
Смотрю на тебя, как истинный,
Несказочный дурачок!
А взгляды такие колкие
Сбивают с пути меня...
С тобою я буду. Около,
Как бабочка у огня.
Нет, ты ничего не чувствуешь,
Порой этот мир жесток.
Как пальцами непослушными
Ослабить воротничок,
Коснуться случайно локона,
Чтоб сердце пробило грудь...
Вот я, неизменно около.
Вот ты. Ты счастливой будь.

Я как-то давно в ВК рассказывала о своих давних отношениях с рок-оперой «Юнона и Авось». Впервые я увидела её, когда мне было пять (и с тех пор я такая, да, это всё объясняет). Не переслушивала уже довольно давно, сильно разочаровавшись в глубинных смыслах и в первоисточнике. Но, когда мы обсуждали с Советником лирическую линию в «Оленьке», вдруг вспомнила... Дальше спойлеры, читайте на свой страх и риск.

Вспомнила я один, самый любимый момент. Момент, когда Резанов признаётся в любви к Казанской Божьей матери. На мой взгляд, это очень сильный образ — очеловечивание божественного. Стремление защитить то, что по умолчанию стоит за гранью человеческого восприятия, что недосягаемо и недоступно. Причём лучшее в этом чувстве — именно то, что оно стоит на стыке между благоговением и человеческой любовью во всех её проявлениях, от нежности до страсти.

Лирическая линия в «Оленьке» не развивается по этой схеме. Сама Ольга — живой человек из плоти и крови. Но в то же время она — воплощение власти, государственности. И, отвечая на вопрос о том, когда именно князь Юсупов осознал, что его отношение к Ольге — это вовсе даже не дружеское участие, я могу сказать однозначно: на коронации.

И выросло оно из того самого противоречия: вдруг в этом образе, в символе российской монархии, проступили черты реальной живой женщины, которую можно и нужно беречь, защищать, спасать... и любить.

Держите видео, надеюсь, что откроется:
https://youtu.be/TjGlrhGypus

Немного рождественских тропиков вам. Мне нравится, что на этой фотографии уместилось буквально всё: церковь, ёлка и пальма))

Роман «Как спасти бумажного динозавра» — пока моё единственное произведение в реалистичном российском сеттинге. Первое, но не последнее))

Если совсем коротко, то это история о семье. В центре повествования — братья Черновы и их родители. Марк и Володя очень разные, но их связывает тесная дружба. Трагическая случайность переворачивает их жизни. Весь роман — это поиск будущего через воспоминания о прошлом, обретение опоры в близких и родных.

Ещё это история о любви, о самой разной. О том, что любить бывает страшно, что это ответственность, что это бывает больно и страшно. Но — оно того стоит.

А вы уже читали «Бумажного динозавра»? Как впечатления?

Марк и Володя Черновы — главные герои романа «Как спасти бумажного динозавра».

Володя — хмурый здоровяк. Иногда кажется, что у него есть какой-то лимит слов, и он боится выйти за него. Наверное, половина его реплик это всевозможные: «Так», «Ну», «Ага». Он пилот. Человек спокойный, собранный и очень надёжный.
Мои любимые факты о Володе:
- нервничая, он начинает либо убираться, либо что-то ремонтировать;
- в багажнике его «Вольво» есть всё, и даже немного больше, вообще всё: от палатки до инструментов;
- если поставить перед ним пакет картошки, он будет чистить её, пока не почистит всю или пока кто-то не остановит;
- он стесняется своего высокого роста и часто старается выглядеть меньше, чем на самом деле.

А ещё я люблю Володю за мелкие, но очень важные проявления доброты и заботы. Он поливает кактус, пока брат в отъезде. Он чинит всё, то может, у мамы в квартире. Подвозя поздно вечером малознакомую девушку, он задерживается у подъезда на несколько минут и внимательно слушает, всё ли в порядке.

Марк — полная противоположность брата. Хрупкий, изящный, он любит вкусную еду, умные книги и интересных людей. Он великолепно готовит и стильно одевается. Любит розовые свитера, и они ему отчаянно идут. Это человек-праздник. Журналист-международник, болтун и фантазёр. Его обаянием просто нельзя не проникнуться.
Несколько фактов о нём:
- в семье есть традиция — угадывать, какая часть баек Марка правда, а какая вымысел;
- он обожает Москву (но только не туристическую её часть);
- впервые поцеловался с девочкой в двенадцать лет, и с тех пор тянется череда его романтических увлечений;
- он очень хорошо разбирается в людях, но только не в самом себе.

Марк тонко чувствующий глубокий и очень одинокий человек. Я очень люблю момент, когда он признаётся Володе, что все его увлечения — ненастоящие. Он хотел бы искренне любить, он хотел бы гореть своим делом, но... не может.

Кто вам ближе, Марк или Володя?